Чэнь Луань нахмурилась. Даже Чэнь Юань, будь она хоть трижды глупа, должна была понимать: сегодня вовсе не тот день, когда можно без спросу бегать по чужому дому. Так куда же она запропастилась?
И тут из-за угла выскочила служанка в изумрудном платье, растрёпанная и перепуганная. Увидев Чэнь Луань, она закричала, словно увидела спасительницу:
— Старшая госпожа, беда! Вторую… вторую госпожу только что кто-то сбросил в пруд впереди! Бегите скорее, спасите её!
Это была главная служанка при Чэнь Юань, имя которой сама старшая госпожа дому дала — Цинвань. Сейчас её нарядное платье было испачкано грязью и водой, волосы растрёпаны, а лицо покрыто слезами.
— Что?! — зрачки Чэнь Луань мгновенно сузились. Она обменялась взглядом с княгиней Наньян, и все поспешили к пруду в переднем саду.
Когда они прибыли, пруд, усыпанный листьями лотоса, был совершенно спокоен — ни единого всплеска. Чэнь Луань пошатнулась, слёзы сами потекли по щекам, и, прижав ладонь к груди, она выдохнула:
— Быстрее, спасайте её!
Такое происшествие, конечно, привлекло множество дам, а вскоре даже мужчин с дальней галереи.
Княгиня Наньян тоже всполошилась и, обращаясь к Цинвань, торопливо спросила:
— Ты хоть разглядела, кто именно столкнул твою госпожу?!
Цинвань же вовсе не знала знатных особ в этом доме. Она растерянно молчала, потом, собравшись с духом, дрожащим голосом описала:
— Девушка в красном платье… и у неё на уголке глаза… родинка, как слеза.
Она была высокомерна и дерзка. Встретившись с госпожой, сразу приказала слугам сбросить её в пруд, потом облила насмешками и ушла, не оглядываясь.
Гнев княгини Наньян внезапно угас. Чэнь Луань и Шэнь Цзяцзя переглянулись, и последняя, задумавшись на миг, кивнула.
Теперь у Чэнь Луань не осталось сомнений.
Когда Чэнь Юань вытащили из воды — ловким слугам пришлось нырять — она уже почти не дышала. Её некогда изящное личико стало мертвенно-бледным, мокрые пряди и одежда плотно облепили тело, а от неё несло тиной. Вид был жалкий.
Её поспешно отнесли в гостевые покои в заднем дворе и вызвали лекаря. Все так хлопотали, что никто больше не спрашивал, кто же толкнул её в воду.
Красное платье, родинка у глаза, наглость, с которой она осмелилась толкнуть девушку в пруд прямо в резиденции князя Наньян… да ещё и с кем у Чэнь Юань были счёты…
Одна только Третья принцесса могла себе такое позволить.
В гостевых покоях княгиня Наньян сидела, выпрямив спину. Цинвань, увидев, что наконец-то кто-то готов её выслушать, тут же повторила описание внешности обидчицы и, стукнувшись лбом о пол несколько раз, умоляюще просила княгиню защитить её госпожу.
Защитить? Кто осмелится защищать?
Виски Чэнь Луань начали пульсировать. Она потерла их и холодно бросила:
— Вздор!
— Ты явно плохо следишь за госпожой, а теперь ещё и осмеливаешься перед княгиней врать и переворачивать чёрное в белое! Неужели твоя госпожа слишком тебя балует?
С этими словами Чэнь Луань извиняюще улыбнулась княгине Наньян и устало сказала:
— Простите, Ваше Высочество, не верьте бреду этой служанки.
— Лиюэ, возьми Цинвань под стражу и отвези в герцогский дом Чжэньго. Пусть бабушка сама решит, как с ней поступить.
Цинвань не поверила своим ушам. Её глаза распахнулись от ужаса, но, прежде чем она успела что-то сказать, слуги князя зажали ей рот и утащили прочь.
В этот самый момент в покои ворвалась ещё одна гостья — в ослепительном алом платье, цвет которого пылал, как огонь, с кожей белее снега и родинкой у уголка глаза, будто капля росы на лепестке.
— Тётушка Нань.
Неожиданно Третья принцесса оказалась хрупкой и изящной, её голос звучал томно и соблазнительно. Она лениво перебирала ногтями и, приподняв бровь, с лёгкой досадой пожаловалась княгине Наньян:
— Только что у ворот услышала, будто меня обвиняют в том, что я сбросила Вторую госпожу в пруд. Говорят, обидчица выглядела точь-в-точь как я.
— На меня и раньше грязь лили, но раз уж Цзяцзя и Луань — мои подруги, не стоит из-за этого заводить недоразумения.
— Поэтому я и пришла взглянуть на Вторую госпожу.
Покой был небольшой, и, когда все ушли, слышалось лишь стрекотание неизвестных насекомых за окном. На подоконнике стояла ваза с веточкой шиповника, срезанной утром. Полураспустившиеся бутоны будто томно прятались, излучая нежную, соблазнительную красоту.
Третья принцесса Цзи Чань чуть приподняла брови, и родинка у её глаза придала взгляду ещё больше кокетства. Даже разговаривая с княгиней Наньян, она сохраняла рассеянный, небрежный вид. Её алый наряд струился по полу, а вокруг сама собой возникала аура величия и власти.
Княгиня Наньян, хоть и была старше и повидала немало бурь, всё же на миг замерла, а потом тихо вздохнула:
— Эта служанка так перепугалась, что совсем потеряла рассудок и несёт чепуху. Третья принцесса, зачем вам принимать это близко к сердцу?
Этот удар, похоже, придётся проглотить герцогскому дому Чжэньго.
Кто осмелится ради жизни одной незаконнорождённой дочери обвинять принцессу, которую император и императрица держат на ладонях и берегут как зеницу ока?
В прошлый раз Третья принцесса тайком вышла из дворца, чтобы посмотреть оперу. Дочь министра ритуалов, законнорождённая Вторая госпожа, осмелилась её оскорбить. Какова натура принцессы? Она тут же приказала схватить эту госпожу и отправиться в дом министра. Но та, вместо того чтобы угомониться, несколько раз оттолкнула служанок принцессы и облила их оскорблениями и угрозами.
Принцесса потеряла интерес к опере, встала и дала Второй госпоже две пощёчины. Та даже не успела опомниться, как принцесса прижала руку к груди и упала в обморок.
А в городе потом рассказывали, будто хрупкая принцесса получила удар от Второй госпожи, ударилась о колонну и от этого потеряла сознание.
Император и императрица пришли в ярость и приказали министру ритуалов строго наказать дочь. С тех пор никто больше не видел ту несчастную Вторую госпожу.
Резиденция князя Наньян, хоть и знатная, не желала иметь дел с этой хрупкой, но опасной золотой ветвью.
Да и вообще, это дело не касалось их дома.
Цзи Чань лениво кивнула, белоснежный палец коснулся виска, и вся её поза выражала утомлённую скуку. Она слегка повернула голову к Чэнь Луань и нахмурилась:
— А та служанка, что оклеветала меня…
Чэнь Луань опустила глаза и с лёгким сожалением ответила:
— Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Я уже приказала отвезти её в герцогский дом Чжэньго, пусть отец и бабушка решат её судьбу.
— Хорошо. Пусть не думают, будто я легко принимаю чужую вину.
Чэнь Луань улыбнулась сквозь смущение и тихо согласилась.
За окном собралось ещё много дам, и княгиня Наньян не могла их оставить без присмотра. Она тихо дала несколько наставлений Шэнь Цзяцзя и ушла вместе со своей свитой.
Остальные тоже не задержались, и в маленьких покоях наконец воцарилась тишина.
Цзи Чань махнула рукавом, отослав всех слуг, и неспешно подошла к полуоткрытому окну. Она вынула из белого нефритового сосуда самый распустившийся бутон шиповника и, улыбаясь, спросила Чэнь Луань и Шэнь Цзяцзя рассеянным тоном:
— На этом званом обеде в резиденции князя я так и не увидела ни одного человека по душе. Как вы думаете, почему?
Чэнь Луань улыбнулась, подошла ближе и понюхала почти раскрывшийся цветок:
— Действительно скучно. Глянешь — и в глаза не бросается никто… кроме нашей Третьей принцессы, чья красота затмевает всех прочих.
Шэнь Цзяцзя фыркнула:
— Это неправда.
Глаза Цзи Чань блеснули, и на губах появилась ленивая улыбка. Браслет на её запястье отливал влажным блеском. Она слегка кивнула:
— Если бы это сказала Цзяцзя, я бы поверила. Но от Луань такие слова звучат неискренне.
— Ведь рядом с Восьмым принцем Луань и на других-то не замечает.
Улыбка Чэнь Луань постепенно погасла. Она уклонилась от темы и сменила разговор:
— А моя младшая сестра…
Цзи Чань усмехнулась:
— Око за око — таков обычай. Твоя младшая сестра в прошлый раз кричала, что выбросит меня из генеральского дома. Сегодня я её встретила — не могла же я, ради твоего лица, устроить ей настоящее наказание. Пришлось просто окунуть в пруд, чтобы она пришла в себя.
— Впрочем, я ведь добрая.
Чэнь Луань слегка приподняла уголки губ, и на щеках проступили очаровательные ямочки — настроение явно улучшилось.
Цзи Чань перевела взгляд, отбросив лень, и серьёзно сказала:
— Я пришла ещё и затем, чтобы спросить, Луань: что у вас с моим братом?
Лицо Шэнь Цзяцзя тоже стало серьёзным.
— И я давно хотела спросить: как так вышло, что всего за месяц ты и Восьмой принц стали врагами?
В голове у Чэнь Луань всё перемешалось. Она села на мягкий стул и, ещё не начав говорить, уже нахмурилась:
— Мы росли вместе с детства, шесть или семь лет бегали за ним следом.
— Он ни разу не оглянулся, ни разу не дал обещания. А у меня нет терпения. Такое бесконечное ожидание… я больше не вынесу.
Бесконечное ожидание — самый верный способ убить надежду.
Да и вообще, она ему ничего не должна.
— Я уже не ребёнок. Все мои сверстницы давно обручены или замужем. В тот день Чэнь Юань вместе с наложницей Кан пришли уговаривать меня. А вечером отец снова завёл об этом разговор… Я тогда растерялась и согласилась.
Возможно, она сама хотела заставить себя отказаться. Но, решившись на крайние меры, не могла предположить, что попадёт в такое адское место.
Чэнь Луань вспомнила унижения, пережитые в прошлой жизни во Восточном дворце, и её взгляд стал ледяным.
Цзи Чань фыркнула:
— Я ещё не слышала, чтобы какая-нибудь наложница осмелилась вмешиваться в брачные дела законнорождённой дочери! Руки слишком длинные — не боится, что их отрубят?
— И твоя младшая сестра… только она сама знает, какие тёмные мысли у неё в голове. Луань, ты слишком добра, всегда думаешь о людях лучшее. Но добротой пользуются. Тебе стоит быть осторожнее.
— Жаль, что я не велела сначала набросить на неё мешок и как следует отлупить.
Все знали, как Третья принцесса защищает своих. Чэнь Луань почувствовала тепло в груди и кивнула.
— Луань, скажу тебе честно: Восьмой брат от природы такой. Когда он хоть раз был не холоден, как лёд?
Цветочная ветвь выпала из руки Цзи Чань на пол и тут же покрылась пылью. Яркий бутон мгновенно потускнел.
К тому же он глубоко продуман и хитёр. Сейчас его крылья уже окрепли, а стареющий император всё чаще передаёт ему власть.
Чэнь Луань закрыла глаза и прошептала про себя: «Да, он таков со всеми… и я — не исключение».
Цзи Чань приподняла бровь:
— Что он тебе сказал?
Чэнь Луань была погружена в свои мысли и рассеянно ответила:
— Свадьба решена в спешке. И герцогский дом Чжэньго, и Восточный дворец уже начали приготовления. У меня нет другого выхода, кроме как просить его.
Цзи Чань прикусила губу, подошла и положила руку ей на плечо:
— Как бы то ни было, если ты действительно решила, мы с Цзяцзя всегда на твоей стороне. Никто не посмеет тебя обидеть.
Когда она возвращалась домой, обед уже давно прошёл. Небо потемнело, и вот-вот должен был хлынуть ливень.
Карета ехала плавно, но за сегодняшний день произошло столько неожиданного, что у Чэнь Луань закололо в висках. Она закрыла глаза и массировала их, думая: дома, наверное, начнётся настоящая буря.
Наложница Кан, мастерски шепчущая на ухо отцу и умеющая быть нежной, — с ней ещё можно как-то справиться. Но вот её отец, который вечно на стороне незаконнорождённой дочери и ничего не понимает… с ним будет нелегко.
Она уже представляла его лицо.
Правда, ни минуты покоя.
===
В крупнейшем трактире столицы Цзи Сяо первым выпил бокал бамбукового вина. На его лице всё время играла улыбка. Слуга за спиной, отлично понимая настроение хозяина, тут же наполнил его чашу снова. За столом сидели князь Наньян, несколько генералов и Чэнь Шэнь.
— Восьмой брат, сегодня мы с тобой должны пить до дна! — Цзи Сяо поднялся и поднял чашу в сторону Цзи Хуаня.
В отличие от него, Цзи Хуань словно окружил себя невидимыми ледяными иглами. Но, несмотря на холодность, он был необычайно красив: острые брови, пронзительные глаза, осанка — истинная царственная стать. Мужчина чуть приподнял веки и уставился на Цзи Сяо.
Атмосфера застыла. Шум трактира словно ушёл далеко-далеко.
Спустя долгую паузу Цзи Хуань лениво растянул губы в усмешке и медленно произнёс:
— Недавно получил ранение. Лекарь строго запретил пить.
Фраза явно имела скрытый смысл.
Кто осмелится напасть на принца?
Министры тут же побледнели, переглянулись, а потом уставились на внезапно потемневшее лицо наследного принца и замерли, не смея произнести ни слова.
Цзи Сяо про себя фыркнул, сел и больше не обращался к брату, зато весело пил с генералами.
Сегодня за этим столом собрались либо настоящие сторонники наследника, либо нерешительные нейтралы. Когда боги дерутся, простым смертным лучше не попадаться под горячую руку.
Чэнь Шэнь тоже был умён: он давно встал на одну сторону с князем Наньян. Пить можно, а вот говорить — не стоит.
Но сегодняшний пир устроили именно ради герцогского дома Чжэньго. Так просто ему не уйти.
http://bllate.org/book/8846/806912
Готово:
