Суйси услышала голос и с трудом приоткрыла глаза:
— Дядя Цзи?
Он мычнул в ответ:
— Сможешь идти? Садись в мою машину — дядя Ли уже уходит на работу.
— Смогу.
Она послушно вышла из машины, попрощалась с Ли Цзинем и, волоча ноги, уселась на пассажирское место другой машины. Краем глаза она видела, как Цзи Цзиншэнь обошёл капот и сел за руль. Суйси повернула голову и молча наблюдала за ним, упираясь подбородком в колени.
— Дядя Цзи, как ты сюда попал?
Цзи Цзиншэнь не ответил, а тыльной стороной ладони коснулся её лба и нахмурился:
— Как ты оказалась одна на улице?
Суйси стиснула губы. Её дыхание обжигало его руку. Она честно рассказала всё, как было, и в конце добавила:
— Мне уже намного лучше, дядя Цзи. Я не хочу в больницу.
— Принимала лекарства?
Она покачала головой и пробормотала:
— Бабушка в гостиной. Если я приму таблетки, она заметит.
Она не хотела, чтобы бабушка волновалась.
— И ты решила просто уйти и гулять под палящим солнцем? Да у тебя в голове совсем помутилось?
— Нет… — прошептала она. — Просто ноги не шли.
Цзи Цзиншэнь понимал, что нельзя спорить с больным ребёнком. Долго помолчав, он тяжело вздохнул:
— Может, съездим в больницу?
Она энергично замотала головой.
— Тогда что ты хочешь делать?
Она сама не знала. Опустила голову и тихо проговорила:
— Я сказала бабушке, что иду в библиотеку. Может, куплю лекарства, зайду в библиотеку, сделаю уроки… Когда закончу, мне точно станет лучше, и я вернусь домой…
Цзи Цзиншэнь чуть не рассмеялся. Кто вообще в таком состоянии думает о домашних заданиях? Да ещё и в такую жару! В библиотеке наверняка ледяной кондиционер — и тогда температура у неё только подскочит.
В больницу она не хочет. Домой или в библиотеку — тоже нельзя. И к Цзи Люю тоже не пойти: бабушка сразу узнает. Цзи Цзиншэнь чувствовал себя в тупике. Перебрав все варианты, он понял: есть только одно место, куда можно отправиться.
Он помолчал, размышляя, а потом решил всё-таки спросить у неё.
— К дяде домой? — предположила Суйси, думая, что речь о соседнем подъезде. — Нельзя, бабушка узнает.
— Не туда, — терпеливо пояснил Цзи Цзиншэнь. — В мою собственную квартиру.
Суйси замерла.
— У дяди есть лекарства и гостевая комната. Ты хорошенько отдохнёшь, дождёшься, пока спадёт жар, и я отвезу тебя домой.
Из-за высокой температуры мысли текли медленно. Прошло немало времени, прежде чем она осознала его слова. Ей было невыносимо жарко — будто вот-вот вспыхнет. Голова кружилась, всё тело ныло. Она отчаянно хотела найти хоть какое-то убежище, где можно было бы прилечь…
— Хорошо, — согласилась она.
Цзи Цзиншэнь пристегнул обоим ремни и быстро, но плавно доехал до дома. Он усадил её на диван, проворно приготовил гостевую комнату, а когда она уже прислонилась к изголовью кровати, принёс аптечку, достал лекарства и подал ей со стаканом тёплой воды.
— Пей медленно, не торопись.
В крышечке лежало пять-шесть таблеток. Суйси взяла их, проглотила все сразу и выпила целый стакан воды, чтобы хоть как-то успокоиться.
Цзи Цзиншэнь вернулся на кухню за водой. Суйси осталась одна. В гостевой комнате стояла такая тишина, что она начала перебирать в голове последние события: пробный экзамен, получение результатов, вызов в кабинет классного руководителя, который с озабоченностью и разочарованием сказал, что она сильно сдала позиции и при таком раскладе провалит вступительные.
Она действительно провалила экзамен — это она знала.
Всё это время она твёрдо верила, что поступит в Первую среднюю школу. Но теперь её результаты ввергли в растерянность. Она такая неудачница, так сильно отстала… До вступительных осталось совсем немного. Что ей делать?
Слёзы хлынули без предупреждения. Сердце будто вынули, а на его место втиснули тяжёлый камень. Она задыхалась от боли.
19
В чайнике кончилась вода. Цзи Цзиншэнь налил новую и прислонился к кухонной столешнице, ожидая, пока закипит.
Под шум кипящего чайника его мысли унеслись далеко: от каждого пациента, принятого вчера, до усталого возвращения домой под утро, от пробуждения от звонка Ли Цзиня до нынешней ситуации.
Квартиру он купил после возвращения из-за границы. И вот теперь первым гостем здесь, помимо него самого, оказалась не родители, а Суйси.
Он слегка усмехнулся про себя. «Надо будет заставить её выпить ещё воды, пусть поспит — и жар спадёт. Потом поедим и отвезу домой».
Щёлк! Чайник выключился. Цзи Цзиншэнь налил полстакана горячей воды, добавил холодной, чтобы получилась тёплая, и направился в гостевую.
Дверь была приоткрыта. Он тихонько толкнул её и замер на пороге. Слова «выпей ещё воды» застряли у него в горле.
Она сидела в той же позе, что и раньше, опустив голову, совершенно беззвучно. Если бы не лёгкие подёргивания плеч и слёзы, стекающие по щекам, как ручейки, он бы и не догадался, что она плачет.
Он быстро подошёл, стараясь не напугать её, и осторожно сел на край кровати.
— Что случилось? — Он вытащил несколько салфеток и положил ей в ладонь. — Тебе всё ещё плохо?
Суйси плакала так увлечённо, что заметила его только тогда, когда в руку вложили салфетки. Она подняла глаза, встретилась с его заботливым взглядом — и боль в груди усилилась, разлилась, как наводнение, вырвавшись наружу.
Цзи Цзиншэнь не ожидал, что от его простого вопроса она расплачется ещё сильнее. Не зная причины, он не знал, как помочь, и лишь ещё больше смягчил голос:
— Расскажи дяде, что случилось?
Он долго ждал ответа, но она молчала. Он решил, что она не хочет говорить, и уже собрался выйти, оставить её в покое…
— Дядя Цзи… — вдруг окликнула она.
Сквозь слёзы она смотрела ему в глаза. В груди будто застряла мокрая вата. Она даже икать начала от плача, сбивчиво выдавливая слова:
— Я провалила пробный экзамен… Учительница сказала, что я сильно сдала позиции, и если так пойдёт дальше, то на вступительных всё будет кончено…
До экзаменов оставалось всего две недели, но она никак не могла оправиться от удара. Она всё ещё мечтала поступить в Первую среднюю, но с нынешними результатами это казалось бредом.
— Я хочу поступить в Первую среднюю… Хочу, чтобы бабушка гордилась мной… Хочу, чтобы мама пожалела…
Она так сильно хотела быть лучшей. Хотела, чтобы бабушка гордилась. И чтобы мама пожалела, что бросила их с бабушкой ради нового брака.
Потеряв самого близкого человека, невозможно остаться равнодушной, как бы ни притворялась. Поэтому она упорно училась, стремясь стать сильной — чтобы однажды мать оглянулась и пожалела, что не послушала её и ушла, оставив их вдвоём.
Желаний было слишком много, груз — слишком тяжёл. И провал на экзамене мгновенно разрушил её хрупкую защиту.
Цзи Цзиншэнь больше не слушал, что она говорила дальше.
Это был первый раз с тех пор, как умер отец, когда она упомянула мать при нём.
Он всегда знал, насколько глубоко повлияли на неё семейные перемены, но не подозревал, что стремление поступить в Первую среднюю связано и с этим.
Он поднял руку, замер на мгновение в воздухе, потом осторожно положил ей на спину и начал медленно, лёгкими движениями гладить — без слов, лишь утешая.
…
Суйси плакала до изнеможения и, прислонившись к изголовью, уснула. Цзи Цзиншэнь уложил её на подушку и аккуратно укрыл одеялом.
Он вышел на кухню, налил себе стакан холодной воды и выпил залпом. На стенках стакана запотели капли. Он смотрел на них, а в голове царил хаос. Он не мог чётко сформулировать, о чём именно думает.
Наконец он опустил глаза, взял ключи и вышел.
* * *
Всё тело горело, будто она попала в адский котёл. Дышать становилось всё труднее. Хотя кислорода было достаточно, она чувствовала себя так, будто оказалась на высокогорье: каждый выдох давался с мукой, а вдох не приходил.
Затем началась боль — безграничная, расползающаяся по всему телу. Силы покинули её конечности.
Наступила агония. Она видела вокруг множество врачей и медсестёр, которые в панике что-то кричали. Кто-то качал головой, кто-то плакал, кто-то смотрел с отчаянием. Она не понимала, что с ней происходит, пока не услышала…
Этот голос — такой нежный, какой она не слышала очень давно. Тот самый, что в детстве утешал её, когда она плакала или капризничала, возил её повсюду.
Она услышала:
— Сиси, будь хорошей девочкой. Папа смотрит на тебя с небес.
Она захотела бежать за ним, но не могла пошевелить даже пальцем. Она беспомощно смотрела, как голос удаляется и исчезает. Внезапно пронзительная боль пронзила всё тело — и сознание покинуло её…
— Папа!
Суйси резко села.
Всё исчезло. Перед ней была чужая комната. Голова была пустой. Она долго вспоминала, что произошло, и наконец поняла: это был сон…
Она не могла определить, что чувствует. В нос ударил аромат еды, разбудив аппетит. Суйси вытерла лицо и спустила ноги с кровати.
Кухня была отделена раздвижной дверью, приоткрытой наполовину. Суйси притаилась у проёма и наблюдала, как Цзи Цзиншэнь в фартуке спокойно готовит ужин. На время боль и страдания забылись.
— Проснулась? — Он обернулся, увидел её и поманил. — Иди сюда.
Суйси неохотно подошла.
— Посмотрим, спал ли жар… — Он приложил тыльную сторону ладони ко лбу и внимательно проверил. — Спал. Сама чувствуешь, что-то болит?
— …Нет.
Цзи Цзиншэнь кивнул:
— Скоро будет готово. Иди за стол, поешь. Потом дядя отвезёт тебя домой.
Она послушно развернулась.
На столе стояли три блюда и суп. Цзи Цзиншэнь налил ей рис.
Он не стал заводить разговор о том, что произошло ранее, а протянул ей ложку для супа:
— До вступительных осталось две недели. Когда поступишь в Первую среднюю, дядя подарит тебе подарок. Хорошо?
Суйси замерла с палочками в руках. Длинные ресницы опустились:
— Но…
— Но что?
— Но… — Она прикусила губу так сильно, что та побелела. — Но, наверное, я не поступлю…
— Осталось две недели. Пока результатов нет, всё ещё возможно. К тому же…
Она резко подняла глаза.
Он тоже положил палочки и посмотрел ей прямо в глаза:
— К тому же дядя верит в тебя.
Сердце её сильно сжалось — от боли, но и от радости, от внезапного прозрения. Да, осталось две недели! Её результаты всегда были стабильными. Один провал ничего не значит. Пока экзамены не закончены, никто не знает, чем всё закончится.
Она обязательно поступит!
Благодаря этим словам Цзи Цзиншэня, Суйси вернулась домой, будто заряженная энергией. Она трижды подряд перерешала все ошибки по трём основным предметам — русскому, математике и английскому, затем достала сборник реальных экзаменационных вариантов и выбрала один наугад, чтобы проверить себя.
Только глубокой ночью она наконец остановилась, приняла душ и легла в постель.
Она не знала, что за подарок ждёт её, но мысль о том, что дядя Цзи сам выберет и вручит его, наполняла её счастьем. Она уже с нетерпением ждала этого момента.
…
11 июня наступило время вступительных экзаменов для всех учеников девятых классов Наньлиня.
Три дня подряд проходили испытания без перерыва. После последнего экзамена по английскому Суйси вышла из аудитории и встретилась с Чэн Сяотин и Цзи Люем.
Цзи Люй и так чувствовал себя разбитым, а услышав, как девушки обсуждают задания, застонал:
— Девчонки, я понимаю, вам хочется сверить ответы, но давайте уже перестанем? У меня от этого голова раскалывается!
Чэн Сяотин бросила на него сердитый взгляд:
— Тогда уходи подальше.
Цзи Люй ни за что не хотел уходить. Он нахально пристроился рядом с Чэн Сяотин и сам включился в обсуждение.
Когда троица подошла к школьным воротам, Чэн Сяотин пошла домой, а Цзи Люй с Суйси направились к автобусной остановке. Они прошли всего несколько шагов, как кто-то окликнул их сзади.
Цзи Люй обернулся первым и обрадовался:
— Сестра Сян, ты как раз вовремя! Как ты сюда попала?
Сян Юйсинь покачала ключами от машины и улыбнулась:
— Я как раз собиралась к вам домой, решила заехать за вами. Как экзамены?
— Думаю, неплохо.
Сян Юйсинь перевела взгляд:
— А у тебя, Сиси?
— Всё хорошо.
— Отлично, обе уверены в себе! — Сян Юйсинь шла снаружи, прикрывая их, и помогла сесть в машину, пристегнув ремни. — Поехали.
http://bllate.org/book/8812/804420
Готово:
