— Всё-таки вам повезло больше, — вздохнул И Минцин. — Вот уж не пойму, чем я в прошлой жизни провинился перед ними, раз повсюду, куда ни пойду, одни лишь демонические звери.
Цзян Чжу пожала плечами:
— Кто его знает? Из нас всех тебе везёт меньше всего. Рядом с тобой, кроме моего старшего брата, одни новички без настоящего боевого опыта. Ты молодец, что так старался их всех оберегать.
И Минцин косо взглянул на неё:
— Да разве ты сама не такая же?
— Ладно-ладно, мы все такие, хорошо? — примирительно сказала Цзян Чжу.
— Кстати, ты как раз вовремя. Я только что проснулся.
Услышав это, Цзян Чжу слегка замялась:
— …Я подождала, пока Миньюэ уйдёт, и тогда уже пришла.
При упоминании имени И Миньюэ улыбка И Минцина померкла, сменившись тревогой. Он выпрямился — так он обычно делал, когда задумывался, — но уже через мгновение снова ссутулился.
Госпожа Тяньма Бинхэ, всегда непоколебимая и гордая, впервые показала Цзян Чжу своё уныние.
— С тех пор как вернулись, я всё сплю да сплю и так ни разу и не повстречал Миньюэ. Неужели она меня избегает?
Цзян Чжу вздохнула:
— Похоже на то.
После возвращения Е Си, ожидающая ребёнка и особенно чувствительная в эти дни, вывалила на Цзян Чжу всё, что накопилось за время разлуки, включая историю про И Миньюэ.
И Миньюэ обладала невероятным даром предсказания. Когда главы пяти великих кланов единогласно решили сначала усмирить звериную бурю, никто не посмел возразить — даже те, кто рвался на поиски своих пропавших детей. И Миньюэ прекрасно понимала свою роль и без колебаний выбрала усмирение звериной бури, иными словами — отказалась от немедленных поисков И Минцина.
Во время подавления бури они наткнулись на нескольких беглецов-юношей, но так и не нашли И Минцина.
Цзян Чжу думала: если бы И Миньюэ не смогла точно определить, жив ли И Минцин, этот бледный и упрямый юноша, вероятно, никогда бы себе этого не простил. Именно из-за чувства вины он и не решался явиться перед И Минцином.
— Да я же на неё не сержусь! — воскликнул И Минцин. — Глупец! Обязательно поймаю её и как следует оттрясу! Что за чепуху она себе в голову напихала!
— Просто она чувствует себя виноватой, — сказала Цзян Чжу. — Ведь если бы она настояла, никто бы не помешал ей сначала найти тебя.
Но И Миньюэ всё же подчинилась приказу глав кланов.
С точки зрения разума — это было безупречно. Но с точки зрения чувств — Цзян Чжу похолодело внутри.
Человек, чрезмерно полагающийся на разум, пусть и не лишённый эмоций, всё же внушает сначала благоговение, а затем — отчуждение. Он способен пожертвовать чувствами ради разума, его решения будут вернее чужих, а окружающие — всего лишь пешками в его расчётах.
Цзян Чжу так думала — и так же прямо сказала. И Минцин не рассердился, а лишь хлопнул её по спине.
— Если бы это мне кто-то другой сказал, я бы его уложил в постель на целый год! — рассмеялся он. — Я знаю, ты переживаешь за Миньюэ. Но скажу тебе так: наши младшие братья — одного поля ягоды. Разве Цзян Ци не оставил тебя и не бросился спасать своих товарищей, пока не вывел их всех к спасению? Ты на него не обижаешься?
Упомянув Цзян Ци, Цзян Чжу не стала врать:
— Если ты не злишься на Миньюэ за то, что она не пришла за тобой первой, как могу я обижаться на Сяо Ци? Скажу честно: как старшая сестра, я хочу, чтобы он выжил. Мне безразличны жизни других — и даже моя собственная. Но как родной человек, конечно, надеюсь, что он бы пришёл за мной, спас бы меня. Однако, если взглянуть шире, они оба — не из тех, кто останется в тени. Им суждено нести на себе гораздо большую ответственность, а не запираться в узком кругу личных интересов.
Она замолчала на мгновение, а затем понимающе улыбнулась:
— Теперь я поняла, к чему ты клонишь.
И Минцин развёл руками:
— Вот именно! Тем, кого мы зовём «малышами», в будущем, возможно, предстоит выбирать между родными и целым миром. И сейчас совершенно бессмысленно заставлять их делать такой выбор. Нам, старшим сёстрам, остаётся лишь поддерживать их решения — разве что они не окажутся ошибочными.
Освободившись от ловушки ложного «выбора между двумя добродетелями», можно было наконец увидеть их мир таким, какой он есть.
Некоторые вещи, которые Цзян Чжу считала само собой разумеющимися и даже не задумывалась о них, стали для неё заметны лишь тогда, когда она увидела их в И Минцине. Но прежде чем она успела об этом задуматься, И Минцин уже всё обдумал за неё.
— Я просто боюсь, что Миньюэ загонит себя в угол, — сказала Цзян Чжу. — Она слишком умна, а ум до добра не доводит. Ладно, раз ты в порядке, я пойду. Позже обязательно останови Миньюэ — иначе, боюсь, этот юнец будет прятаться от тебя до скончания века.
— Вали отсюда, несчастная ворона! — закричал И Минцин. — Беги скорее!
После усмирения звериной бури большинство людей, кроме тех, кто жил поблизости от Сяофэна, остались в самом Сяофэне и в Луаньшане. Главы кланов установили защитные барьеры на границе Охотничьего Поля и населённых мест, оставив прочие участки открытыми. Хотя на Охотничьем Поле снова воцарились покой и тишина, его зелёные кроны и безграничное небо всё ещё наводили ужас.
Цзян Чжу ушла не только потому, что боялась мешать отдыху И Минцина, но и потому, что должна была спешить на собрание.
У входа в зал советов Сяофэна Е Хуай и Цзян Ци о чём-то беседовали. По натянутой улыбке Цзян Ци было ясно, что атмосфера далеко не лёгкая — на неё явно влияло напряжение внутри зала. Увидев Цзян Чжу, оба тут же прекратили разговор и подошли к ней.
Цзян Чжу дала каждому по шлёпке и вместе с ними вошла в зал, заняв место в первом ряду среди учеников.
И Чжэнь, заметив Цзян Чжу, перевёл на неё взгляд. Та, понимая, что последние два дня И Чжэнь был слишком занят, чтобы навестить И Минцина, сама сказала:
— Дядя И, не волнуйтесь. Минцин только что принял лекарство и чувствует себя отлично.
И Чжэнь облегчённо улыбнулся и вновь сосредоточился на совете.
На этом собрании присутствовали почти все ученики. Цзян Чжу пришла рано, но некоторые ещё не подоспели. Главы кланов терпеливо ждали, продолжая обсуждать планы по управлению Охотничьим Полем и защите Луаньшаня. Время от времени выступали ученики, имеющие право голоса в своих кланах.
Когда все собрались, атмосфера в зале мгновенно накалилась. Главы кланов поняли, что на Охотничьем Поле что-то не так, уже слишком поздно — они ничего не знали о том, что именно произошло в момент внезапной катастрофы.
Гэ Хэншань первым поднял руку:
— Небо потемнело очень быстро. Мы точно не углублялись вглубь Поля, но даже на самой окраине уже чувствовали, как быстро расползаются красные облака и чёрный туман.
Е Сюнь спросил:
— Когда именно вы это заметили?
Гэ Хэншань назвал время. Цзян Ци быстро прикинул — разница с их собственным моментом обнаружения аномалии составляла не больше времени, за которое заваривают чашку чая.
— Мы как раз окружали стрелоящера и не обратили внимания, когда именно стемнело.
Тан Юй в это время робко произнёс:
— Я… я заметил. Младшая сестра велела мне стрелять в стрелоящера издалека, но я всё не решался спустить тетиву. Младшая сестра торопила меня… На самом деле я просто ничего не видел — иначе точно попал бы в цель. Стало слишком темно… Но я так нервничал, а потом началось землетрясение, и я побежал вместе со всеми… и всё забыл…
Теперь всё стало ясно: действительно, стало темно. Просто потом произошло столько всего, что даже Цзян Чжу забыла спросить об этом.
Е Хуай всё это время сидел прямо, уставившись вперёд, будто в медитации. Но Цзян Чжу заметила, как он слегка прикусил губу — так он обычно делал, когда глубоко задумывался. Очевидно, он уже давно размышлял над этим, поэтому, едва Тан Юй закончил, Е Хуай тут же продолжил:
— Тан Юй — лучший лучник, его зрение намного острее обычного. В тот момент, несмотря на сумерки, он должен был чётко видеть на триста шагов. То, что он не смог стрелять, выходит за рамки здравого смысла. …Перед тем как поднялись красные облака, я почувствовал некое присутствие. Оно отличалось от демонической энергии и исчезло мгновенно. После этого Тан Юй вёл себя как обычно. Разумно предположить, что именно это присутствие стало причиной звериной бури.
Е Сюнь нахмурился:
— Какое присутствие?
Е Хуай слегка поморщился:
— …Наполненное злобой и глубокой обидой. Похоже на призрака.
Призрак?!
Все взгляды мгновенно устремились на Сюэ Хуа. Бедняга почувствовал, как сердце его подпрыгнуло прямо в горло.
— Согласно правилам Великого Собрания Молодых Героев, Сяофэн размещает здесь только демонических зверей! Призраков здесь быть не может!
И Чжэнь повернулся к собравшимся:
— Кто-нибудь ещё это почувствовал?
Ученики зашептались между собой, но никто не ответил.
Когда главы кланов уже начали сомневаться, не показалось ли это Е Хуаю, Цзян Чжу подняла руку:
— Я тоже это почувствовала.
Цзян Лань обеспокоенно спросил:
— А Чжу, ты уверена?
Цзян Чжу кивнула:
— Да. Это было вскоре после того, как мы покинули место засады на стрелоящера. Присутствие накрыло всё вокруг, но исчезло так же быстро, как и появилось. Все тогда бежали, и, вероятно, никто не обратил внимания.
В этот момент Юэ Сяолоу вырвался из объятий товарищей и поднял руку:
— Ученик тоже это почувствовал.
Сказав это, он опустил руку и сел прямо, слегка наклонив голову в сторону Чжоу Юнь, которая бросила на него ледяной взгляд.
Цзян Чжу удивилась, что Юэ Сяолоу тоже это ощутил, но тут же приняла прежнюю позу.
— Как и А Хуай сказал, это присутствие было наполнено злобой и глубокой обидой, напоминало призраков, с которыми мы сталкивались во время тренировок. Но я почувствовала нечто большее. В нём была насмешка… нет, даже издёвка и игра. — Цзян Чжу закрыла глаза, возвращаясь мыслями к тому ужасному дню, заставляя себя вновь пережить каждый миг, чтобы подобрать наиболее точные слова. — Оно явно не хотело, чтобы демонические звери сразу же сравняли с землёй Охотничье Поле и напали на Сяофэн с мирными жителями — иначе не исчезло бы так быстро. Оно хотело поиграть с нами. Поскольку таких могущественных культиваторов, как главы кланов, на Поле не было, оно решило запугать и сломить нас, молодых и неопытных. Убить несколько отпрысков великих кланов было бы просто бонусом. Оно словно говорило нам: «Постарайтесь выжить, а если нет — значит, сами виноваты». Оно рассматривало нас как игрушки и бросало вызов всему миру культиваторов.
— Оно не заботится о наших жизнях, но и не хочет, чтобы мы все погибли сразу. Лучше, если выживут некоторые — так будет интереснее дальше.
Цзян Чжу выплеснула наружу все свои ощущения того дня, и лишь теперь почувствовала, как тяжёлый камень, давивший на сердце, наконец сдвинулся. Она открыла глаза — и только тогда поняла, что в зале воцарилась абсолютная тишина.
Сердце Цзян Чжу ёкнуло. Она повернулась к Цзян Ци, который смотрел на неё, широко раскрыв рот:
— Что случилось?
Цзян Ци с трудом сомкнул челюсть:
— …Сестра, ты слишком подробно всё описала… Я тогда чувствовал лишь давление, но не так, как ты. Мне даже показалось, будто ты сама это существо… или будто оно тебе всё это лично рассказывало.
Цзян Чжу опешила и повернулась к Е Хуаю:
— А ты нет?
Е Хуай покачал головой:
— Нет, не так глубоко.
Значит, даже Е Хуай лишь почувствовал недоброе присутствие, но не осознал, что существо просто играло с ними?
Несколько молодых глав кланов на трибунах побледнели и чуть не расплакались от слов Цзян Чжу.
Фраза «Постарайтесь выжить, а если нет — значит, сами виноваты», произнесённая Цзян Чжу так, будто она сама была этим существом, вызвала у всех глав кланов острое чувство опасности. А слово «вызов» подняло напряжение до предела.
Цинь Шуанянь язвительно произнёс:
— Госпожа Цзян, вы прямо-таки волшебница! Кажется, будто это существо лично вам всё поведало.
Цзян Ци резко обернулся:
— Зато моя сестра хоть что-то заметила! А некоторые даже помочь ничем не могут!
Цинь Сюэсяо отчаянно дёрнула брата за рукав, явно раздражённая его выходкой. Цинь Шуанянь фыркнул, но больше не сказал ни слова.
Цзян Чжу почувствовала тревогу и перевела взгляд на Цзян Ланя. Тот, хоть и не мог разделить её переживаний, успокоил её тёплым и заботливым взглядом.
— У А Чжу всегда была сильная эмпатия, — мягко сказал он.
Цинь Лань погладил бороду:
— Но это лишь личные ощущения А Чжу. У третьего юноши Е нет таких же переживаний. Возможно, А Чжу просто слишком нервничала и придумала лишнего?
— Прошу прощения, господа главы кланов, ученик опоздал.
Все повернулись на голос. Это был Цзян Тань. Его одеяния клана Долины Чжуоянь были растрёпаны, поверх накинут лишь лёгкий плащ. Он извиняюще улыбнулся.
Ранее Цзян Чжу успокоила И Минцина, сказав, что с Цзян Танем всё в порядке. На самом деле, с ним было всё наоборот. Под его опекой находились самые неопытные и слабые ученики, и последние двадцать три дня он почти не смыкал глаз. Его запас талисманной бумаги был неисчерпаем, но когда закончилась красная ртутная краска, он начал рисовать талисманы собственной кровью. А когда И Минцин оказался в беде, Цзян Тань высвободил всю накопленную духовную энергию, на какую только был способен, и полностью истощил себя. Когда Цзян Лань встретил его, юноша был бледен, как бумага. И Минцин уже два дня как пришёл в себя, а Цзян Тань всё ещё спал.
— Старший брат! — воскликнули в один голос Цзян Чжу и Цзян Ци, бросившись поддерживать его. Е Хуай тут же уступил своё место на циновке и присел рядом, на лице его читалась тревога.
Цзян Тань доброй улыбкой погладил каждого по голове. Когда он поднял взгляд, улыбка уже исчезла, сменившись серьёзностью и решимостью.
Цзян Лань мягко сказал:
— А Тань, ты мог передать всё через кого-нибудь. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.
Цзян Тань медленно покачал головой:
— Нет, Учитель. Это я обязан сказать лично.
http://bllate.org/book/8787/802500
Готово:
