Почти мгновенно взгляд Ци Сюйшэна упал на белоснежный кончик хвоста, обвивший его запястье.
Тот едва заметно дрогнул и плотнее прижался к руке.
Ци Сюйшэн снова посмотрел на Руань Байбай — та лежала с закрытыми глазами, будто уже крепко спала.
Поразмыслив немного, он решительно отложил книгу, которую едва успел раскрыть, на полку у изголовья кровати, погасил свет и лёг.
В павильоне тлел золотистый уголь, но тепло от хвоста, обвившего запястье, ощущалось отчётливо.
К его удивлению, Руань Байбай вовсе не металась во сне, как он ожидал, а дышала ровно и спокойно — настолько, что сам Ци Сюйшэн вскоре почувствовал сонливость.
Он позволил сознанию погрузиться во тьму.
На следующий день
Руань Байбай проснулась в тёплом, уютном гнёздышке и машинально потянула к себе то, что было обвито её хвостом.
— …Мяу?
Ци Сюйшэн, сидевший на императорском ложе, услышав звук, повернул голову. В её полусонных глазах черты его лица показались необычайно мягкими.
— Мм.
Руань Байбай почувствовала, как знакомая рука несколько раз погладила её по голове.
Не успела она ничего сказать, как вдалеке раздался почтительный, слегка пронзительный голос:
— Ваше Величество, скоро пора на утреннюю аудиенцию.
Ци Сюйшэн убрал руку, спрыгнул с кровати и начал одеваться.
Руань Байбай лежала под одеялом и с изумлением наблюдала, как Ци Сюйшэн за считаные мгновения полностью облачился в парадные одежды, умылся, прополоскал рот и, окружённый толпой придворных, решительно вышел из покоев.
…Людям и правда нелегко живётся.
Им что, каждое утро так рано нужно отправляться на охоту?
Проводив взглядом уходящего Ци Сюйшэна, Руань Байбай полежала ещё немного и решила, что не может дальше бездействовать.
Она вспомнила, что чёрная змея, вероятно, уже проснулась и ждёт её в бамбуковой роще. Глубоко вздохнув в тёплом одеяле, она неохотно выбралась из постели.
Оглядевшись, она заметила: после ухода Ци Сюйшэна придворные слуги, принесшие умывальные принадлежности, тоже исчезли.
Теперь в павильоне царила пустота, нарушаемая лишь тихим потрескиванием углей в жаровнях.
Руань Байбай тут же захотелось снова завернуться в одеяло и лечь спать.
…Нет. Нельзя.
Она собралась с духом.
Если уж она хочет искренне извиниться перед змеей, то лучше сделать это как можно скорее.
Ведь чёрная змея ждала её целый день в бамбуковой роще! Как она может из-за жалкой тяги к теплу заставить змею ждать снова?
И всё же…
Целый час спустя
Руань Байбай, сидя в бамбуковой роще с каменным лицом, чувствовала, как её сковывает ледяной холод.
Она шмыгнула носом и, переваливаясь с боку на бок из-за объёмной повязки на лапе, сделала ещё несколько шагов вглубь рощи.
— Мяу-у~… Змея~
— Мяу-ау… Ты где?
Утренняя тишина рощи нарушалась лишь её голосом, отдававшимся эхом.
Руань Байбай: «…»
А где же змея? Разве не договаривались встретиться здесь? Куда подевалось доверие между котом и змеей?
Даже если… даже если котёнок и забыл вчера, разве стоит так сильно злиться?
Руань Байбай задумалась с лёгкой тревогой. Она не хотела терять чёрную змею как друга.
Ведь они встретились снова — сначала в лесу, а теперь и здесь! Что это, как не знак судьбы? Сама судьба указывает, что им суждено дружить!
Однако, если Руань Байбай верила в эту связь, чёрная змея, похоже, думала иначе.
Руань Байбай просидела в бамбуковой роще весь утренний час, но змея так и не появилась. В итоге главный евнух, не найдя кота в павильоне, осторожно заглянул в рощу и забрал её обратно.
Ци Сюйшэн утром ушёл на аудиенцию и вернулся в Павильон Янсинь только к полудню — чтобы пообедать вместе с Руань Байбай и проверить рану на её лапе. Он даже не подозревал, что она провела всё утро в бамбуковой роще, пытаясь извиниться перед змеей.
Ци Сюйшэн поднял явно унылую белую кошку к себе на колени и взял в руки её грязную лапу с повязкой, нахмурив брови.
Руань Байбай осторожно протянула ему свою раздутую лапу, чувствуя странную вину, и пояснила:
— Я просто немного походила по полу, совсем чуть-чуть, и не трогала рану.
— Мне всё равно, трогала ты рану или нет, — бесстрастно ответил Ци Сюйшэн.
— Всё равно эта рана не на мне.
Руань Байбай замолчала.
Тут главный евнух, стоявший рядом, мягко сгладил неловкость:
— Ваше Величество, маленькая госпожа явно влюбилась в ту бамбуковую рощу. Сегодня утром она снова туда отправилась и до полудня не вернулась — пришлось идти за ней.
— В бамбуковую рощу? — взгляд Ци Сюйшэна снова упал на Руань Байбай.
— Да, именно к тому бамбуку Луньлинь, — подтвердил евнух. Он и сам не понимал, в чём прелесть этого растения.
С его точки зрения, хоть бамбук Луньлинь и считался редким и ценным, даже носил имя «чешуя дракона», но выглядел куда уродливее обычного бамбука. Правда, такие мысли он держал строго при себе.
Ци Сюйшэн сразу всё понял.
Значит, она снова искала его.
Та лёгкая досада, что мелькнула у него в душе, мгновенно исчезла.
Ведь, получается, именно он нарушил обещание.
Ци Сюйшэн закрыл глаза, аккуратно снял с лапы кошки грязную повязку, промыл шерсть чистой водой и сказал:
— Я знаю, где та чёрная змея. Она обычно не бывает в бамбуковой роще. Не ходи больше туда каждый день.
Днём ему нужно заниматься делами государства и принимать министров — у него нет времени постоянно превращаться в змею, чтобы играть с ней в эти детские игры.
Руань Байбай, ожидавшая выговора, удивлённо подняла голову:
— А где она живёт?
Ци Сюйшэн уклонился от ответа:
— Вечером я пришлю её к тебе. Хорошо?
— А почему именно вечером? — не унималась Руань Байбай.
— Потому что днём у меня дела, — терпеливо ответил он.
Руань Байбай вздохнула с сочувствием:
— Вам, людям, и правда нелегко охотиться. Каждый раз уходите надолго.
Но она всё ещё не понимала. Если Ци Сюйшэну так трудно добывать пропитание, зачем тогда на каждом приёме пищи подают столько блюд, что не съесть и половины? Ради показухи?
Подумав об этом, она не удержалась:
— Я буду есть поменьше. Тебе не нужно так утруждаться.
Если бы Ци Сюйшэн не отказал ей раньше в предложении добывать еду самостоятельно, она даже подумывала пойти с ним на «охоту».
Убедившись, что рана на лапе кошки в порядке, Ци Сюйшэн ловко перевязал её заново и, не обращая внимания на её размышления, сказал:
— Кто тебе сказал, что я ухожу на охоту?
Он точно помнил, что уже объяснял ей: ему вовсе не нужно охотиться.
— Ты ведь именно на охоту уходишь, — Руань Байбай широко раскрыла круглые кошачьи глаза, будто спрашивая: «А что ещё ты мог делать?»
Ци Сюйшэн бросил на неё взгляд и с неопределённым выражением цокнул языком.
Откуда у этой кошки такая упрямая голова? Совсем не похожа на своего хозяина.
Руань Байбай так и не поняла, почему Ци Сюйшэн вдруг стал хмурым, но позволила перевязать лапу и унести себя в столовую на обед.
Поскольку раньше её всё равно кормил Ци Сюйшэн, теперь, лишившись возможности пользоваться передними лапами, она с полным правом устроилась у него на коленях, ожидая, пока её покормят.
Во время обеда главный евнух, недавно ушедший, тихо вошёл и, встав позади Ци Сюйшэна, тихо доложил:
— Ваше Величество, пришёл ответ. Среди наложниц, придворных служанок и даже гостей, приехавших навестить родственников при дворе, никто не имеет голубых глаз.
— Кроме того, насчёт той наложницы Ли: служанка видела, как она однажды встретилась с молодым господином Сунем в императорском саду. Но они обменялись лишь несколькими словами и сразу разошлись. Это их единственная связь.
— Если не нашли — забудьте, — поднял глаза Ци Сюйшэн.
— Эта наложница Ли, видимо, просто глупая пешка, которую легко подтолкнуть к глупостям. Сунь Ваньчжан, вероятно, вовсе не заботится о её судьбе. Разберитесь с этим сами.
Похоже, Сунь Ваньчжан устроил всю эту сцену лишь для того, чтобы вывести его из себя.
Ци Сюйшэн положил в миску Руань Байбай кусочек курицы и чуть сжал губы.
Что ж, поздравим Сунь Ваньчжана. Его жалкие уловки действительно задели.
Но именно из-за их ничтожности ухватиться за них невозможно.
Ци Сюйшэн согласился принять Сунь Ваньчжана ко двору не для того, чтобы наблюдать за подобными фокусами. Он не верил, что таифэй и Сунь Ваньчжан лишены амбиций.
Если они пока не предпринимают крупных шагов, значит, ждут либо праздника Нового года, либо прибытия послов вассальных государств?
В тот же вечер
После ужина Руань Байбай неожиданно стала необычайно возбуждённой.
Ци Сюйшэн, не имея выбора, превратился в змею и немного поиграл с ней.
Руань Байбай долго шептала ему что-то на ухо и лишь потом отпустила с довольным видом.
Перед уходом она даже с энтузиазмом помахала ему своей раздутой лапой:
— До встречи!
Ци Сюйшэн бесстрастно ответил:
— Шшш.
…
В столице пошёл снег.
Это был первый снег с тех пор, как Руань Байбай и Ци Сюйшэн оказались во дворце.
Внутри павильона жаровни горели так, что было жарко, но за окном царила настоящая зима.
За окном бокового дворца росли два-три сливы, которые как раз начали цвести, добавляя алые пятна к белоснежному пейзажу.
Руань Байбай впервые за долгое время оставила любимую качалку и устроилась у окна, с любопытством разглядывая снег.
Ци Сюйшэн сидел за недавно установленным письменным столом и разбирал императорские указы.
Главный евнух, дрожа от холода, вошёл в павильон и, увидев Руань Байбай, сидящую у приоткрытого окна, с досадой воскликнул:
— Маленькая госпожа, вам разве не холодно?
Руань Байбай лениво махнула хвостом:
— Мяу~ Котам не холодно.
После многих лет жизни в пещере даже открытое окно в тёплом помещении казалось ей лишь приятной прохладой.
Евнух не стал настаивать и, подойдя к Ци Сюйшэну, сообщил:
— Ваше Величество, послы вассального государства И уже выехали и прибудут в столицу примерно через неделю.
— Они как раз избегают праздника Нового года, — не отрываясь от бумаг, заметил Ци Сюйшэн. — Видимо, знают, что неприятны.
Евнух не осмелился комментировать это замечание и лишь улыбнулся, добавив:
— Вечерний праздничный пир Нового года уже подготовлен и проверен несколько раз. Всё должно быть в порядке.
Руань Байбай, услышав это, обернулась от окна.
Праздничный пир?
— Кроме того, мы уже пригласили императрицу-мать, но пока не получили ответа — придёт она или нет.
Все знали, что здоровье императрицы-матери оставляет желать лучшего, и уже два-три года она не появлялась на праздничных пирах.
Ци Сюйшэн равнодушно ответил:
— Пусть решает сама.
Евнух поклонился и, сообщив ещё несколько мелочей, собрался подойти к столу, чтобы растереть чернила, но чуть не споткнулся о сидящую на полу Руань Байбай.
— Маленькая госпожа! — испуганно воскликнул он. — Вы здесь сидите?
Руань Байбай знала, что он не поймёт её речи, поэтому просто мяукнула в ответ и с надеждой посмотрела на Ци Сюйшэна:
— Тебе ещё долго работать?
Ци Сюйшэн бросил на неё взгляд, поднял кошку на стол и сказал:
— Говори прямо.
Руань Байбай слегка смутилась:
— Вы только что говорили о каком-то праздничном пире… Что это такое? Можно мне пойти с вами?
Раньше, в лесу, она избегала всяких сборищ и шумных мероприятий, но теперь, привыкнув к дворцовой жизни, вдруг почувствовала интерес.
— Праздничный пир? Можно, — ответил Ци Сюйшэн.
Он подумал, что Руань Байбай редко просит у него чего-то вне еды, и ожидал чего-то более серьёзного.
Хотя название и звучит торжественно, на самом деле это просто традиционный пир в честь Нового года — более свободный и неформальный, чем другие приёмы. Министры приходят со своими семьями, едят, пьют и вскоре расходятся. Обычно пир заканчивается рано, так как у каждого дома свой семейный ужин.
Взять с собой Руань Байбай не составит труда.
— А зачем он нужен? — уточнила Руань Байбай.
Ци Сюйшэн подумал немного и ответил:
— Примерно так: вместо того чтобы мы с тобой обедали вдвоём, за одним столом соберутся сотни людей.
— И все они будут громко болтать. Очень шумно.
Руань Байбай: «…»
И всё?
http://bllate.org/book/8680/794634
Готово:
