В последнее время Сун Шунин страдала от нервного истощения. Её муж Цзи Жунчэн серьёзно заболел и нуждался в покое, поэтому управление компанией временно полностью перешло к его младшему брату Цзи Жунпэну. Свадьба Цзи Жанжань никак не решалась: женихи то оказывались слишком высокого положения, то слишком низкого, а она упрямо не соглашалась ни на кого.
Тётушка Шэнь Цзинхуая, Шэнь Ланьянь, была давней подругой Сун Шунин. Семьи Цзи и Шэнь издавна дружили, и между ними не было особых церемоний — они часто навещали друг друга, не стесняясь в словах и поступках.
В отличие от Линь Суй, Сун Шунин всегда мечтала, чтобы Цзи Маньшэн стала воспитанной, изысканной молодой госпожой, а не актрисой из светского круга.
В этом вопросе свекровь и зять неожиданно сошлись во взглядах.
— Бедняжка Жанжань, ей и правда не повезло, — вздохнула Сун Шунин. — Говорят, у семьи Маньшэн раньше были огромные долги. Как я могу допустить, чтобы она вернулась туда и страдала!
Сун Шунин снова расстроилась, и Шэнь Ланьянь принялась её утешать. В конце концов, семья Шэнь Цзинхуая — муж, жена и ребёнок — жила отлично, и как тётушка она не могла желать своим родным ничего плохого.
— Маньшэн тоже много пережила, — добавила Линь Суй. — Когда она рожала, Цзинхуая не было рядом, вы были заняты Жанжань, а я сидела с ней. Знаю, в каком она тогда была состоянии. Родственница, вам стоит чаще наведываться в Цяньшуйвань. Маньшэн ведь тоже ваша дочь.
Шэнь Цзинхуая вызвали в кабинет отца обсудить дела, а старый господин Шэнь не любил вмешиваться в женские разговоры и ушёл в сад поливать свои редкие и ценные цветы. В гостиной три женщины беседовали, каждая по-своему сокрушаясь и грустя.
Цзи Маньшэн вышла налить воды для Шэнь Яня и случайно услышала жалобы госпожи Цзи. Она остановилась, чтобы послушать, но тут же сделала вид, будто ничего не произошло — ведь ей, как главной участнице этих разговоров, было меньше всего позволено вмешиваться или защищаться.
У Яня в старом особняке была своя детская комната — Линь Суй специально подготовила её для внука. Малыш играл на ковре с новым конструктором «Лего».
Вернувшись, Цзи Маньшэн почувствовала лёгкую грусть из-за слов госпожи Цзи.
Её другая семья, о которой теперь нельзя упоминать, вовсе не была аристократической — в лучшем случае их можно было назвать средним классом. Тогда отец всегда баловал её, брат тоже обожал, и, несмотря на отсутствие матери, она оставалась любимой принцессой дома.
После того как семья Цзи признала её, ей пришлось разорвать все связи с ними. В то время отец Лу попал в ловушку: его дела пошли под откос, и семья оказалась под грузом долгов. Неизвестно, как обстоят дела у них сейчас.
— Мама, я голоден! — Шэнь Янь потянул её за край платья и начал трясти.
Он очень любил капризничать перед ней, и Цзи Маньшэн всегда поддавалась — всё то, чем когда-то баловали её отец и брат, она теперь переносила на сына.
Она протянула ему печенье, и малыш тут же радостно схватил его и вернулся к играм.
Как старшая дочь главной ветви семьи Цзи, Цзи Маньшэн теперь жила в полубессознательном состоянии.
Когда она только вошла в общество, была всего лишь маленькой интернет-знаменитостью. Благодаря яркой внешности и маркетинговым уловкам она добилась нынешней популярности.
Тогда ей хотелось лишь как можно скорее помочь отцу Лу погасить долги — репутация её не волновала, и она редко обращала внимание на подобные нематериальные вещи.
День был ясный, уже после полудня. Погода потеплела, но лёгкая жара в это время суток только раздражала.
Обед под пристальными взглядами всех присутствующих окончательно вымотал Цзи Маньшэн.
Сун Шунин намёками и прямо напоминала ей, что она должна быть хорошей матерью. Шэнь Цзинхуай в этом вопросе неожиданно оказался на стороне госпожи Цзи, хотя сам-то он всегда презирал этот брак по расчёту.
Цзи Маньшэн с трудом справлялась с ситуацией, но, к счастью, старшие Шэни были достаточно либеральны и не возражали против её работы в индустрии развлечений.
— Я думал, ты хотя бы прислушаешься к мнению семьи Цзи, Маньшэн. Ты не подходишь для шоу-бизнеса и не рождена для актёрской игры.
Шэнь Цзинхуай всегда говорил прямо, особенно со своей женой — с ней он был просто беспощаден. Разве его никто не учил выбирать слова?
Цзи Маньшэн надула губы и отвернулась, намеренно игнорируя его колкости.
Если взрослый человек не может спокойно воспринимать противоположные мнения, он хотя бы может закрыть глаза и сделать вид, что ничего не видит!
После обеда они втроём оказались в комнате, где раньше жил Шэнь Цзинхуай до свадьбы. Шэнь Янь уже спал, а Цзи Маньшэн, чувствуя усталость, лениво растянулась на диване и листала «Вэйбо».
Хэштег «От древности к современности» по-прежнему возглавлял тренды, и сегодня Цзи Маньшэн снова была на пике популярности.
Тег #АктёрскаяИграЦзиМаньшэн благодаря усилиям команды режиссёра Ван Юйчжи поднялся в топ-3 по негативным комментариям.
— Мой контракт с «Тянь Юй Синмао» ещё не истёк. Если я уйду сейчас, придётся выплатить баснословный штраф, — прошептала она, стараясь не разбудить сына.
В ответ муж лишь лёгкой усмешкой выразил своё отношение. За обедом он уже дал понять: последние три года он был поглощён работой и пренебрегал семьёй, но теперь, когда «Шэнмин» укрепился на внутреннем рынке, он готов вернуться домой и уделять больше внимания семье.
«Фу, хорошо, что я знаю — ты актёр. Иначе бы поверила в этого заботливого мужа и отца!» — подумала она про себя.
Надо же быть таким наглым, чтобы без тени смущения говорить такие вещи!
— Маньшэн, я думаю, ты прекрасно поняла меня. Не надо искать надуманных отговорок.
Тон Шэнь Цзинхуая стал мягче. Они сидели на одном диване, расстояние между ними не превышало двадцати сантиметров.
Цзи Маньшэн отчётливо чувствовала лёгкий аромат одеколона, исходящий от мужа — едва уловимый, но явный, если подойти ближе.
Она уже собиралась ответить ему грубостью, как вдруг с кровати донёсся шорох.
— Мама, я только что на «айпаде» увидел тебя с папой!
Шэнь Янь проснулся и, моргая большими глазами, с интересом смотрел на родителей.
Он смотрел все передачи с мамой — точнее, вместе с бабушкой Линь Суй.
— Мама так здорово играет! Мне очень нравится, особенно когда ты… плачешь-плачешь…
Малыш не до конца выразил мысль, но у Цзи Маньшэн по лбу пробежала чёрная полоса.
«Ты хоть понимаешь, сынок, что именно в этой сцене твой папа раскритиковал меня сильнее всего?»
Цзи Маньшэн прекрасно осознавала свои слабые стороны и давно научилась держать хвост поглубже перед этим актёром.
Она незаметно подмигнула сыну: «Маме очень приятны твои комплименты, но сейчас не время. Плохой человек рядом — дома поговорим!»
Как и ожидалось, лицо Шэнь Цзинхуая, ещё недавно мягкое, сразу потемнело.
— Шэнь Янь, впредь не смей смотреть эту чепуху.
Не дожидаясь ответа жены, он поднял ещё сонного сына и строго предупредил его.
Цзи Маньшэн виновато опустила голову и промолчала.
Шэнь Янь сначала немного испугался отца, но за обедом его так баловали дедушка Шэнь и другие, что хвостик у него уже начал задираться.
Цзи Маньшэн знала, насколько её сын умеет очаровывать. Она своими глазами видела, как он ловко развеселил мрачную госпожу Цзи, заставив её улыбнуться, и как умело выманил у дедушки большой красный конверт.
Перед всеми, кроме собственного отца, её Янь мог растопить сердце одним взглядом — в том числе и её собственное.
Шэнь Цзинхуай погладил малыша по голове, одновременно серьёзно обсуждая с ним поступление в детский сад в сентябре и строго запрещая в таком юном возрасте увлекаться звёздами шоу-бизнеса.
Малыш, покорившись отцовскому авторитету, растерянно кивнул.
Цзи Маньшэн сидела рядом и с досадой прикрыла лицо ладонью. Это был первый раз, когда она видела, как Шэнь Цзинхуай ведёт себя как настоящий отец перед сыном.
Хотя, возможно, он и не знал об «успехах» своего наследника на занятиях по раннему развитию — иначе даже актёр не смог бы сохранить спокойствие.
Цзи Маньшэн редко бывала в старом особняке, поэтому комната Шэнь Цзинхуая до свадьбы была для неё в новинку.
Холодные тона, аккуратный интерьер — всё напоминало комнату её старшего брата. На старом проигрывателе стояла виниловая пластинка «Farnese» — этот пережиток прошлого не был вытеснен современными технологиями.
Она кое-что знала о классических пристрастиях Шэнь Цзинхуая: перед свадьбой госпожа Цзи заставила её целый месяц зубрить основы классической музыки, чтобы у неё и мужа нашлись общие темы для разговора.
На деле это оказалось совершенно бесполезно!
У окна стоял письменный стол, на нём — безупречно чистая деревянная рамка с фотографией.
На снимке стояли четверо: Цзи Жанжань, Чэн Линь, Лу Сяо и Шэнь Цзинхуай. В их лицах ещё чувствовалась юношеская наивность, совсем не похожая на ту, что Цзи Маньшэн видела в них сейчас.
Отложив телефон, она невольно уставилась на эту фотографию.
Уголки губ мужчины слегка приподняты — улыбка едва заметна, но при внимательном взгляде различима.
— Сколько тебе тогда было?
Она указала на юношу на фото. Чертами лица он напоминал Шэнь Цзинхуая, но в глазах ещё светилась беззаботность. С годами в его взгляде появилась резкость и расчётливость.
Видимо, у каждого бывает время беззаботной юности под солнцем…
— Пятнадцать, — ответил Шэнь Цзинхуай, заметив её взгляд. Его выражение лица едва заметно изменилось.
— Пятнадцать — прекрасный возраст. А я в то время ещё…
Цзи Маньшэн машинально начала говорить, но её прервал внезапный стук в дверь.
— Бабушка!
Шэнь Янь, увидев вошедшую, радостно замахал ручками. Все его любят, он — сокровище всей семьи!
Сун Шунин подхватила внука и бросила недовольный взгляд на Цзи Маньшэн, которая небрежно закинула ногу на стул.
— Маньшэн, вы с Цзинхуаем обсудили то, о чём я говорила за обедом?
Шэнь Цзинхуай скрестил ноги и тоже перевёл взгляд на жену, которая явно не знала, что ответить.
Она несколько раз пыталась заговорить, но слова не шли. Перед госпожой Цзи она всегда чувствовала себя скованно.
Цзи Маньшэн с трудом сдерживала безжизненное выражение лица — предложения свекрови всегда ставили её в тупик.
К тому же по ряду причин она предпочитала избегать прямых ответов, даже если это значило выслушать ещё больше упрёков.
— Мама, мы с Цзинхуаем всё обсуждаем. В прошлом месяце даже говорили об этом. Просто пока не получается завести ребёнка. Но у нас же уже есть Янь, так что мы не особенно переживаем.
Цзи Маньшэн подмигнула мужу, надеясь, что он подыграет ей в этом вопросе о втором ребёнке — типичном для женщин её возраста.
— Чепуха! В прошлом месяце я была с Жанжань на приёме в Шанчэне, и Цзинхуай был там же. Вы даже не виделись — как вы могли обсуждать?
Сун Шунин уже готова была стукнуть по столу, но вдруг осознала свою оплошность: о встрече в Шанчэне они утаили от Цзи Маньшэн. Теперь её позиция, казавшаяся сильной, стала крайне неловкой.
Цзи Маньшэн прищурилась, наблюдая, как свекровь, смутившись, быстро ушла. Люди всегда бегут от своих ошибок.
Сун Шунин увела с собой и Шэнь Яня, и теперь в комнате остались только они вдвоём. Цзи Маньшэн решила, что притворяться больше не имеет смысла.
— Ты и Цзи Жанжань, видимо, очень близки. С пятнадцати лет и до сих пор…
Она скрестила руки на груди, снова глядя на фотографию. Внутри у неё всё сжалось. Только что свекровь тонко намекнула дедушке Шэню, чтобы они поторопились с рождением второго ребёнка. Снаружи она всё гладко уладила, но внутри сопротивлялась этому всеми фибрами души.
— Да…
http://bllate.org/book/8676/794304
Готово:
