Мэн Жуань вздохнула. Ладно уж, пусть будет по-его.
Ведь любое испытание, задуманное для него, в итоге обрушится на неё саму.
— Утром я уже ходила на день рождения Доуцзы, — чуть замедлила она речь, — а если вечером не пойду, все подумают, что со мной что-то случилось.
Теперь-то понятно?
Шэнь Дуо немного помедлил, прежде чем дошло. Он опустил голову и тихо «мм»нул, пряча уголки губ, тронутые лёгкой улыбкой.
***
Вечеринка прошла весело.
Только сестра Линлинь так и не появилась.
Более того, не пришла не только Цзи Линлинь, но и Гао Сюань еле успел к моменту, когда резали торт: зашёл, поздравил и снова заторопился прочь.
В восемь часов вечеринка закончилась. Детям ведь рано ложиться и рано вставать, да и бабушке Ли уже не молодка — не выдержит целый день в хлопотах.
Мэн Жуань, увидев, что ещё рано, спросила Шэнь Дуо, не проводит ли он её на улицу сладких напитков.
Шэнь Дуо согласился.
Ночью Сицзян становился мягче и нежнее, чем днём. В воздухе витала влага с реки Юэцзян, смешиваясь с ароматом сладостей, и невольно расслабляла.
Мэн Жуань купила две шпажки жареных перепелиных яиц, одну — куриной отбивной, одну — тысячилистникового тофу, и они с Шэнь Дуо уселись на скамейку у берега Юэцзяна.
Одна шпажка перепелиных яиц — и все заботы как рукой снимает.
Мэн Жуань ела с удовольствием, её оленьи глазки сияли, совсем не похожие на те, что утром метали искры гнева.
— Гао-менеджер зашёл всего на минутку… У него что-то случилось? — спросила она. — Цзи Линлинь тоже не пришла… Они что, разругались?
Шэнь Дуо протянул ей стаканчик с молочным чаем. Она сделала пару глотков и снова отдала ему.
— Они с детства вместе росли, — сказал Шэнь Дуо. — Гао Сюань всегда заботился о Цзи Линлинь.
И Гао Сюань, и Цзи Линлинь родились и выросли в Сицзяне, и оба рано потеряли отцов.
У матери Гао Сюаня вскоре после смерти мужа тоже началась болезнь, и она ушла из жизни. Так он остался расти с единственным родным человеком — дедушкой.
Гао Сюань был умён и хорошо учился. Учителя считали, что именно он — самый перспективный в городе, кто сможет поступить в университет за пределами родного края. Но в итоге семья просто не потянула расходы, и после десятого класса ему пришлось бросить школу.
Через пару лет умер и дедушка.
Гао Сюань уехал на заработки, но его не взяли, и он вернулся домой, остался жить в старом доме и стал риелтором.
Цзи Линлинь же оказалась куда удачливее. Хотя отца она тоже потеряла, мать её была учительницей с постоянным доходом и смогла продержать дочь до окончания вуза. Сама Цзи Линлинь была прилежной и в итоге поступила в престижный университет.
Ван Сюйчжэнь в молодости дружила с матерью Гао Сюаня, и дети двух семей часто играли вместе. Но когда Ван Сюйчжэнь увидела, что у Гао Сюаня нет будущего, она начала дистанцироваться от него. Это отношение постепенно передалось и Цзи Линлинь: та тоже стала смотреть на Гао Сюаня свысока, считая, что ему в жизни ничего больше не светит.
— Не думала, что у Гао-менеджера такая история, — вздохнула Мэн Жуань. — Он всегда такой бодрый и общительный… Я уж думала…
Шэнь Дуо покачал головой, ничего не сказав.
Внешность — лишь оболочка. Что скрыто внутри — боль или радость, одиночество или растерянность — знает только сам человек.
Мэн Жуань доела все шпажки и выбросила палочки в урну.
— Пойдём? — спросил Шэнь Дуо.
Мэн Жуань подумала:
— Прогуляемся вдоль Юэцзяна? Хочу немного пройтись после еды.
Шэнь Дуо кивнул.
Вокруг не умолкали зазывные голоса торговцев. До ноября оставалось совсем немного, и осень чувствовалась всё отчётливее; вечерний ветерок нес с собой лёгкую прохладу.
Мэн Жуань взяла стаканчик с чаем, чтобы согреться его остаточным теплом. Пока она сосала жемчужинки боба, в голове крутился один-единственный вопрос.
Раз уж они заговорили об этом, можно ведь и спросить? Это же не сплетни, и она никому не проболтается — у неё язык за зубами.
Она уже подбирала подходящие слова, как вдруг её руку резко дёрнули в сторону с такой силой, что она чуть не упала.
В следующее мгновение мимо неё со свистом пронёсся электросамокат!
Стаканчик с чаем вылетел из рук и разлился по земле.
Но Мэн Жуань даже не успела испугаться — она уже оказалась в надёжных объятиях.
Она чуть втянула носом воздух и заметила: тот самый парфюм исчез. Вместо него вернулся знакомый аромат мяты — свежий, прохладный, будто пробуждающий нервы и заставляющий сердце биться быстрее…
Она чётко почувствовала, как участился пульс.
От этого запаха? Или от объятий?
Шэнь Дуо отстранил руку с её талии и отступил в сторону:
— Здесь детишки любят шалить — воруют родительские электросамокаты.
— Мм, — кивнула Мэн Жуань, всё ещё сбиваясь с ритма сердцебиения.
Помолчав немного, она тихонько выдохнула и посмотрела на разлитый чай:
— Зря пропал.
— Хочешь ещё? — спросил Шэнь Дуо. — Схожу куплю.
Мэн Жуань остановила его. Вся подготовленная речь вылетела из головы, и она выпалила без всякой связи:
— Ты заботишься о Цзи Линлинь потому, что Гао Сюань тебя попросил?
Шэнь Дуо без колебаний кивнул.
— А ты знаешь, что… Цзи Линлинь тебя любит?
Как только эти слова сорвались с языка, огромный камень, давивший ей на грудь, рухнул с грохотом. Но на смену ему пришёл новый, ещё более тревожный стук сердца.
Одна секунда… Две… Три… Мэн Жуань мучилась.
Наконец «деревяшка» заговорил — всего четыре слова:
— Возможно, да.
Мэн Жуань опешила.
Что за ответ?! Он знает или не знает? «Возможно» — это как вообще?
У неё снова начало подниматься давление.
Но тут же Шэнь Дуо добавил:
— Мне всё равно, что думают другие. Но я… не люблю её.
Слова ударили, как экстренное торможение. Будто пассажира на американских горках, уже достигшего вершины, вдруг зафиксировали на самой высокой точке — и только когда страх достиг предела, тормоз отпустили, и вагонетка с грохотом понеслась вниз, а пассажир, смеясь, ринулся в свободное падение.
Все предыдущие тревоги превратились в одно слово: «кайф!»
— А-а… понятно, — Мэн Жуань прочистила горло, развернулась и глупо ухмыльнулась, но тут же взяла себя в руки. — Думаю… думаю, тебе стоит прямо сказать ей об этом. Чтобы не давать ложных надежд, верно?
Шэнь Дуо и так не раз давал понять. По отношению к Цзи Линлинь он всегда был лишь чуть теплее, чем к незнакомцу — максимум вежливость и учтивость, вызванная благодарностью за доброту Ван Сюйчжэнь в прошлом. Да и то лишь из-за неоднократных просьб Гао Сюаня.
Но теперь…
— Ты права, — кивнул Шэнь Дуо. — Нужно всё прояснить.
Мэн Жуань окончательно успокоилась.
Хотя… этот деревянный голова слишком уж замкнут и терпелив — всё держит в себе, ничего не говорит. Если бы он раньше всё объяснил, она бы и злиться не стала! Точно такой же, как в школе — никакого прогресса!
— Вон там чайная ещё открыта. Точно не хочешь?
Мэн Жуань вспомнила школьные годы и в душе почувствовала лёгкую обиду.
— Не хочу, — перевела она взгляд на тележку с тофу-фу. — Хочу вот это. Попробуешь?
Шэнь Дуо опешил.
Он не любил сладкое, да и вообще избегал еду с резким запахом — особенно тофу-фу.
Мэн Жуань по его выражению лица сразу поняла: как и большинство, он заранее решил, что это невкусно, даже не попробовав.
Раз так, она возьмёт на себя миссию — ради прошлого и настоящего заставит его нарушить собственные правила!
Она заказала две порции тофу-фу и повела Шэнь Дуо к тёмному переулку, явно собираясь устроить что-то запретное.
— Попробуй! — хитро улыбнулась она, и в её оленьих глазках плясали озорные искорки. — Раз откусил — дальше не оторваться!
Шэнь Дуо посмотрел на неё, потом на эти пахнущие «ароматом» кусочки и решительно не хотел есть.
Мэн Жуань продемонстрировала пример: сунула себе в рот кусок.
— Очень вкусно! Просто объедение!
— Ну… — Шэнь Дуо старался не дышать. — Может, ты просто…
— Нет! — перебила она и поднесла тарелку прямо к его лицу.
С любым другим Шэнь Дуо бы просто развернулся и ушёл. Но…
На самом деле никто никогда не вел себя с ним так. Все держались от него подальше, боялись или не выносили его холодного лица… кроме неё.
Только она.
— Ну пожалуйста, — заныла Мэн Жуань. — Если не попробуешь, так и не узнаешь, насколько это вкусно. Как и во всём остальном: если не пробовать, можно упустить много возможностей. Всё надо пробовать — иначе потом пожалеешь.
Всё надо пробовать…
А у него есть на это право?
Шэнь Дуо уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мэн Жуань вовремя сунула ему в рот кусок тофу-фу.
— Не смей выплёвывать! — заявила она, как королева. — Выплюнешь — твоему кактусу конец!
Шэнь Дуо замер.
Щёчки его слегка надулись, делая его ещё глупее, но он послушно не выплёвывал.
Через мгновение «эта штука» во рту начала раскрываться вкусом. Он оказался совсем не таким, каким представлялся, — даже на самом деле довольно приятным.
Мэн Жуань увидела, как он проглотил, и радостно засмеялась:
— Ну как? Вкусно, правда?
Шэнь Дуо неуверенно кивнул.
Мэн Жуань насадила на палочку ещё крошечный кусочек и поднесла к его губам:
— Тогда попробуй ещё.
— Я… я сам…
— Да брось ты! Быстрее ешь!
Шэнь Дуо хотел сказать, что справится сам, но в итоге позволил ей покормить себя.
Мэн Жуань сказала:
— Всё, чего ты хочешь, ты должен попробовать. Только попробовав, поймёшь, нравится тебе это или нет. Если нравится — скажи об этом. Если нет — честно откажись. У каждого есть на это право, понял?
Её слова коснулись самого сокровенного в его душе.
Он смотрел на неё, будто тонул в её взгляде, и вкус еды уже не имел значения — в сердце было сладко.
Очень сладко.
— Понял, — сказал он.
***
После ночной закуски они вместе пошли домой.
Мэн Жуань помахала Шэнь Дуо на прощание и весело шагнула в дверь.
Прислонившись к двери, она подняла глаза к звёздному небу…
Тогда, в школе, узнав, что у Шэнь Дуо трудное материальное положение, Мэн Жуань старалась как можно больше заботиться о нём.
Когда все его избегали и не здоровались, она первой говорила ему «доброе утро» и «до завтра»; когда у него заканчивалась корректирующая лента, она давала свою; когда в классе создавали пары для взаимопомощи, а Шэнь Дуо остался один, она попросила Лао Чжао включить его в их группу…
Все эти «усердные старания» у Шэнь Дуо будто проходили мимо: приветствия он не отвечал, ленту не брал, на занятиях молчал как рыба.
Её одноклассница не раз жаловалась: зачем навязывать ему компанию? Может, ему и нравится учиться одному? Зачем мучиться?
Мэн Жуань и сама чувствовала себя глупо.
Но злиться было неловко — ведь все его синяки были от того, что он подрабатывал, чтобы помочь семье. А не злиться — смотреть на этого непробиваемого Шэнь Дуо и душить в себе раздражение.
В конце концов она решила поговорить с Лао Чжао и убрать Шэнь Дуо из группы. Для неё самой это не имело значения, но её одноклассница не хотела каждый день видеть его хмурое лицо.
Мэн Жуань неуверенно подошла к кабинету Лао Чжао — и увидела, как туда зашёл высокий парень.
Она тихонько подкралась и стала слушать через щель в двери.
— …Если не хочешь работать в паре — ничего страшного. Если будут вопросы по заданиям — приходи ко мне в любое время. Как считаешь? Я уважаю твоё решение.
Мэн Жуань затаила дыхание, ожидая ответа.
Шэнь Дуо долго молчал. Лао Чжао снова заговорил:
— Тогда договорились? Я скажу Мэн Жуань, чтобы…
— Не надо, — перебил Шэнь Дуо, стиснув в кулаки ладони, мокрые от пота. — Я… хочу остаться в группе. Я не уйду.
Мэн Жуань: «…»
Так вот почему он всё время выглядел так, будто его силой заставляют?
Она и злилась, и смеялась одновременно.
Мэн Жуань ушла до того, как Шэнь Дуо вышел из кабинета, зашла в лавочку и купила шоколадный пирожок — чтобы задобрить одноклассницу.
Их троица продолжала существовать…
http://bllate.org/book/8622/790651
Готово:
