— Спасибо, что выручил меня, — сказала Лян Чуньюй, видя, что он молчит, и добавила ещё раз. Свет фонарика на её телефоне мелькнул и косо упал на него.
Сюй Фэн заметил, как под этим лучом радужка её глаз стала прозрачной: тонкие коричневые прожилки образовывали круг, расходящийся от центра, словно глубокий, блестящий подсолнух, медленно раскрывающийся на свету. Ресницы под веками густо переплетались, как буйная чёрная трава, тянувшаяся до самого уголка глаза.
В подъезде было душно, и она, похоже, снова вспотела. Тонкая прядь волос прилипла к уголку глаза, извиваясь, как чёрная слеза.
Но в глазах её не было слёз — Сюй Фэн видел это совершенно ясно: она не плакала.
Она не носила макияжа, кожа вокруг глаз была прозрачной и нежной, и он отчётливо различал в них искреннюю благодарность.
Сюй Фэну вдруг стало неловко от такой серьёзной благодарности. Он отвёл взгляд.
Оба прекрасно понимали: для него это был всего лишь пустяк. Но благодарность Лян Чуньюй была такой искренней и прямой, спрятанной в глубине глаз, что он сразу это почувствовал. И не просто почувствовал — ему даже немного тревожно стало.
Спустя мгновение:
— Ничего особенного, — равнодушно произнёс он и, обойдя её, неторопливо направился к выходу из коридора.
Лян Чуньюй шла за ним, освещая дорогу фонариком телефона.
— А если бы ты мне не помог? Что бы ты тогда делала? — спросил Сюй Фэн в темноте.
— Он схватил бы меня, и я, конечно, уклонилась бы. Если бы ударил — я бы сопротивлялась.
— Не боишься?
— Нет.
Сюй Фэн взглянул на неё:
— Хочешь, скажу тебе одну вещь по-честному?
Лян Чуньюй кивнула.
— Мне кажется, твой поступок немного глуповат. Боишься ты его или нет — всё равно он захочет отыграться. Эти люди дорожат лицом больше всех на свете. Чем сильнее сопротивляешься, тем больше теряют лицо. Можно было бы выбрать другой способ… То есть… — Сюй Фэн подобрал слова, — без ущерба для себя. Есть иные пути выбраться, конечно, если обстановка ещё не совсем накалилась.
Лян Чуньюй помолчала:
— Я не думала ни о чём таком. Его рука потянулась ко мне… Моей первой реакцией было именно это.
Сюй Фэн кивнул:
— Понимаю. Ты раньше не сталкивалась с подобным. В следующий раз, если такое повторится, не вступай в открытый конфликт. Такие люди злопамятны. Чжэн Мяо, хоть и недалёк, но не из хулиганов — не допустит, чтобы в компании издевались над сотрудниками. Или просто найди повод уйти — они не станут гнаться за тобой вслед, им же тоже нужно сохранять лицо.
Он сказал сразу так много, что Лян Чуньюй снова почувствовала прилив благодарности и серьёзно кивнула:
— Спасибо вам, директор Сюй.
Сюй Фэн снова увидел её чистый взгляд и лёгкую улыбку на губах. От этой улыбки внешние уголки глаз приподнялись, как хвосты ласточек, и в полумраке её глаза засверкали живой, летящей искрой.
Сюй Фэн на миг замер, затем отвёл глаза. Краем зрения он заметил, как мягкий свет фонарика играет на её растрёпанной макушке среди пылинок, висящих в воздухе подъезда, и у него внезапно зачесались пальцы.
Он опустил голову, встретился с ней взглядом и тоже улыбнулся.
Больше они не возвращались к этой теме. Дойдя до выхода из подъезда, Лян Чуньюй остановилась.
— Директор Сюй, идите первым. Я посвечу вам. А потом сама спущусь по лестнице.
— Ты пойдёшь вниз ждать Чжэн Мяо?
— Да, сначала поем.
— Тогда иди. Осторожнее на лестнице, — напомнил Сюй Фэн и ушёл.
Он дошёл до конца коридора, открыл дверь и исчез за ней.
Лян Чуньюй спустилась по лестнице одна.
Сюй Фэн вернулся в тренажёрный зал и немного постоял у зоны с тренажёрами. Перед ним было большое панорамное окно, и, возможно, случайно, напротив него находился торговый центр с едой.
Он увидел, как Лян Чуньюй перешла дорогу, подошла к парковке, открыла дверцу машины и швырнула туда пиджак Чжэн Мяо. Затем вошла в торговый центр.
Первое заведение у входа уже миновало час пик, внутри было почти пусто. Она выбрала столик у окна.
Ела она быстро — от входа до выхода прошло меньше пятнадцати минут. Когда вышла, в руке у неё была бутылка воды.
Затем она уселась на скамейку у входа в торговый центр и вставила наушники.
Может быть, невольно, а может, потому что взгляд сам туда скользил, Сюй Фэн, делая планку, несколько раз невольно посмотрел вниз.
Видимо, из-за обильного потоотделения, ей часто требовалось пополнять запасы жидкости, и она довольно часто откручивала крышку, чтобы сделать глоток.
Спустя несколько десятков минут он принял душ, переоделся и, взяв спортивную сумку, спустился вниз.
Через дорогу Лян Чуньюй всё ещё сидела на том же месте, в наушниках, полностью погружённая в экран телефона.
Он перешёл дорогу, прошёл мимо неё, чтобы забрать машину, но она этого даже не заметила.
Забросив сумку в багажник, Сюй Фэн сел в машину, завёл двигатель и проехал несколько метров. В зеркале заднего вида он увидел, как она запрокинула голову и пьёт воду. Выпив, она поставила оставшуюся половину бутылки рядом и снова приняла прежнюю позу.
Сюй Фэн не знал, сколько ещё она пробудет там. Но раз она ждала Чжэн Мяо, то, скорее всего, надолго.
Ему стало не по себе. Он развернул машину и вернулся на парковку.
Во дворе дома он увидел через панорамное окно, как Сюй Чэнь сидит на коврике в гостиной и играет в игры.
Войдя в дом, Сюй Фэн застал брата как раз на последнем уровне. Тот лихорадочно стучал по кнопкам, потом схватил телефон с геймпада:
— Брат, вернулся!
Сюй Фэн положил спортивную сумку в шкаф:
— Ты сходил к Тинъюнь?
Сюй Чэнь хитро ухмыльнулся:
— Ага.
— Согласилась?
Сюй Чэнь невозмутимо:
— Младший шурин лично просил — как она могла отказать?
Сюй Фэн плюхнулся на диван и, услышав это, занёс руку, будто собирался стукнуть брата по голове.
Тот ловко увернулся:
— Брат, ты всё равно прячешься от неё! Тебе уже двадцать семь, пора жениться и обзавестись семьёй. Посмотри на себя — одни старики волнуются! Кроме красивой мордашки, у тебя ничего нет!
Сюй Фэн сделал вид, что собирается пнуть его:
— Ещё малец учит старших!.. Ладно, а насчёт той девушки с гонок — лучше забудь. Не надо собирать шайку, чтобы травить одну женщину. Сюй Чэнь, тебе совсем совесть не нужна?
При этом Сюй Чэнь внутри всё продумал, но внешне лишь послушно кивнул.
Сюй Фэн, заметив, как тот закрутил глазами, усмехнулся и щёлкнул его по макушке.
Поднявшись по лестнице, он вошёл в комнату, включил компьютер и зашёл в почту. Как раз пришло письмо от менеджера отдела маркетинга — прислал несколько вариантов только что смонтированных рекламных роликов и просил выбрать лучший.
Сюй Фэн скачал файлы и дважды кликнул по первому. Несколько кадров — и перед ним промелькнули чёрно-белые крупные планы глаз актёров разных возрастов, очень реалистичные.
Его рука на мышке замерла. В голове вдруг всплыли глаза Лян Чуньюй — чёткие, выразительные, снизу вверх, как летящие ласточки.
Кадр давно сменился, но этот образ упрямо всплывал перед глазами, как густой туман, загораживающий всё остальное и не желавший рассеиваться.
Жёлтый свет потолочной лампы разлился по его векам мягким пятном, и видение тех глаз постепенно растаяло в этом свете. Сюй Фэн выключил компьютер.
Сюй Чэнь и Сюй Фэн сильно отличались характерами.
Сюй Фэн воспитывался в точном соответствии с волей отца. Тот был военным, герой с боевыми заслугами, человек железной воли и безупречной репутации. Он верил, что настоящий мужчина должен быть самостоятельным, и намеревался воспитать сына в духе военной дисциплины. Школу для Сюй Фэна он выбрал обычную, без всяких привилегий.
Сюй Фэн шаг за шагом шёл по намеченному отцом пути, и всё складывалось так, как тот и мечтал.
Когда двенадцатилетнее обучение подходило к концу, сын учился отлично, имел безупречное поведение, и отец был вне себя от гордости. Он тщательно отобрал несколько военных училищ и, сравнив их, решил отправить сына в свой альма-матер — Университет национальной обороны.
До экзаменов оставалось немного, и отец не сомневался в успехе сына. Он даже заранее предупредил своих университетских товарищей: «Никаких поблажек! Никаких поблажек! Никаких поблажек!» — трижды повторил он эту фразу и успокоился.
Когда результаты экзаменов пришли и Сюй Фэн подал документы, отец окончательно перевёл дух. Оставалось только ждать, когда сын станет опорой военного строительства страны.
Но вместо этого домой пришло уведомление о зачислении в бизнес-школу.
Отец не поверил своим глазам.
Этот удар оказался слишком сильным — он даже потерял сознание...
Когда-то в армии он считался одним из самых хладнокровных и проницательных офицеров. Но теперь, в преклонном возрасте, собственный сын чуть не довёл его до инсульта.
Как такое вообще возможно!
Очнувшись, он без лишних слов основательно выпорол Сюй Фэна.
Но ребёнок вырос, дерево пошло в рост — что поделать? Раз гнев не помог, остаётся только смириться.
Правда, он никак не мог понять, где именно его методика воспитания дала сбой. Как деревце, выращенное по военному шаблону, вдруг решило уйти в мир торговцев, источающих «медный дух»?
(Хотя эту мысль он держал при себе — ведь хозяйка дома, его супруга, как раз и была той самой «торговкой с медным духом».)
Старшего сына отец воспитывал единолично. Мать в это время строила карьеру и становилась всё более влиятельной в мире бизнеса.
Отец не раз пытался вернуть её на путь «семьи и детей». После череды «переговоров», «холодной войны» и «примирений» он сдался.
Когда Сюй Фэн вернулся после года обучения за границей, он не пошёл работать в компанию матери, а самостоятельно подал резюме и прошёл собеседование. Это вызвало недовольство матери: как можно, чтобы сын, воспитанный в их семье, пошёл служить в чужую фирму?
Она и так критиковала методы отца в воспитании старшего сына. Поэтому, когда родился младший, она настояла на том, чтобы воспитывать его по-своему — чтобы вырастить универсального гения, эрудита и преемника своего дела.
Прошло почти двадцать лет. Сейчас Сюй Чэнь мечтал только об одном: о машинах. Ну и, конечно, о видеоиграх.
Очевидно, оба метода воспитания потерпели полный крах.
Сюй Чэнь договорился с Фан Тинъюнь и, собрав подмогу, начал регулярно дежурить у автосервиса Цая Цзичэна, чтобы поймать Лян Чуньюй и взять реванш.
Но проклятая Лян Чуньюй больше ни разу не появлялась.
Она победила, получила деньги, преподала ему урок — и словно выполнила задание, исчезнув с лица земли.
Он спросил Цая Цзичэна:
— А та девушка? Где она?
— Уволилась.
— А номер телефона?
— Нету.
— Да ладно тебе врать!
— … Не веришь — как хочешь.
Сюй Чэнь, конечно, не поверил и продолжал неожиданно нагрядать в автосервис.
Он был одержим машинами не потому, что хотел обязательно победить, а потому что Лян Чуньюй появилась слишком незаметно, а победила — слишком дерзко. При этом все его друзья видели это и даже сняли видео.
В тот день, после гонок на Хоугане, в соцсетях друзей Сюй Чэня появилось сразу несколько постов с одинаковым текстом: [Чэнь-гэ проиграл! Девушка-красавица обошла его!] — и короткое видео, где она обгоняет его на финише.
Всё это случилось из-за самолюбия Сюй Чэня: каждый раз, устраивая гонку, он ставил на финише друга с камерой, чтобы тот заснял его триумфальный момент.
На этот раз всё пошло не так. Его «верные» друзья увезли его в Португалию, а вечером, достав телефон, Сюй Чэнь увидел, что за пять минут под видео набралось множество лайков и комментариев.
И все они были насмешливыми. Друзья весело отвечали на каждый комментарий.
Больше всего его разозлило то, что его девушка тоже поставила лайк под этим видео.
Как после этого можно было сохранить лицо?
http://bllate.org/book/8611/789582
Готово:
