Ночной ветер незаметно скользнул под подол её платья, и Луань Хуань вспомнила ту пижаму, которую выбросила год назад. В тот день она поклялась себе: больше никогда не поступать так, больше никогда не делать ничего, за что ей было бы стыдно.
А если снова придётся испытать стыд?
Эта мысль вдруг придала ей силы — жёстких, необузданно грубых. Луань Хуань резко оттолкнула Жуна Юньчжэня.
Под ночным небом она подняла лицо и холодно произнесла:
— Хочешь? Хочешь заняться этим, Жун Юньчжэнь?
В темноте мужчина молчал, словно гора.
Спустя мгновение он сказал:
— Я говорил, что буду ждать тебя.
«Ха!» — Луань Хуань резко отвернулась и тяжело, торопливо застучала каблуками по земле. На этот раз Жун Юньчжэнь не последовал за ней и не схватил её за руку.
В этом мире каждый нуждается в красном носке — чтобы приукрасить себя и спрятать собственную душу.
На следующее утро Луань Хуань проснулась и вышла на балкон. Внизу Жун Юньчжэнь в рабочей одежде вместе с группой рабочих убирал последствия вчерашнего хаоса. Заметив её, он подошёл прямо под балкон.
Она стояла наверху, он — внизу; их взгляды встретились. Он улыбнулся — тёплой, мягкой улыбкой зимнего утра.
Будто вчерашней ссоры и не было, он сказал:
— У меня два билета в кино. Давай сегодня вечером сходим. В ближайшие дни я буду дома. Скажи, во что хочешь поиграть, что хочешь съесть.
Увидев, что она не реагирует, Жун Юньчжэнь указал рукой:
— Миссис Жун, они теперь твои. Большой зовётся Сяо Луань, поменьше — Сяо Хуань. Теперь ты самая счастливая женщина в Лос-Анджелесе. Гарантирую: ни одна женщина в этом городе не сможет похвастаться, что держит жирафов дома в качестве домашних питомцев.
Два жирафа послушно стояли рядом: у большего на шее висела табличка «Сяо Луань», у меньшего — «Сяо Хуань».
Луань Хуань приложила ладонь к груди. Злилась ли она? Кажется, нет. Хотя от Жуна Юньчжэня она часто испытывала досаду.
У Луань Хуань была одна дурная привычка: если злилась по-настоящему, сердилась долго. Возможно, злость уже начала улетучиваться, когда он сказал: «Я несколько дней проведу дома». А может, всё прошло, когда он назвал её «миссис Жун». Или, возможно, просто жирафы показались ей милыми.
Луань Хуань развернулась и услышала, как Жун Юньчжэнь снова окликнул её:
— Луань Хуань, поверишь ли ты, если я скажу, что ни разу в жизни не был в кино?
Сидя в VIP-зале кинотеатра, Луань Хуань поверила: Жун Юньчжэнь действительно никогда не был в кино. При входе он даже немного смутился.
— Раньше я жил в маленьких городках отсталых стран, — рассказывал он, и в голосе прозвучала лёгкая грусть. — Там редко бывают кинотеатры, а если и есть, то из соображений безопасности мне не разрешали туда ходить. В детстве я мог лишь воображать, как супергерои летают по экрану, прыгая с крыш.
Такой Жун Юньчжэнь напомнил ей того самого, с которым она смотрела фейерверк на равнине Кордова. Луань Хуань захотела сказать что-нибудь утешительное, но в итоге лишь негромко отозвалась:
— Угу.
Злые слова она умела говорить легко, а вот утешать — не очень. В этом Ли Жожо была куда искуснее.
После этого «угу» Жун Юньчжэнь тоже замолчал.
Изначально он купил билеты на лёгкую романтическую комедию, но Луань Хуань в последний момент заменила их на научно-фантастический блокбастер.
Первый кинотеатр в жизни запомнился Жуну Юньчжэню слабо. Из всего фильма в памяти остались лишь яркие 3D-эффекты, от которых девушки в зале прятались в объятиях своих парней. Только Луань Хуань сидела неподвижно, словно образцовая ученица на уроке.
Покидая зал, она молча шла за ним следом, затем — на парковку, в машину. Он уже потянулся за ключами, как вдруг его жена, прожившая с ним почти три года, тихо произнесла:
— Ты никогда не был в кино, а я — никогда не была в Диснейленде.
Его рука замерла в воздухе. Жун Юньчжэнь повернулся к ней.
Она опустила глаза, губы плотно сжаты, как всегда.
Он коснулся пальцем уголка её рта. Их лица оказались совсем близко. Её ресницы слегка дрожали.
Автор говорит: «Дорогие читатели... Вы почувствовали в этой главе шоколадный аромат? [Серьёзное лицо] Во всяком случае, я его точно почувствовала!»
☆
Американская культура Диснейленда сопровождает каждого, кто вырос на территории Соединённых Штатов. Когда ты ребёнок, родители ведут тебя туда за руку. Став взрослым и обзаведясь собственными детьми, ты уже ведёшь их.
Луань Хуань никогда не была в Диснейленде. В детстве Луань Нуоа была слишком занята романами, чтобы возить её туда, а у Софии не хватало денег. Семья Ли вообще не упоминала Диснейленд: у их Жожо после падения с пиратского корабля осталась психологическая травма — тогда она чуть не погибла.
«Ты никогда не был в кино, а я — никогда не была в Диснейленде», — сказала Луань Хуань Жуну Юньчжэню.
Пока другие смотрели фильм, она думала. Жун Юньчжэнь признался, что никогда не был в кино — звучит неловко. Возможно, если она скажет ему, что никогда не была в Диснейленде, ему станет не так стыдно.
Ведь никогда не быть в Диснейленде — почти так же неловко, как никогда не быть в кино.
Тогда ему, может, станет легче. Как в детстве, когда другие дети говорили ей: «У меня тоже нет отца», и ей сразу становилось чуть легче — ведь она не одна такая.
Сказав это, Луань Хуань почувствовала облегчение, а затем — отчаяние. Она всё чаще ведёт себя глупо рядом с Жуном Юньчжэнем.
Боже, ей двадцать семь, а не семнадцать!
Его палец коснулся её губ, большой палец скользнул по нижней губе.
На VIP-парковке не было ни души. Поцелуй получился естественным — в тот момент не было ничего более уместного.
Их тела медленно переместились: сначала он лишь повернулся к ней, потом всё тело навалилось сверху. К счастью, салон среднего «Хаммера» просторен. Она не сопротивлялась — всё делал он. С пассажирского сиденья они переместились вдвоём.
Он был высокий и длиннорукий. Сначала она слегка вырывалась, но под его напором её тело будто уменьшилось, сжалось, чтобы удобнее устроиться в его объятиях и позволить ему делать всё, что он захочет.
Розово-золотистый интерьер салона лишь усиливал атмосферу страсти. Он целовал её долго — настолько долго, что можно было утонуть в этом поцелуе. Вдруг она почувствовала холод на талии.
Он снова задрал её кофту.
Луань Хуань невольно изогнулась. Его ладонь скользнула вверх по её спине, проникла под бюстгальтер и накрыла грудь целиком.
Секунду назад она была тонущим человеком, а теперь кто-то вытащил её из воды.
Сначала на поверхность вырвалось лицо — она судорожно глотала воздух. Тело под водой всё ещё дрожало от прикосновений его рук.
Она ясно осознавала, что его ладонь делает с её грудью нечто невыносимое. Пальцы упрямо играли с её соском, и она узнала эти грубоватые мозоли — каждый раз они заставляли её хотеть вскрикнуть, выпустить наружу незнакомую волну желания.
Он будто делал это нарочно: большой палец теребил самую чувствительную точку, и вдруг — резко надавил.
Больно...
От боли Луань Хуань вскрикнула.
Но крик прозвучал не как стон взрослой женщины, а как писк младенца.
Это «инь» эхом разнеслось по салону — далёкое, чужое, но будто разбудило их обоих. Они замерли одновременно. В этот момент на парковку въехала машина, и лучи фар осветили их лобовое стекло.
Когда свет упал на неё, он быстро прикрыл ей лицо рукой.
Вскоре всё снова стихло. Медленно Жун Юньчжэнь вытащил руку из-под её одежды, поправил кофту и завёл двигатель. Развернувшись, он так сильно ударил по другой машине, что раздался глухой стук, но он даже не оглянулся. Машина помчалась вперёд, нарушая все светофоры, и на одном повороте врезалась в мотоцикл. Оба транспортных средства остановились.
С мотоцикла слезли двое крепких темнокожих парней. Один из них поднял шлем, готовясь разбить им стекло, но тут же замер: чёрный ствол пистолета уставился ему прямо в лицо. Под знаком товарища второй парень жестом показал, чтобы уезжали. Они быстро подняли мотоцикл и скрылись.
Луань Хуань холодно наблюдала, как Жун Юньчжэнь убирает пистолет. С момента их отъезда с парковки кинотеатра он будто жил в своём мире — водил, нарушал правила, доставал оружие.
Казалось, он совсем забыл о пассажирке.
Жун Юньчжэнь беззаботно пнул пистолет под сиденье — прямо к её ногам. Луань Хуань перехватила его руку, прежде чем он успел схватиться за руль.
— Жун Юньчжэнь, не перегибай палку, — наконец выдавила она.
Изначально она хотела просто выйти из машины. Хотела промолчать и сделать вид, что ничего не произошло.
Жун Юньчжэнь вздрогнул, будто вырвался из кошмара, и медленно перевёл на неё взгляд. С трудом проглотив ком в горле, он прошептал:
— Прости.
Она отпустила его руку и уставилась вперёд:
— Поехали домой.
Больше она никогда не пойдёт в кино. Никогда.
Они вернулись домой молча, один за другим поднялись по лестнице. Её комната — слева, его — справа. Между ними — лестничная площадка, кабинет, музыкальная комната и игровая.
Они разошлись по своим комнатам.
Луань Хуань шла, ощущая себя потерянной. Внезапно за спиной раздались быстрые шаги, и чьи-то руки крепко обхватили её. Она остановилась.
Они стояли так некоторое время.
Он целовал её волосы, и его голос прозвучал над ухом:
— Прости. Этот вечер, наверное, был для тебя ужасен?
— Нет, не был! — ответила Луань Хуань. Она не хотела признаваться, что да, было ужасно.
На Луань Хуань словно была надета тяжёлая броня — без неё она превратится в ничтожество.
Он помолчал, потом сказал:
— Луань Хуань, есть ещё кое-что, о чём я не рассказал. Я тоже никогда не был в Диснейленде. Даже в парк развлечений не ходил.
О... Значит, и он ни разу не был в Диснейленде.
— Луань Хуань, завтра сходим в парк развлечений, — предложил он.
Она смотрела на его руки, обхватившие её талию, и вдруг почувствовала грусть. Оба они — несчастные создания, никогда не видевшие парка развлечений. Но Жун Юньчжэнь ещё несчастнее: он даже в кино не был.
Она кивнула, боясь, что он не заметит, и добавила:
— Хорошо. Завтра сходим в парк развлечений.
В ту ночь Луань Хуань приснился сон о карусельных лошадках.
На Куинсе жили бедные дети. Те, кто не знал роскоши, в красках описывали Диснейленд Луань Хуань. Они говорили, что карусельные лошадки там радужные, и когда парни привозили их в парк, те садились на радужных коней, а парни фотографировали их. На снимках девушки сияли, будто сделаны из цветного стекла.
Во сне Луань Хуань постепенно становилась всё меньше, превратилась в девушку с косичками и джинсами с дырками. Радужные карусельные лошадки кружили её круг за кругом. Вдруг она увидела юношу, похожего чертами лица на Жуна Юньчжэня. Она осторожно окликнула:
— Жун Юньчжэнь?
Юноша широко улыбнулся, и на щеках заиграли ямочки. Он сложил ладони рупором:
— Луань Хуань, я тебя сфотографирую!
Она радостно засмеялась — ведь на фото она и правда сияла, будто сделана из цветного стекла: девушка с косичками на радужной карусели, глупо показывающая «V».
http://bllate.org/book/8563/785877
Готово:
