Этим утром Жун Юньчжэнь надел свой браслет на запястье Луань Хуань и ушёл.
Спустя пятнадцать минут после его ухода Ли Жожо постучала в окно машины Луань Хуань — их автомобили недавно проехали мимо друг друга.
Ли Жосы появился вместе с эвакуатором. Едва открыв дверь, он протянул Луань Хуань горячее молочное вино и тут же начал отчитывать Ли Жожо:
— Ли Жожо, если тебе самой захотелось ввязаться в эту авантюру, не тащи за собой Сяо Хуань! А если бы в машине оказался опасный тип, что тогда?
Его внезапный накал заставил Ли Жожо ответить без обиняков:
— Ли Жосы, если ты настоящий мужчина, сделай её по-настоящему членом семьи Ли! Сделай своей невесткой!
Её слова прозвучали как демоническая мелодия, и в салоне воцарилась зловещая тишина.
Рука Луань Хуань, державшая чашку, слегка дрожала. Она лихорадочно думала, как разрядить напряжённую атмосферу между братом и сестрой.
Для других слова Ли Жожо были табу.
— Ли Жожо, хватит нести чепуху, — медленно, чётко произнёс Ли Жосы. — Ты уже не ребёнок. Ты должна понимать, какие слова можно говорить, а какие — нет. Запомни раз и навсегда: Сяо Хуань — моя сестра, старше тебя на год.
Ли Жожо перевела взгляд на лицо Луань Хуань. В её глазах мелькнула мольба. Затем она посмотрела на брата.
В глазах этого красивого юноши застыла непроглядная тоска.
Для посторонних Луань Хуань и Ли Жосы были братом и сестрой — юридически закреплёнными.
Когда Ли Жожо было тринадцать, отец привёл домой девушку её возраста. Та стояла рядом с ним, высокая и стройная, с косичками в африканском стиле, в поношенной рубашке и короткой юбке, под которой виднелись длинные, ровные ноги. Её лицо было холодным и отстранённым. Отец объявил: с этого дня девушка станет частью семьи Ли.
Её звали Луань Хуань. Она была дочерью первой любви отца от другого мужчины и ровесницей Ли Жожо.
Несмотря на возражения бабушки и дедушки, отец нанял юристов, чтобы изменить возраст Луань Хуань — с тринадцати до четырнадцати лет. Так он насильно превратил её в свою вторую дочь и на пышном балу представил миру.
Теперь все знали: Луань Хуань — давно потерянная дочь Ли Цзюнькая. Люди аплодировали ей, приветствуя новую наследницу. Но за её спиной шептались о матери, приклеивая к самой девушке ярлык «внебрачного ребёнка».
Тринадцатый год жизни Ли Жожо прошёл в мрачных тонах. Она сочувствовала матери, ведь та, по её мнению, была доброй и терпеливой, стараясь изо всех сил принять нового члена семьи. Но та, казалось, не ценила этих усилий: каждый день она носила странные наряды, прогуливала школу, сбегала из дома и открыто насмехалась над всеми, оскорбляя их.
Тринадцатилетняя Луань Хуань была бунтаркой — резкой, обидчивой, вспыльчивой. Но и тринадцатилетняя Ли Жожо не была лёгким ребёнком: вместе с братом, при молчаливом одобрении бабушки и дедушки, она изолировала Луань Хуань.
В четырнадцать лет Луань Хуань устроила крупный скандал: тайком уехала из Сан-Франциско в своё прежнее жильё. На следующий день после побега её арестовали в печально известном районе Куинс в Нью-Йорке за участие в стрельбе в школе. В той трагедии погибли двое невинных. В рюкзаке Луань Хуань полиция нашла пистолет.
Ли Цзюнькай немедленно прибыл в Нью-Йорк с мощной командой адвокатов. Через месяц судья оправдал Луань Хуань: оружие оказалось спрятано в её рюкзаке подругой в панике.
Ли Жожо видела по телевизору, как у здания суда собрались люди с плакатами — родственники погибших. Когда Луань Хуань вышла из зала, толпа забросала её яйцами и кричала: «Маленькая шлюшка!»
Ли Цзюнькай снова увёз Луань Хуань в Сан-Франциско. Её лицо было покрыто синяками — следы побоев в исправительном центре для несовершеннолетних. С таким лицом она молча прошла мимо Ли Жосы и Ли Жожо.
В ту ночь отец вызвал её к себе в кабинет. Она долго сидела там. На следующий день Луань Хуань покрасила золотистые волосы в чёрный, заменила косички на простой хвост, а шипастую обувь — на скромные кожаные туфли.
С этого дня она перестала прогуливать школу и сбегать из дома. Она тихо жила в семье Ли.
Дни шли один за другим. Лицо Луань Хуань становилось всё прекраснее, фигура — всё более соблазнительной. Со временем Ли Жожо и Луань Хуань всё чаще проводили время вместе. Луань Хуань оказалась умной девушкой, умеющей находить общий язык с людьми. Постепенно Ли Жожо обнаружила, что они стали неразлучны. Её любимой фразой стало:
— Хуань, как тебе…?
— Хуань, как тебе это платье?
— Хуань, фильм понравился?
— Хуань, тот парень красив?
………
Со временем Ли Жожо заметила ещё одну интересную деталь: взгляд Ли Жосы всё чаще задерживался на Луань Хуань. Сначала он смотрел украдкой, но потом уже не мог скрывать своих чувств — его глаза надолго останавливались на ней.
Ли Жожо всегда думала, что рано или поздно брат женится на Луань Хуань, и с радостью ждала этого дня.
Но два месяца назад Ли Жосы публично объявил о своей девушке, заявив, что их отношения направлены на брак.
Его избранницу звали Сюй Цюй. Она была его младшей курсовой, и все знали, что три года она за ним ухаживала. Многие считали их идеальной парой.
Ли Жожо до сих пор помнила, как, услышав эту новость, в ярости бросилась к брату и, тыча пальцем ему в нос, крикнула:
— Ли Жосы, ты пожалеешь об этом!
В тот день он погладил её по голове и сказал незнакомым, отстранённым голосом:
— Малышка, ты ничего не понимаешь.
— Но ведь ты же любишь Луань Хуань! — возразила она. — Если любишь, будь с ней! Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты же знаешь, что однажды её уведёт другой мужчина, и она станет чужой женой. Ты готов к этому?
Он отвернулся, голос стал тяжёлым:
— Ли Жожо, если я сделаю Сяо Хуань своей женой, весь мир назовёт нас кровосмесителями. А маме… Маме и так тяжело. Отец уже причинил ей столько боли. Сколько людей только и ждут, чтобы увидеть нашу семью в позоре! Стоит нам дать малейший повод — и они превратят шепот в бурю.
— Поэтому, Сяо Юнь, я не могу. Понимаешь?
Ли Жожо слушала, но не до конца поняла. Её мир был чёрно-белым: либо да, либо нет. Она не любила сложностей.
Возможно, Ли Жосы просто недостаточно любил Луань Хуань? Иначе откуда взяться той силе, что не идёт на компромиссы?
А сама Луань Хуань? Любит ли она Ли Жосы?
Ли Жожо снова посмотрела на Луань Хуань. Бабушка не раз говорила ей: «Наша Сяо Юнь однажды даст себя обмануть Луань Хуань и даже будет радостно считать ей деньги».
Да, Луань Хуань — существо по-настоящему сложное.
— Хуань, — прошептала Ли Жожо, — ты любишь моего брата?
В салоне воцарилась тишина. Луань Хуань сидела, сжимая чашку. Ли Жосы держал бутылку молочного вина, не шевелясь.
Возможно, они никогда не задавали себе этот вопрос. Любят ли они друг друга?
— Вы… — Ли Жожо взволновалась. — Ещё не поздно!
Возможно, стоит Луань Хуань кивнуть — и её глупый брат увезёт её за тридевять земель.
Чашка тихо поставлена на пластиковую панель, раздался лёгкий звук. Лицо рядом слегка покраснело от смущения, голос прозвучал неловко:
— Ли Жожо, что за чепуху ты несёшь?
Луань Хуань потрепала её по волосам — точь-в-точь как тогда Ли Жосы.
В тот день он тоже так погладил её по голове и сказал: «Малышка, ты ничего не понимаешь».
— Ты — сестра, он — брат. Так было, так и останется, — легко, почти беззаботно произнесла Луань Хуань.
По дороге обратно в отель все молчали. Луань Хуань сидела на заднем сиденье, Ли Жосы за рулём, Ли Жожо — рядом с ним.
Луань Хуань взглянула на Ли Жожо: та не села рядом, как обычно, и не оглядывалась, чтобы с ней поговорить. Видимо, она злилась.
Вернувшись в отель, каждый ушёл в свой номер.
Поздней ночью Ли Жосы постучал в дверь комнаты Луань Хуань.
Они стояли спинами к стене. Он тяжело дышал:
— Луань Хуань, будь ты хоть чуть смелее — и всё было бы иначе.
— Ты пьян. Иди домой, — она потянула за рукав.
Он резко отстранил её, схватил за руку и прижался всем телом. Его пальцы сжали её подбородок:
— Хочешь избавиться от меня? Тогда не надо было приближаться ко мне тогда.
— Я не приближалась! Я просто выполняла просьбу дяди — наладить отношения с тобой и Жожо.
— Правда? Действительно так? — сила его пальцев усилилась, будто он хотел раздавить её подбородок.
Луань Хуань закрыла глаза. Кто знает? Может, всё именно так, а может, и нет. Иногда в ней просыпались дурные мысли: если бы она вела себя чуть лучше, возможно, Ли Жосы выбрал бы Луань Хуань, а не Ли Жожо.
В этом мире есть те, кто получает любовь просто за то, что существует. Ли Жожо — из таких.
А она… ей иногда хотелось лишь немного отнять у Ли Жожо этой любви.
Его пьяное дыхание приближалось…
Луань Хуань резко повернула голову. Его губы коснулись уголка её рта, затем скользнули вниз, пока не достигли ключицы.
Она закрыла глаза и вдруг заговорила, подражая старушке:
— Знаешь, сынок, бабушка часто говорит тебе такие вещи, будто просто болтает: «Цзосы, твой отец уже причинил маме столько боли. Не причиняй ей ещё больше. Если и ты поступишь так же, она не выдержит».
Ли Жосы замер. Его губы остались на её ключице — ни отступить, ни продолжить.
— И ещё: «Цзосы, ты и Луань Хуань — юридически брат и сестра. Наша семья не простая. Если об этом станет известно, вас не благословят — вас осудят, высмеют. Репутация твоих родителей и всего рода будет разрушена. Разве забыл? Твой отец торжественно объявил миру, что Луань Хуань — его родная дочь. Хочешь сделать его лжецом? Он же бизнесмен! Хочешь, чтобы все смотрели на твою маму с жалостью? Среди её подруг немало таких, кто скорее обрадуется её несчастью, чем посочувствует».
— «Твоя мама и так несчастна, правда?»
Медленно Луань Хуань положила руку ему на плечо.
— Сначала эти слова не трогали тебя. Но со временем они стали вонзаться в сердце, как иглы. Да, мама и правда уже достаточно страдает.
Рука на её талии сжалась сильнее. Он тяжело дышал:
— Хватит нести чепуху, Луань Хуань. И не воображай, будто всё понимаешь.
http://bllate.org/book/8563/785851
Готово:
