Гу Сихси заметила сомнения Тан Юя и с улыбкой сказала:
— Ничего страшного. Говори прямо — мой брат не чужой.
Услышав это, Тан Юй наконец решился:
— Госпожа, господин Лу велел передать: сегодня вечером он, возможно, задержится. В пансионате ещё остались дела, требующие его внимания.
Слова о том, что Лу Цзинчэнь вернётся позже, вызвали у Гу Сихси лёгкое разочарование, но она понимала его.
Она кивнула и спросила:
— Как там госпожа Шэнь? Её состояние серьёзное?
— Ситуация стабилизировалась, но госпожа Шэнь всё ещё очень взволнована. Она не отпускала господина Лу, крепко держала его и не давала уйти. Господин Лу тоже боится, что она снова устроит скандал, поэтому решил остаться там подольше, — подробно объяснил Тан Юй.
Услышав, что Лу Цзинчэнь остаётся из-за беспокойства за Шэнь Мувань, Гу Сихси почувствовала ещё более сильную горечь, но всё равно кивнула.
Затем, словно вспомнив что-то, она обратилась к Тан Юю:
— Ты знаешь, где находится пансионат? Отвези меня туда. Я тоже хочу проведать госпожу Шэнь.
Тан Юй замялся:
— Это… Гу Сихси, может, не стоит…
— Ничего страшного. Я просто хочу увидеть, как она себя чувствует. Ничего не случится, не волнуйся. Я понимаю, что, возможно, она не захочет меня видеть, так что я лишь издалека взгляну.
На самом деле у Гу Сихси не было иных целей — она просто хотела своими глазами убедиться в состоянии Шэнь Мувань.
Тан Юй стоял на месте, всё ещё колеблясь. Соглашаться — плохо, отказывать — тоже плохо. Он был в полной растерянности.
Гу Сихси, видя его замешательство, не сдавалась:
— Не переживай, Цзинчэнь тебя не осудит. Если вдруг будет винить — я сама всё ему объясню.
Видя её непреклонность, Тан Юй вынужден был уступить.
Гу Сихси вдруг обернулась к Гу Фаню:
— Брат, я собираюсь проведать госпожу Шэнь. Возвращайся домой и подожди меня там.
— Я поеду с тобой, — тут же ответил Гу Фань.
Гу Сихси на несколько секунд задумалась, а затем согласилась:
— Хорошо, брат, тогда поехали.
Гу Фань встал и осторожно поддержал Гу Сихси, помогая ей выйти. Тан Юй спросил:
— Гу Сихси, может, стоит заранее предупредить господина Лу, что вы едете?
— Не нужно. Когда приеду, сама всё ему объясню. Не волнуйся, тебя не потянет под ответственность, — сказала Гу Сихси.
Тан Юй, услышав это, больше не знал, что сказать, и лишь кивнул.
Вскоре они добрались до уединённого пансионата. Расположение действительно было скрытным: вокруг не было ни одного здания, лишь тишина и покой. По тенистой аллее они подъехали к воротам пансионата.
Гу Сихси, опираясь на Гу Фаня, вышла из машины. Она огляделась — повсюду царила тишина, слышались лишь стрекот сверчков. Подняв глаза к луне, висевшей высоко в ночном небе, она спросила Тан Юя:
— Где живёт госпожа Шэнь?
Тан Юй указал на здание впереди:
— Там.
Гу Сихси посмотрела в указанном направлении. Это было отдельно стоящее здание, из окон которого сочился тёплый свет. Она кивнула:
— Пойдём.
Гу Фань осторожно поддерживал Гу Сихси, пока они медленно шли к зданию. Он с тревогой спросил:
— Ты в порядке? Сможешь дойти?
Гу Сихси, прихрамывая, улыбнулась:
— Всё хорошо, брат.
Глядя на её улыбку, Гу Фань почувствовал боль в сердце и, ничего не сказав, нежно погладил её по голове.
Пустой коридор казался зловещим, отовсюду веяло холодом. Тан Юй привёл Гу Сихси и Гу Фаня к двери палаты.
Он уже собрался постучать, но Гу Сихси остановила его, покачав головой. Подойдя к двери, она увидела, что та приоткрыта, и из щели сочился жёлтый свет. Сквозь узкую щель были видны два переплетённых силуэта.
Лу Цзинчэнь сидел спиной к двери у кровати, держа спину прямо. Вокруг его талии обвивались тонкие руки. По силуэтам было ясно: в его объятиях находилась Шэнь Мувань. Из комнаты доносилось всхлипывание.
— Цзинчэнь, пожалуйста, не уходи… Мне страшно одной, — шептала Шэнь Мувань, и её голос звучал так нежно, будто мог растопить лёд, вызывая сочувствие у любого.
Гу Сихси, стоя за дверью, услышала эти слова. В этот момент Лу Цзинчэнь, всё ещё сидевший прямо, вдруг слегка смягчился, поднял руку и погладил Шэнь Мувань по плечу, едва заметно кивнув:
— Хорошо, я не уйду.
Эти слова ударили Гу Сихси, как гром среди ясного неба. В груди будто разразился шторм, но она лишь горько усмехнулась.
После объяснений Лу Цзинчэня она убеждала себя, что его забота о Шэнь Мувань — лишь долг благодарности, сочувствие. Но теперь, увидев их собственными глазами, Гу Сихси больше не могла обманывать себя.
По характеру Лу Цзинчэня, если бы человек был ему безразличен, тот мог бы умереть у него на глазах — он бы даже не моргнул. Как же тогда объяснить эту нежность?
Она не сомневалась в чувствах Лу Цзинчэня к себе. Гу Сихси знала: он любит её. Но насколько глубока эта любовь? Кого он любит больше — её или Шэнь Мувань? На этот вопрос она уже не знала ответа.
Ведь это были люди, некогда безумно влюблённые друг в друга. Такие чувства не стираются одним махом. Нельзя так легко отказаться от прошлого.
Она сама слишком много фантазировала, слишком много надеялась. Гу Сихси глубоко вздохнула и, повернувшись к Гу Фаню, тихо сказала:
— Брат, поехали домой.
Гу Фань кивнул и, ничего не говоря, нежно потрепал её по голове, после чего поддержал и направился к выходу. Тан Юй, увидев, что они уходят, удивлённо загородил им путь:
— Госпожа, но…
Гу Сихси тихо ответила:
— Мне немного нездоровится, поэтому я уезжаю.
Она на мгновение взглянула на дверь палаты и добавила:
— Ваш господин Лу занят. Не стоит ему сообщать, что я приезжала. Не хочу добавлять ему лишних хлопот. Спасибо тебе, Тан Юй, отвези нас обратно.
Тан Юй колебался, глядя на дверь:
— Госпожа, но…
— Никаких «но», — перебила Гу Сихси. — Со мной всё в порядке. Я просто хотела убедиться, что госпожа Шэнь в безопасности. Теперь, когда я всё видела, мне спокойно. Поехали.
Тан Юй снова посмотрел на Гу Сихси и Гу Фаня. На лице Гу Сихси всё ещё играла улыбка, но любой внимательный человек понял бы, насколько она вымучена и безнадёжна.
Гу Фань мрачно хмурился, явно недовольный происходящим. В конце концов, Тан Юй не стал настаивать и кивнул:
— Хорошо, госпожа. Сейчас отвезу вас и господина Гу в особняк «Ди Юань».
— Не нужно везти меня в «Ди Юань». Отвези в дом Гу. У меня там ещё кое-какие дела, — тут же поправила Гу Сихси.
Тан Юй прекрасно понимал: это лишь отговорка. На самом деле Гу Сихси обижена на своего господина и не хочет возвращаться в его дом. Но у него не было права её останавливать, поэтому он лишь сдался:
— Хорошо, госпожа. Сейчас подам машину.
— Давай вместе пойдём, не нужно заранее подавать машину, — сказала Гу Сихси, внезапно ставшая удивительно спокойной и проницательной.
Она прекрасно понимала: Тан Юй хочет опередить их, чтобы предупредить Лу Цзинчэня. А тогда ей будет трудно уехать.
Раз Гу Сихси так сказала, Тан Юй не оставалось ничего, кроме как согласиться. В душе он лишь молился, чтобы его господин сам позаботился о себе.
После ухода Гу Сихси Шэнь Мувань всё ещё прижималась к Лу Цзинчэню, рыдая у него на груди:
— Цзинчэнь, спасибо, что остался со мной. Я так счастлива… Спасибо!
Сердце Лу Цзинчэня будто пронзила игла. Женщина, которую он некогда так страстно любил, теперь плакала, умоляя его о милости, выглядела такой униженной и беспомощной — это вызывало в нём странную грусть.
Но в следующее мгновение перед его мысленным взором возникло нежное, но упрямое личико Гу Сихси. Он уже скучал по ней, хотя они расстались совсем недавно.
Проснулась ли она? Больно ли ей в ноге? Наверняка она проголодалась — ведь днём они так активно занимались… Поела ли она?
Хотя тело его оставалось рядом с Шэнь Мувань, сердце давно улетело к Гу Сихси.
…
Когда Гу Сихси вернулась домой в сопровождении Гу Фаня, мать Гу металась по дому в тревоге. Увидев, что дети вернулись целы и невредимы, она наконец перевела дух.
Но вспомнив, что Гу Сихси тайком сбежала, даже не предупредив никого, гнев матери вспыхнул с новой силой.
Она нахмурилась, резко отвернулась и, не глядя на дочь, села на диван, скрестив руки на груди.
Гу Сихси и Гу Фань поняли: мать очень зла, и унять её будет непросто.
Гу Сихси умоляюще посмотрела на брата, но тот лишь беспомощно пожал плечами. В душе у неё клокотала обида, но она не могла поделиться ею с семьёй — это лишь ухудшило бы впечатление о Лу Цзинчэне.
Гу Сихси потерла виски, глубоко вздохнула и, прихрамывая, подошла к матери. Она села рядом, обняла её за руку и, прижавшись головой к её плечу, ласково заговорила:
— Мама, прости меня. Я поступила плохо, заставила тебя волноваться. Прости, хорошо? Ну пожалуйста?
Мать Гу вырвала руку и отодвинулась на край дивана, упрямо глядя в сторону.
Гу Сихси не сдавалась. Она тоже переместилась ближе и снова обняла мать за руку, продолжая умолять.
Но мать, похоже, решила не прощать дочь так легко и продолжала молчать, хмурясь.
Гу Фань незаметно подал сестре знак. Гу Сихси сразу поняла, что задумал брат. Она резко наклонилась вбок и, схватившись за лодыжку, закричала:
— Ай! Больно! Очень больно!
Услышав стоны, мать Гу тут же обернулась, встревоженно спрашивая:
— Что случилось? Почему вдруг заболело? Ведь только что всё было в порядке!
http://bllate.org/book/8423/774561
Готово:
