Сегодня ночные съёмки — да ещё и на выезде.
В одиннадцать вечера на площадке по-прежнему кипела работа. Серебристый иней покрывал землю, а в воздухе свистел пронизывающий холодный ветер.
Чжэн И, укутанная в пуховик, сидела в зоне отдыха и играла на телефоне, чтобы скоротать время. Её белоснежные пальцы ловко водили по экрану.
Актриса, исполняющая роль наложницы Шушэ, Чэнь Кээр, подошла к ней и звонким голосом спросила:
— Сестра И, на улице же так холодно! Почему ты не сидишь в машине?
Чжэн И улыбнулась и убрала телефон:
— У меня скоро сцена.
Чэнь Кээр училась в выпускном классе школы. Её семья инвестировала в этот сериал, и участие в съёмках для неё было скорее способом набраться опыта. Сама же она была очень похожа на свою героиню — наивная, милая и лишённая высокомерия, свойственного избалованным барышням.
Кээр радостно уселась рядом:
— Тогда я посижу с тобой и поболтаю.
Она указала в сторону съёмочной площадки и с воодушевлением спросила:
— Сестра И, кто тебе больше всех нравится: император, третий принц или пятый принц?
В императорском саду государь шёл впереди, заложив руки за спину, а за ним следовали третий и пятый принцы. Софтбоксы мягко освещали их лица — благородные, с чёткими чертами; высокие фигуры отбрасывали изящные тени на землю.
Согласно оригиналу, императору было двадцать семь лет, и при подборе актёров действительно придерживались этого возраста: оба принца были молодыми красавцами чуть за двадцать, с идеальной симметрией лица и лёгкой долей мужественности.
Чжэн И оперлась подбородком на ладонь:
— Все хороши. Но я думала, в твоём возрасте нравятся парни с лицом первой любви.
Девушки школьного возраста обычно влюбляются в старшеклассников в белых рубашках. Важно не столько, хорошо ли учится парень, сколько то, красив ли он. Такие беззаботные, невинные юноши, источающие аромат юности, обычно пользуются большой популярностью.
Кээр энергично замотала головой и с презрением сказала:
— Не нравятся. Все парни в нашем классе такие ребячливые. Нравишься — так и скажи прямо, зачем ждать три-пять лет? Гораздо лучше зрелые мужчины: понравились друг другу — и сразу в постель. Так гораздо проще.
Чжэн И оцепенела. Её представления о современной молодёжи вновь оказались перевернуты с ног на голову.
Да уж, девочка не из робких!
Кээр понизила голос и шепнула:
— Сестра И, по правде говоря, мне кажется, продюсер Сюй намного красивее всех них. Но мне не нравятся такие холодные типы — я даже боюсь с ним разговаривать.
Чжэн И приподняла веки и, минуя передвижную камеру, перевела взгляд на Сюй Хуая, стоявшего неподалёку.
Её глаза медленно скользнули по его чертам лица — оно было словно высечено из мрамора. На нём были кофейные рабочие брюки, подчёркивающие длинные ноги и идеальные пропорции тела. Форма одежды чётко обрисовывала линию талии.
У него, наверное, есть пресс?
Чжэн И сглотнула, и в голове будто взорвалась бомба.
От неожиданности она даже вздрогнула.
Его обворожительное лицо стало уликой её собственного преступления.
«Холодный, холодный, холодный», — повторяла она про себя, словно заклинание.
— Ты права, — ответила Чжэн И, проглотив все свои фантазии и стараясь звучать убедительно.
*
Глубокой ночью, уже за полночь, съёмки закончились. Все изрядно устали, и Чжэн И приготовила горячий чай с молоком и корзинку с пирожками с бульоном.
— Сегодня все молодцы! Пожалуйста, угощайтесь! — сказала она.
Кто-то сам подходил за угощением, кому-то она лично всё раздавала.
Актёрам повезло: их труд виден на экране, и, отснявшись, они могут уйти домой. А вот команда технического обеспечения получает гораздо меньше, хотя работает дольше.
Все здесь зависят друг от друга.
Чжэн И обошла всех, но Сюй Хуая среди них не оказалось.
Она заметила его ассистента Али и окликнула его:
— Где Сюй Хуай?
Али, зная, что она раздаёт еду, кивнул в сторону:
— Сюй-гэ в комнате отдыха.
— Спасибо.
Чжэн И взяла стаканчик чая с молоком и коробочку с пирожками с бульоном и, сделав несколько поворотов, нашла комнату отдыха.
Дверь была приоткрыта. Она толкнула её и увидела Сюй Хуая, сидящего на стуле, обхватившего голову руками. Он казался страдающим, а на руке и предплечье чётко выступали вены.
— Тебе плохо? — сердце Чжэн И ёкнуло, и она нервно прикусила губу.
Сюй Хуай медленно поднял голову, будто пытаясь разглядеть, кто перед ним. Его лицо было неестественно красным, а губы — бледными.
Он выпрямился, его узкие глаза приподнялись, и холодный, отстранённый взгляд упал на неё:
— Зачем ты здесь?
Чжэн И опустила глаза — его взгляд был словно зеркало, отражающее все её тайные мысли.
Она призналась себе: на самом деле она просто искала повод с ним заговорить. Еда в её руках вдруг стала горячей, как раскалённый уголь.
Собравшись с духом, она подошла ближе:
— Ты голоден? Я принесла еду.
— Сначала выпей чай с молоком, он горячий.
— Этот с малым количеством сахара, не слишком сладкий, — добавила она.
В тёмных глазах Сюй Хуая мелькнула тень. По мере того как она приближалась, до него донёсся лёгкий, приятный аромат.
Голова заболела ещё сильнее.
— Оставь, — произнёс он равнодушно, бросив на неё короткий взгляд и снова опустив глаза. Ему явно было не до разговоров.
Его холодность и отстранённость были очевидны.
Чжэн И заметила, что ему нездоровится, и, вспомнив, как он держался за голову, осторожно спросила:
— У тебя болит голова?
Она обошла его сзади, и в ноздри Сюй Хуая ударил сладковатый цитрусовый аромат. Он уже собрался что-то сказать, но в этот момент её нежные пальцы легли ему на виски — не слишком сильно, но достаточно тепло и мягко.
Тело Сюй Хуая напряглось, а разум на мгновение опустел.
Сначала боль усилилась, но затем начала медленно таять, словно снег под весенним солнцем. Под ярким светом софитов глаза защипало, и он закрыл их.
Чжэн И наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе.
Кожа у него была чистой и светлой, глазницы глубокими, а опущенные ресницы создавали иллюзию мягкости. Нос был изящно изогнутым — по нему, казалось, можно кататься на санках.
Её рука случайно задела его жёсткие чёрные волосы — они действительно кололись.
— Ты училась массажу?
Чжэн И вернулась к реальности, продолжая движения:
— У моего дедушки часто болела голова, и я несколько раз наблюдала, как врач делал ему массаж. Потом научилась сама.
Воспоминания вызвали у неё улыбку.
В тишине комнаты её смех прозвучал особенно отчётливо.
— Над чем ты смеёшься?
Сюй Хуай не видел её лица и чувствовал себя неловко — он не понимал, что вызвало её веселье.
Чжэн И улыбнулась:
— Когда я была маленькой, дедушка, если болела голова и никто не помогал, предлагал деньги. В итоге все научились делать массаж. Теперь на праздниках кто-нибудь обязательно спрашивает: «Дедушка, голова болит? Нужна помощь?»
В тихой комнате её тихий, нежный голос звучал прямо у него в ушах. Его обычно спокойное сердце вдруг забилось быстрее — будто в воду бросили камешек, и от удара пошла рябь по самому мягкому месту.
Боль немного отпустила, и Сюй Хуай открыл глаза:
— Хватит.
Перед ним сияли глаза девушки — яркие, как звёзды на ночном небе.
Настроение у него заметно улучшилось, и он улыбнулся:
— Спасибо.
— Не за что. Это же пустяки.
Чжэн И помассировала уставшие пальцы. Голос её звучал утомлённо, макияж ещё не был смыт, а пуховик болтался на плечах.
— Иди отдыхать!
— Хорошо, — кивнула она, совершенно измотанная после долгого дня.
— Надень нормально куртку, а то простудишься.
От таких слов Сюй Хуая Чжэн И даже растерялась — такого от него не ожидала. Сон клонил её всё сильнее.
Она зевнула и запнулась:
— Ты... не забудь съесть пирожки и выпить чай. Хотя... если не хочешь — ничего страшного.
Её большие чёрные глаза блестели от усталости и надежды. Перед таким взглядом Сюй Хуай не смог отказаться.
— Хорошо. Обязательно всё съем и выпью, — ответил он.
Чжэн И кивнула, довольная ответом, и уголки её глаз изогнулись в тёплой улыбке.
Вся её фигура словно засияла от этой улыбки.
Когда она ушла, в комнате воцарилась тишина. Сюй Хуай взял стаканчик с чаем и на секунду задумался — он почти никогда не пил такой напиток, предпочитая кофе или алкоголь.
Он поднёс соломинку ко рту и сделал глоток. Во рту разлилась сладость, густая и приторная.
Это ещё «не слишком сладкий»?
Сюй Хуай поморщился и с трудом проглотил. Выражение его лица исказилось.
Но через несколько секунд он сделал ещё один глоток.
Не стоит обижать чужую доброту.
На следующий день в обед Чжэн И достала свой ланч — контейнер с отварной капустой. Листья лишь на секунду окунулись в кипяток и были вынуты без единой приправы. Блюдо было безвкусным, как жевать солому.
Она съела всего пару кусочков, когда экран телефона на столе вдруг засветился.
Сюй Хуай: Есть что-то, чего тебе хочется?
[Изображение]
Сколько же тут еды! Глаза Чжэн И загорелись. Она отложила палочки и провела пальцем по экрану.
На белом столе красовался целый пир: острый краб, тушёные свиные рёбрышки, варёные креветочные фрикадельки, мясо по-рыбному, кукуруза с кедровыми орешками, жареная фасоль и суп с яйцом и ламинарией.
Роскошь! Дети из соседней съёмочной группы точно позавидовали бы до слёз.
Её капуста вдруг показалась ещё более безвкусной — хотя, честно говоря, вкуса у неё и раньше не было.
На фоне такого контраста сообщение Сюй Хуая выглядело как откровенное хвастовство.
«Лучше смерть, чем позор!» — подумала она, но перед лицом такого соблазна решила сдаться.
[Да]
[Многое]
Если она правильно поняла, это было своего рода приглашение?
Чжэн И не стала кокетничать и честно написала два ответа.
Сюй Хуай, не выпуская телефон из рук, мгновенно ответил:
[Приходи в мою комнату отдыха]
Вот и всё!
[Хорошо, сейчас]
Чжэн И с радостью согласилась, захлопнула контейнер с капустой и направилась к выходу, не оборачиваясь.
У Сюй Хуая была отдельная комната отдыха с длинным конференц-столом, диваном и кроватью.
Она уже бывала здесь вчера вечером, но сегодняшнее настроение было совсем иным. По пути она встретила нескольких техников, занятых сборкой реквизита. Снаружи она сохраняла спокойствие и вежливо здоровалась, но внутри её сердце бешено колотилось, будто тысяча коней промчалась по груди.
Когда она увидела Сюй Хуая, внутри пронеслась уже целая армия всадников.
Воздух был напоён ароматом еды, и этот стол выглядел ещё аппетитнее, чем на фото.
Сюй Хуай открыл новую коробку с рисом и бесстрастно сказал:
— Садись.
— Ты заказал столько еды?
Стандартный обед на съёмках — четыре блюда и суп. Очевидно, Сюй Хуай устроил себе особое меню.
— Захотелось, — ответил он, как ни в чём не бывало.
— ?
Ладно.
Чжэн И онемела и лишь улыбнулась, демонстрируя выражение лица: «Мне не нравится твой ответ, но я бессильна».
Сюй Хуай усмехнулся, взял маленькую пластиковую ложку и зачерпнул полную порцию кукурузы с кедровыми орешками:
— Многие хвалят это блюдо. Надеюсь, тебе тоже понравится.
— Спасибо, — пробормотала Чжэн И и машинально протянула руку. Её пальцы невольно коснулись его кожи — горячей и живой — и она вздрогнула, быстро схватив ложку и отдернув руку.
Его ладонь была широкой, пальцы длинными — намного длиннее её собственных. Ощутив тепло, оставшееся на ложке от его прикосновения, Чжэн И задержала дыхание и поспешно отправила еду в рот, чтобы отвлечься.
В ложке переливались яркие цвета: жёлтые зёрна кукурузы, мелко нарезанная морковь и огурец, а также кедровые орешки. Блюдо оказалось удивительно ароматным и вкусным.
— Очень вкусно! Просто объедение! — воскликнула она.
Увидев, что ей нравится, Сюй Хуай придвинул всю коробку к ней:
— Ешь побольше.
Чжэн И была приятно удивлена и моргнула. Если бы у неё была возможность оценить его, она бы поставила пять звёзд.
Она опустила голову и исподтишка бросила на него несколько взглядов. Он ел быстро, но элегантно, не издавая ни звука.
Хотя она пришла просто перекусить, через несколько минут Чжэн И уже хотела положить палочки.
Медленно водя палочками по воздуху, она оглядывала блюда — каждое будто манило её. В итоге она попробовала понемногу всё.
Положив палочки, она взяла салфетку и вытерла рот:
— Я наелась.
Сюй Хуай поднял на неё глаза. Рис она почти не тронула, а из блюд отведала лишь несколько. Как она вообще выросла при таком аппетите?
— Цыцы ест больше тебя.
— Цыцы? — в глазах Чжэн И мелькнуло недоумение. Она перебрала в памяти всех знакомых, но такого имени не припомнила.
Сюй Хуай кратко пояснил:
— Собака, которую ты хвалила.
— А, точно! — вспомнила она. Это ведь был его аватар в мессенджере.
Проигнорировав его явное неодобрение, Чжэн И сказала:
— Я сейчас немного ограничиваю себя. Скоро красная дорожка.
http://bllate.org/book/8336/767715
Готово:
