Разговор с ним — и то пустая трата времени? Даже у глиняного Будды есть хоть капля гордости! Сюй Доянь впервые в жизни услышал подобное. Гнев бушевал в груди, но разум оставался удивительно ясным — и в этом ясном сознании зарождалось странное, почти постыдное чувство.
Неужели, прожив всю жизнь в роскоши, он теперь с наслаждением воспринимает любое потрясение, даже оскорбление? Сюй Доянь глубоко вдохнул, чтобы взять себя в руки. «Ещё будет время, — подумал он. — Если я сейчас стану удерживать её, эта девушка, пожалуй, тут же вызовет полицию».
— Тогда иди, — сказал он, нарочито небрежно, и добавил: — Дверь не заперта, выходи сама.
Чжанчжан тут же распахнула дверь и, не оглядываясь, выскочила из машины.
На этот раз Сюй Доянь не стал задерживаться в кампусе, а сразу отправился в роскошный особняк академии Ваньси, заперся в спальне и растянулся на кровати, перебирая в памяти каждую деталь только что состоявшейся встречи.
Чем больше он думал, тем яснее понимал: эта «случайная» встреча прошла крайне неудачно. Возможно, в её глазах всё выглядело как пошлый приставалово богатого придурка, который не добился ничего, кроме презрения? Оставил ли он после себя отвратительное впечатление?
А Чжанчжан тем временем молниеносно ворвалась в библиотеку, сердце колотилось. Не от усталости — её выносливости хватило бы ещё на десяток кругов, — а от неожиданности происшествия.
Три года назад, когда они впервые встретились, Сюй Доянь казался ей просто глуповатым, богатым и красивым парнем — и только. Но сегодня… что-то в его поведении показалось странным. Неужели он действительно психически нездоров? Она даже начала переживать за будущее корпорации Сюй. Может, в выходные сходить в храм и помолиться, чтобы его отец пожил подольше?
И ещё та записка… Если бы её не существовало, можно было бы списать всё на дешёвую отмазку красивого парня, пытающегося познакомиться. Но записка действительно была! Двенадцать цифр на ней, возможно, означали нечто важное — например, пароль от семейного сейфа Сюй?
Значит, надо притворяться, будто ничего не помнит. Ни в коем случае нельзя давать Янь Шао понять, что она запомнила такую длинную последовательность.
У Чжанчжан был чёткий план на день — прочитать определённые разделы в библиотеке. Она лишь на миг отвлеклась, обдумывая случившееся, а затем тут же вернулась к учёбе.
Однако перед ужином на её мессенджер пришло сообщение от Хао Цзина:
«Госпожа Элис, ты сегодня видела Янь Шао в университете?»
Если бы спросил кто-то другой, Чжанчжан, возможно, соврала бы. Но Хао Цзин был её работодателем по контракту, поэтому она ответила честно:
«Да, он узнал мой лимитированный рюкзак и сказал, что ищет важную записку».
«А записку ты нашла?»
Ради собственной безопасности Чжанчжан слегка приукрасила правду:
«Записку давно выбросила. Кто вообще обратит внимание на такую ерунду?»
«Он узнал, кто ты?»
Чжанчжан не стала делать выводов, ограничившись сухим описанием:
«Спросил моё имя. Думаю, он и не запомнит такую мелкую сошку, как я».
«Ты сказала ему своё имя?»
«Зачем? Разве ты не просил изображать богачку? Поэтому я вежливо намекнула, что у него, наверное, с головой не всё в порядке, и выскочила из машины».
Хао Цзин ответил потоком восклицательных знаков, а в конце отправил эмодзи с поднятым большим пальцем:
«Я в шоке. Впервые девушка так холодно обошлась с Янь Шао».
Чжанчжан пожала плечами:
«А как ещё? Ты же не дал мне сценария, так что я импровизировала. Кстати, ты уверен, что у Янь Шао нет психических проблем?»
Хао Цзин не ответил на этот вопрос, а написал:
«Янь Шао только что попросил меня выяснить, на каком ты факультете, как тебя зовут и откуда ты. Но он не дал ни фото, ни имени — только сказал, что у тебя тот самый лимитированный рюкзак LV».
У Чжанчжан отлегло от сердца. Она быстро набрала:
«Значит, всё раскрылось, и мне больше не нужно изображать богачку? Я сейчас верну тебе зарплату за подработку».
Не дожидаясь ответа, она тут же перевела все девять тысяч юаней — трёхмесячный гонорар — обратно на счёт Хао Цзина, надеясь поскорее завершить эту странную сделку и вернуться к нормальной жизни.
Хао Цзин, конечно, не принял перевод — деньги автоматически вернулись бы обратно. Он написал:
«Ха-ха, игра только начинается. Ты отлично справилась, заслуживаешь эту зарплату. Я уже сообщил Янь Шао, что предоставлю ему информацию, соответствующую твоему нынешнему „статусу богачки“».
Чжанчжан мысленно фыркнула: «Похоже, близость портит характер — Янь Шао и Хао Цзин, два больных товарища, друг друга стоят». Но если это их игра, можно немного поучаствовать. Три тысячи в месяц без особых усилий — почему бы и нет? Главное — реже выходить из общежития, проводить вечера в комнате, а днём, когда нет занятий, прятаться в библиотеке. Эти праздные наследники точно не появятся ни в библиотеке, ни в студенческой столовой.
Хао Цзин добавил:
«Чжанчжан, даже если это подработка, не стоит халтурить».
«Ну и проница», — подумала она, удивляясь, как он угадал её намерение. Она отправила милый смайлик и согласилась.
Тем временем Хао Цзин положил телефон. Напротив него, мрачный как туча, сидел сам Янь Шао. Хао Цзин собрал остатки мужества и почтительно доложил:
— Янь Шао, я уже всё обсудил с ней, как вы просили.
Сюй Доянь взял телефон Хао Цзина и перечитал всю переписку. Холодно фыркнув, он сказал:
— Сяо Цзин, не ожидал от тебя такой наглости. Если бы я сам не заметил, как кто-то разбрасывает мои „мусорные пакеты“ по городу, ты бы продолжал молчать до конца дней?
— Янь Шао, простите! Я как раз собирался вам доложить… Вы же видите, я уже всё сделал, как вы сказали!
Хао Цзин чуть не заплакал от страха.
Сюй Доянь закрыл дверь спальни Хао Цзина и, глядя сверху вниз на дрожащего парня, спокойно спросил:
— Так что это за история с „изображением богачки“? Кто затеял — Цинь Кэнь или ты? Говори всё как есть.
Он ведь чётко прочитал каждое слово Чжанчжан в чате.
Хао Цзин и не думал, что та окажется такой прямолинейной — сразу предложила вернуть деньги! Он ещё не объяснил историю с „мусором“, а теперь надо было выкручиваться и с этим. Признаваться, что они наняли для Янь Шао „терапевта по любви“ и устроили ролевую игру с „инструментом“?
Он горько пожалел, что вернулся домой так рано и без Цинь Кэня — теперь Янь Шао поймал его врасплох. Хотя… может, это судьба? Ведь именно случайная прогулка по кампусу привела Янь Шао к Чжанчжан. Увидев её рюкзак и одежду, разве мог он не заподозрить неладное?
Стоп… Что-то здесь не так. Хао Цзин вдруг понял: если бы Янь Шао ничего не замышлял, он бы не намекнул выбрасывать „мусор“ подальше. Получается, всё было спланировано заранее, и сейчас он просто начал собирать плоды?
Если это правда, то сопротивляться бесполезно — он уже в ловушке. Признав своё поражение, Хао Цзин выпалил всё подряд, стараясь при этом героически взять вину на себя и заявить, что Цинь Кэнь лишь последовал за ним, а Лю Шэн вообще ни о чём не знал.
— То есть ты вывалил целый контейнер мусора прямо на её свалку, нашёл ей покупателя, а потом заключил контракт, чтобы она изображала богачку… чтобы использовать её в своей ставке?
— Да! Именно так!
Хао Цзин вдруг осенило — он ухватился за идею и стал развивать её:
— Цинь Кэнь утверждал, что Чжанчжан, обычная торговка мусором, точно не сможет три месяца притворяться богачкой. А я поспорил, что сможет. Если проиграю — буду год застилать ему постель и подавать тапочки.
— А если проиграет Цинь Кэнь?
Сюй Доянь не упускал ни одной детали в выражении лица Хао Цзина. «Ври дальше, — подумал он. — Я специально оставил лазейку, и ты тут же в неё полез. Значит, скрываете что-то ещё».
— Ну… если Цинь Кэнь проиграет… — Хао Цзин запнулся, ведь ставка была лишь отговоркой для Чжанчжан, и никаких условий они не обсуждали. — Он сказал… что если я выиграю, то исполнит любое моё желание, кроме незаконного. Он же всегда такой самоуверенный, считает, что я никогда не выиграю!
— Значит, ты хочешь победить?
— Конечно! Я уже думаю, как его унизить. Он постоянно задирает меня только потому, что выше ростом!
— Раз так, проси моей помощи, — неожиданно оживился Сюй Доянь. — Помочь ей изображать богачку на три месяца — не так уж сложно. Если выиграешь, делим выгоду пополам. Иначе, когда вернётся Цинь Кэнь, я при всех раскрою вашу игру и каждый вечер буду стримить, как ты застилаешь постель какому-нибудь парню.
Этот сценарий Цинь Кэнь как раз и рассматривал: Янь Шао втянётся в ролевую игру, а потом сможет сказать мадам Куан, что это всего лишь безобидная ставка между друзьями.
А дальше… чтобы помочь Чжанчжан, придётся часто с ней общаться.
Если бы она была обычной девушкой, Янь Шао бы не заинтересовался. Но сегодняшняя встреча явно впечатлила его. Только вот надолго ли хватит этой новизны? Хао Цзин чувствовал, что его ума уже недостаточно, чтобы предсказать развитие событий.
Главное — Чжанчжан совсем не похожа на тех девушек, которых они знали раньше.
Хао Цзин, конечно, согласился на условия Сюй Дояня и решил продолжать помогать Чжанчжан играть роль богачки, открывая новую главу игры.
Когда вернулся Цинь Кэнь, всё шло как обычно: трое друзей ели, пили и веселились, ничто не выдавало происходящего.
У Цинь Кэня было полно дел: их новый артист должен был скоро появиться на шоу в столице, и ему приходилось бесконечно договариваться с продюсерами и организаторами, чтобы обеспечить своему подопечному максимум внимания и возможностей.
Вернувшись поздно вечером после целого дня встреч, Цинь Кэнь уже не хотел думать ни о чём. Ему было приятно, что Хао Цзин не лезет со своими проблемами. Даже Янь Шао вёл себя тихо: лишь спросил, кто из них будет сопровождать его на занятия завтра. Узнав, что Цинь Кэнь слишком занят, он назначил Хао Цзина своим сопровождающим на несколько дней. Цинь Кэнь искренне поблагодарил его за это.
Чжанчжан поспешно поужинала и вернулась в общежитие. Все три её соседки уже были в комнате и сгрудились вокруг ноутбука Лу Фэнцзяо, просматривая форум.
Чжанчжан подумала, что объявили что-то важное о занятиях. Но, подойдя ближе, увидела всего лишь фото Сюй Дояня в очках и кепке.
Лу Фэнцзяо воодушевлённо говорила:
— Инъинь, я уже зарегистрировала на форуме новый аккаунт! Дай-ка свой снимок с документами — выложу его! Все там шумят, но никто не может найти фото этого красавчика без очков и кепки!
Дуань Инъинь хоть и ценила внешность мужчин, но предпочитала любоваться втихомолку и не выставлять напоказ. Раньше она даже не давала Лу Фэнцзяо копию своего фото, поэтому и сейчас отказалась:
— Я тогда просто сфотографировала без разрешения. Это некрасиво. Выкладывать такое в открытый доступ — нарушение приватности.
Фэн Гуйцзинь язвительно заметила:
— Инъинь, ну что за жадина! Ведь никто не узнает, кто выложил фото — все пишут анонимно. У тебя же такая редкая находка! Поделись с нами!
— Я тогда тайком сняла. Без его согласия. Это и так плохо. А теперь ещё и хвастаться? Мне кажется, это неэтично и может нарушить его право на частную жизнь, — настаивала Дуань Инъинь. Ведь временная студенческая карта уже выдана самому Сюй Дояню, и если теперь всплывёт чёткое фото с документов, могут возникнуть проблемы с обвинениями в нарушении приватности.
http://bllate.org/book/8318/766427
Готово:
