В тот самый миг, когда включился сигнал прямого эфира, сотрудники киберполиции, неотрывно следившие за сетевой активностью, тоже это заметили. Они немедленно начали определять IP-адрес аккаунта съёмочной группы — и обнаружили его в том самом ущелье, где трансляция оборвалась.
Однако местная полиция уже находилась на месте, но никого не обнаружила.
Ни один телефон и ни один компьютер не могли ни отправлять, ни принимать сигнал — за исключением аппарата Е Ганя, который единственный подключился к прямому эфиру. Все остальные устройства оказались совершенно бесполезны.
Увидев в чате бесконечные вопросы зрителей — «Где вы?» — члены съёмочной группы чуть не расплакались от облегчения и поспешно ответили: «Мы на месте!»
Тем временем по телевизору в том же самом месте журналист сообщал, что полиция активно ищет пропавшую съёмочную группу. Один и тот же пейзаж, две совершенно разные группы людей — но ни одна из них не могла увидеть другую.
Наблюдая за реакцией зрителей в чате, четверо участников и вся команда окончательно впали в отчаяние. Теперь всё стало ясно: именно поэтому никто их не находил.
— Где мы вообще находимся? — воскликнул кто-то. — Неужели попали в разлом времени и пространства?
— Но почему тогда у нас вообще работает трансляция?! — закричал кто-то ещё, уже не в силах сдерживать эмоции, и горько пожалел, что согласился участвовать в этом проекте.
Четверо гостей тоже сожалели, что не отказались тогда решительно, когда съёмочная группа настояла на продолжении съёмок. Теперь о репутации и речи быть не могло — они даже не знали, сколько ещё протянут.
— Может быть, — неожиданно произнёс Е Гань, — стоит просто доснять программу. Тогда, возможно, мы сможем выбраться.
Все повернулись к нему. Его серьёзное выражение лица показывало: он не шутит.
— Подумайте сами: почему вообще нет никакой связи, но при этом работает именно трансляция?
Е Гань внимательно осмотрел четверых гостей, затем перевёл взгляд на каждого члена своей съёмочной команды.
— Возможно, кто-то или что-то именно этого и ждёт — чтобы мы вели прямой эфир. Давайте попробуем.
«Слишком жутко! Эта передача действительно пугающая!» — писали зрители в чате, но многие уже начали соглашаться с Е Ганем и призывали продолжать съёмки!
— Вы продолжаете трансляцию только ради трафика! — вдруг заговорил Ан Хэшо, до этого всё время укрывавшийся одеялом. Из-за раны его голос звучал ниже обычного, но это была не просто хрипота или слабость — сам тембр стал грубым и хриплым, будто изменился полностью.
Многие фанаты всё ещё беспокоились о его состоянии, но немало людей вдруг вспомнили о прежних событиях и не знали, как им быть.
— Ан Хэшо, — спросил Е Гань, вновь направляя внимание на него, — может, теперь ты ответишь зрителям на тот вопрос, на который так и не ответил раньше?
— Если передача и проклята, то лишь потому, что кто-то совершил плохой поступок. Ты ведь этого не делал?
Ан Хэшо вспыхнул от злости:
— Нет! Они сами всё хотели! Просто дружили!
Е Гань посмотрел на него, плотно завёрнутого в одеяло, и вдруг спросил:
— Многие знают, что ты всегда носишь с собой деревянную бирку и никогда её не снимаешь, даже на мероприятиях. Говорят, на ней вырезано какое-то животное.
Сердце Ан Хэшо сжалось:
— Зачем тебе это?
— Только что все видели, как из тебя вырвалась странная тень, похожая… на лису?
— Врёте! Чушь какая! Вам всем померещилось! У вас галлюцинации!
Первой реакцией Ан Хэшо было не удивление, а категорическое отрицание. Все услышали, как дрожит его голос — он явно лукавил и нервничал. Больше он не осмелился ничего говорить и полностью накрылся одеялом.
Фанаты, ещё недавно испытывавшие к нему тёплые чувства, увидев, как их кумир превратился в жалкого черепаху, вдруг почувствовали отвращение. Как они вообще могли любить такого человека?
Е Гань, заметив, как фанатская поддержка в чате стремительно тает, перестал обращать внимание на притворяющегося мёртвым Ан Хэшо.
С тех пор как на Ан Хэшо напали, он полностью утратил ту харизму и обаяние, что делали его топовым идолом. Даже те члены команды, кто раньше относился к нему с симпатией, теперь изменили своё отношение.
— Профессор Цзян, Сыхань, господин Сюй, — обратился Е Гань к остальным трём гостям, — раз уж мы продолжаем программу, давайте поговорим и о ваших секретах.
Все трое молчали, но камеры неотрывно следили за ними. Долгое молчание стало невыносимым, и первой заговорила Вэнь Сыхань.
— Мои данные есть везде в сети, но раз уж вам хочется знать больше, я расскажу подробнее.
Она посмотрела в камеру и начала вспоминать своё прошлое.
Вэнь Сыхань выросла в настоящей бедности. В её семье, кроме неё, были ещё мама, папа и младший брат.
Родители не имели постоянной работы — лишь изредка подрабатывали чем придётся, вели беспорядочную жизнь и постоянно ругались.
— У меня не было ни одного кружка, а плату за учёбу в школе часто задерживали. Но учителя, соседи и работники местного комитета всегда помогали мне и настаивали, чтобы я продолжала учиться.
На лице Вэнь Сыхань появилось спокойное выражение, когда она вспоминала школьные годы.
Хотя многие знали, что она «обычный» участник без связей, мало кто знал подробностей о её семье.
— Позже родители заставили меня самой зарабатывать на учёбу. Я раздавала листовки, работала официанткой в фастфуде, мыла посуду. Встречала и плохих людей, и сверстников, которые меня дразнили.
— Некоторые мальчишки поджидали меня у места работы, чтобы заставить принять признание в любви. В школе одноклассники тайком рвали мои тетради, а в парту подкладывали странные вещи, чтобы напугать меня, и тыкали в меня пальцами.
— Но я не обращала на них внимания.
Вэнь Сыхань спокойно добавила:
— Я не из тех, кто терпит обиды молча. Если становилось совсем невыносимо, я жаловалась учителям, спорила с обидчиками напрямую и даже однажды подралась. После этого все поняли: со мной лучше не связываться.
— Потом кто-то предложил мне попробовать себя в модельном бизнесе или сняться в массовке, и я постепенно вошла в эту профессию.
Она улыбнулась в камеру:
— У кого же нет секретов? Но я действительно прошла этот путь сама. Много лет играла в массовке, получала десятки травм, меня вытесняли из ролей, отбирали части, и я почти не позволяла себе расслабляться все эти годы.
Отвечая на вопросы из чата о слухах — фальшивых образах, конфликтах с агентством, романах с коллегами-актёрами, — она честно объяснила:
— Да, раньше я очень любила есть, но ради съёмок приходится сидеть на диете и почти не трогать вкусное. Да, с некоторыми людьми у меня прохладные отношения, но приходится делать вид, будто мы лучшие подруги. Это, наверное, открытый секрет в шоу-бизнесе.
Затем она игриво подмигнула:
— Я ещё хочу работать в индустрии, так что, пожалуйста, не задавайте слишком много вопросов — не лишайте меня работы!
— Бывали мелкие разногласия с агентством, но они для меня — семья. Они сделали для меня очень многое и защищали от злобы. Я никогда не думала уходить.
— Все эти слухи о романах — ложь. С тех пор как я пришла в профессию, у меня не было ни одного парня. Если кто-то сможет представить доказательства — я немедленно уйду из шоу-бизнеса.
После её рассказа большинство зрителей не нашли, в чём её упрекать. Она действительно казалась трудолюбивой и вдохновляющей звездой.
Когда Вэнь Сыхань закончила, вокруг не произошло ничего странного — она спокойно сидела на месте.
Возможно, с ней и правда всё в порядке?
Е Гань перевёл взгляд на оставшихся двоих гостей и первым обратился к профессору Цзяну:
— Профессор Цзян, теперь ваша очередь рассказать.
Цзян Сюн всегда берёг личную жизнь и редко делился ею даже с коллегами в университете. А теперь ему предстояло выкладывать всё перед всей страной — он был вне себя от раздражения.
— В моём прошлом нечего рассказывать. Обычная семья, никогда не сталкивался с издевательствами. Единственное — учился неплохо, спокойно дошёл до докторантуры и был принят на работу в Университет Цзянъинь.
Цзян Сюн явно не хотел развивать тему, но Е Гань не собирался его отпускать:
— А какие у вас увлечения?
— Чтение.
— Значит, по выходным вы сидите дома и читаете, никуда не выходите и не общаетесь?
Цзян Сюн холодно взглянул на него:
— Именно так.
В этот момент в чате появилось сообщение:
[Раньше хотела спросить: профессору Цзяну тридцать восемь лет, он такой успешный — разве он не женат?]
[Я его студентка. Говорят, он был в браке?]
[Ага, но почему никто никогда не видел его жену и он о ней не упоминает?]
Е Гань, конечно, знал семейное положение каждого гостя — это было в анкетах. Но он знал и больше, чем другие, поэтому не решался прямо задавать вопрос.
В анкете было написано: профессор Цзян — вдовец.
[Профессору Цзяну, конечно, тяжело об этом говорить. Ведь… его жена изменила ему с другим мужчиной и погибла при встрече с любовником.]
Неожиданно эта запись в чате потрясла всех.
У профессора Цзяна такое прошлое?!
Вдруг Цзян Сюн почувствовал боль в шее, будто его укусил какой-то насекомый. Голова закружилась, тело стало тяжёлым.
— Только правоохранительные органы и суд могут решать, виновен ли кто-то и совершил ли преступление, — произнёс он с усилием. — Ни ведущий, ни развлекательное шоу не вправе выступать в роли судей.
— Я подписывал контракт на туристическое шоу, а не на то, чтобы делиться личной жизнью с публикой.
Он прижал ладонь к голове: в ушах зазвенело, будто кто-то дул в них, и мелкие насекомые ползли внутрь, проникая в мозг.
За кадром зрители заметили, что картинка потемнела — на дворе действительно наступал вечер, солнце садилось.
А в кадре профессор Цзян всё ниже опускал голову, будто на плечи легла невидимая тяжесть.
Сказав последние слова, он попытался уйти из кадра, чтобы никто не увидел, как он чешется — это не соответствовало его привычному образу. Но зуд становился невыносимым.
— Мне кажется, меня укусил какой-то паразит или я отравился, — прохрипел он сквозь зубы, обращаясь к персоналу. — Где врач?! Скорее сюда!
Небо в этот момент стало ещё темнее, а температура резко упала.
Полиция, внимательно следившая за трансляцией, уже получила полные досье на всех четверых гостей. Профессор Цзян стал их главным объектом интереса.
Год назад жена Цзян Сюна погибла во время встречи с подругой — ту убили, и убийца до сих пор скрывается.
Полиция не прекращала поисков. В какой-то момент они даже подозревали самого Цзян Сюна, но проверка показала: супруги жили душа в душу, у него не было ни мотива, ни возможности совершить преступление, и никаких улик против него не нашлось.
Тем временем Лу Гоань со своей командой терпеливо ждал в коридоре, когда пациентка в палате проснётся и разрешит им зайти.
Пока снаружи ждали, Линь Лояо на самом деле не спала. Вместе с Сяо Юань и системой она тихонько играла в новую популярную настольную игру «Судьба».
Это карточная игра для трёх–восьми игроков. Каждый в начале получает одну карту Судьбы и соответствующее количество карт Удачи. С помощью карт Удачи можно усиливать свою Судьбу или ослаблять Судьбу других, забирая их карты Удачи.
Сами карты Судьбы бывают разными — хорошими и плохими, но опытный игрок умеет грамотно использовать карты Удачи, чтобы улучшать свою Судьбу, развивать её способности и даже обмениваться картами Судьбы с другими игроками.
Сейчас Линь Лояо держала в руках самую высокую по статусу карту Судьбы и ждала, какую карту выложит система.
А та тайком использовала свой процессор, чтобы просчитать оптимальный ход и повысить шансы на победу! То есть, жульничала!
Наконец, она выложила карту, которую расчёт показал как наилучшее решение, но тут же увидела, как хозяйка спокойно разыграла почти невозможную контркарту и улыбнулась:
— Ты проигрываешь.
http://bllate.org/book/8298/764950
Готово:
