Аньло, всё ещё терзаемая мыслями о том, как ей встретиться с Гу Шэньсином, даже не заметила, что попала в ловушку.
Только что у реки она наконец привела свои мысли в порядок. Неважно, пойдёт она или нет — задание всё равно останется. Оно никуда не исчезнет.
Ну и что, что он немного постарел? В конце концов, ведь именно она его растила! Чего бояться? Просто прошло уже пять лет… Неужели А Шэнь до сих пор помнит её?
При мысли о своём тогдашнем тайном уходе в груди вдруг защемило от грусти.
Она плеснула себе в лицо холодной воды и строго приказала себе: «Не думай об этом! Ни в коем случае!»
И вот так они отправились в путь.
Хотя Аньло и не привыкла разговаривать с мужчинами, с девушками она легко находила общий язык — особенно сейчас, после пятилетнего пробела. Столько всего она не знала!
— Сяохуань, а что вообще происходит с этими беженцами? — спросила она. По идее, если Гу Шэньсин, этот злодей, больше не у дел, а Тан Хэнчжи всё ещё управляет страной, то государство должно процветать, а не выглядеть так, будто народ изнывает от голода и лишений.
Сяохуань иногда искренне удивлялась: неужели Аньло вовсе не отсюда? Как можно ничего не знать! Но, вспомнив о том, что она и её госпожа собираются сделать с Аньло, девушка чувствовала некоторую вину и потому терпеливо объяснила ей нынешнюю ситуацию в стране.
— Несколько лет назад в Чжоу появилась развратница-наложница, погубившая государство, и великий даосский наставник, который знал лишь одно — как общаться с бессмертными и искать эликсиры. Говорят, этот наставник ужасно безобразен: острый нос, клыки торчат. И самое главное — он невероятно суеверен: ищет Жемчужину Воскрешения, тратит тысячи золотых на пилюли бессмертия, да ещё и требует жертвовать ему мальчиков и девочек. Уже год по всей империи Чжоу царит голод. Люди говорят, что это небеса карают Чжоу за грехи наставника. Но правитель глуп и слушает только ту развратницу. А ведь ходят слухи, что наложница и наставник — заодно, даже любовники, но правитель им не верит.
От такого рассказа у Сяохуань пересохло во рту, и она с жадностью выпила воду, которую протянула ей Аньло.
«Наставник? Развратница?» — Аньло слушала, раскрыв рот. «Какой ещё сюжет? Неужели я попала не в ту книгу? Получится ли у меня вообще выполнить задание?»
Увидев её наивное, почти деревенское выражение лица, Сяохуань почувствовала долг рассказать подробнее о ситуации в столице и о злодеяниях наложницы — как она убивала верных чиновников, строила Башню Лунной Ночи, истощала казну и народ ради своих прихотей.
Ведь всё это напрямую касалось Аньло: ведь её госпожа должна была выйти замуж именно за этого жестокого великого наставника.
Услышав это, Аньло ещё больше встревожилась — её нежное личико сморщилось от тревоги.
«Ничего страшного, — успокаивала она себя. — Как только я доберусь до столицы и найду А Шэня, он обязательно справится с этим наставником!» Она сжала кулачки.
Так, то двигаясь, то отдыхая, они приближались к столице. Сердце Аньло трепетало от волнения и тревоги: как же А Шэнь жил все эти годы без неё?
Это была обычная ночь.
Аньло крепко спала и совершенно не заметила, как два подозрительных силуэта крадутся к ней.
— Госпожа, точно надо так поступить? — Сяохуань дрожащими руками держала порошок и медленно приближалась к спящей Аньло.
Невеста крепко сжала палку и при свете луны взглянула на Аньло, которая спала, как младенец. Ей было жаль, но, вспомнив о женихе — настоящем демоне в столице, — она собралась с духом:
— Мой двоюродный брат ждёт меня. Это мой последний шанс. Я должна сбежать с ним. Иначе, если выйду замуж за этого человека, мне не жить.
Аньло почувствовала какое-то движение рядом и едва открыла глаза, как тут же получила сильный удар по голове и потеряла сознание. Сяохуань, увидев, что Аньло без сознания, быстро влила ей в рот порошок, залила водой и убедилась, что тот полностью проглотился.
— Этот порошок заставит её спать три дня. Быстро переодевайся и беги! — сказала невеста, торопливо снимая с себя свадебный головной убор и алый наряд и надевая их на Аньло. К тому времени, как они закончили, луна уже стояла высоко в небе.
Закончив всё, они уложили Аньло в паланкин вместе с её странным чёрным рюкзаком.
На следующее утро паланкин вовремя отправился в путь и покачивался по дороге к столице.
*
Далеко, в столице, в резиденции великого наставника.
Завернутый в чёрную маску человек почтительно доложил склонившемуся над рисунком мужчине:
— Наставник, дочь семьи Е убежала!
— И что? — Он даже бровью не повёл, будто ничто не могло отвлечь его от рисования.
Маскированный мужчина, видя вокруг комнаты десятки портретов прекрасных женщин, на мгновение замялся, не зная, стоит ли продолжать.
— Если не скажешь — проваливай, — холодно бросил наставник. Ему не терпелось, когда его отвлекали, особенно во время рисования.
— Я видел, как дочь семьи Е подменила себя другой девушкой и посадила её в паланкин. Та… та девушка показалась мне знакомой — очень похожа на женщину с ваших портретов. И ещё у неё был странный чёрный рюкзак, — дрожащим голосом закончил Чанфэн, чувствуя, как холодный пот выступил у него на лбу под давлением ауры наставника.
Он не осмеливался поднять голову — вдруг услышал внезапный хруст: наставник сломал кисть.
— Вон, — коротко приказал тот.
Чанфэн с облегчением вышел.
Это уже пятая невеста великого наставника. Каждый раз чиновники со всей страны, желая заручиться его расположением, подбирали самых красивых девушек и отправляли их в паланкине под видом свадьбы — на самом деле просто преподносили ему игрушку. Но каждый раз по дороге в столицу случалась какая-нибудь беда: невесты погибали. Отсюда и пошла молва, что наставник «приносит смерть жёнам». Чанфэн презрительно фыркнул: мечтать стать наложницей великого наставника? Сначала спросите у той женщины с портретов! Хотя сегодняшняя подмена действительно поразительно похожа на неё — девять из десяти черт лица совпадают.
Когда Чанфэн ушёл, в комнате снова воцарилась тишина.
Свечи мерцали, отбрасывая на стену дрожащую тень. Наконец мужчина поднял голову от стола. Его черты были острыми, как лезвие.
Если бы Аньло была здесь, она бы сразу узнала в нём того самого мальчика, которого сама растила. Только теперь он выглядел куда более суровым.
Он старался сохранять спокойствие, но дрожащие руки выдавали его волнение. Портрет красавицы, который он только что испортил, аккуратно убрал в ящик.
Он так долго ждал этого дня. Пальцы его скользнули по сотням рисунков, созданных за пять лет: женщина то плачет, то смеётся, то капризничает — но всегда одна и та же.
— Аньло, ты вернулась? На этот раз я тебя больше не отпущу, — прошептал Гу Шэньсин, уголки губ дрогнули в улыбке. Он вышел из дома, ведя за собой коня.
Аньло, всё ещё без сознания в паланкине, понятия не имела, что человек, о котором она так мечтала, вот-вот окажется у неё перед глазами. Услышав, что Аньло, возможно, вернулась, Гу Шэньсин не смог сдержать нетерпения.
Он мчался на полном скаку и перехватил паланкин за десять ли до столицы. Под лунным светом он осторожно приподнял занавеску, дрожащей рукой снял алый покрывало и увидел то самое лицо, не изменившееся за пять лет.
В душе его всё успокоилось.
— Я так скучал по тебе, Аньло, — нежно прикоснулся он щекой к её волосам.
Теперь он был абсолютно уверен: это она. Ведь только Аньло могла остаться такой же молодой за пять лет. Он уже не тот семнадцатилетний мальчишка, ничего не умеющий удержать. Теперь у него есть власть, богатство, всё в его руках. Он обязательно удержит её.
Правда, вспомнив обо всём, что натворил за эти годы, он засомневался: а вдруг Аньло захочет убить его мечом?
«Неважно. Сначала заберу её», — решил он, прикидывая вес Аньло на руках. «Всё так же лёгкая».
Но, сделав пару шагов, вдруг вернул её обратно в паланкин и крепко привязал к сиденью верёвкой, которую всегда носил с собой. Обмотал много раз — надёжно, чтобы не поранилась, но и не сбежала.
Вспомнив её острый язычок, Гу Шэньсин решил дополнительно заткнуть ей рот платком. Убедившись, что всё готово, он наконец перевёл дух: «Теперь не убежишь. Никогда».
«Разве свадьба — проблема? Я и так “похоронил” кучу невест. Пора, чтобы в доме появилась хозяйка».
Без сознания Аньло не знала, что скоро встретится с Гу Шэньсином — и место этой встречи станет для неё полной неожиданностью.
Она очнулась только через три дня. Открыв глаза, увидела над собой алый шатёр паланкина. Попыталась пошевелиться — и обнаружила, что связана по рукам и ногам. В панике она принялась бить ногами по стенкам паланкина, но никто не обращал внимания. Паланкин размеренно катился вперёд. Аньло заплакала — слёзы и сопли текли по лицу. За окном гремели хлопушки, музыка и барабаны играли так громко, будто весь город должен был знать: сегодня великий наставник берёт себе жену.
Вся столица была украшена алыми лентами. Праздник бушевал. Слуги у паланкина горстями разбрасывали серебряные монеты и сладости, и народ с восторгом рвал их из рук.
Эта свадьба была устроена с невиданной пышностью — разве что свадьба императора с той самой развратницей могла сравниться с ней.
Конечно, всё это Гу Шэньсин приказал подготовить ночью, как только узнал, что в паланкине — Аньло.
— Неужели великий наставник всерьёз решил жениться? — спросил пожилой мужчина лет пятидесяти, поглаживая бороду, сидя на втором этаже трактира.
— Такая пышность… Похоже, что да, — ответил чиновник в официальной одежде.
— Неужели он наконец отпустил прошлое? — снова потёр бороду собеседник. Приглядевшись, можно было узнать в нём Тан Хэнчжи — того самого Тан Хэнчжи, которого Аньло подобрала на дороге десять лет назад.
А тем временем сам Гу Шэньсин нервно ожидал у резиденции.
Когда паланкин подъехал, он сквозь грохот хлопушек услышал тихие всхлипы внутри. «Неужели напугал её?» — мелькнула мысль, и он почувствовал раскаяние. Но тут же вспомнил, как Аньло исчезла в метели, и снова сжал челюсти.
Не дожидаясь, пока сваха скажет «пни паланкин», он сам откинул занавеску и вынес Аньло на руках.
Аньло, рыдавшая в три ручья, вдруг почувствовала, что паланкин остановился. Услышав голоса свах, она поняла: бежать невозможно. И заплакала ещё громче.
— Не плачь, — прошептал тёплый голос, и она ощутила себя в крепких объятиях. Сквозь щель в покрывале она увидела алый свадебный наряд того же цвета, что и на ней.
«Это… жених!» — поняла она и зарыдала ещё сильнее. Она же не хочет выходить замуж! Она даже не знает, за кого её выдают! Как же всё плохо!
Окружающие ахнули: неужели это тот самый безжалостный и холодный великий наставник? Когда это он стал таким нежным? Да ещё и уголки губ приподнялись! Неужели ледяное сердце наконец растаяло?
Гости смотрели, ошеломлённые, будто узнали нечто невероятное.
Обычно никто не осмеливался шуметь на свадьбе великого наставника — все знали, какой он жестокий. Даже церемония бракосочетания прошла странно: наставник сам нес невесту, не выпуская из рук, будто та вот-вот исчезнет.
Люди, видя, что невеста связана по рукам и ногам, кивали друг другу: «Ясное дело — это не свадьба, а насильственный захват. Интересно, сколько проживёт эта? Все предыдущие невесты погибли ещё до столицы: кто сбежал, кто повесился… Ни одна не дожила».
Если бы Гу Шэньсин знал их мысли, он бы всех перерезал. Какая смерть? Его Аньло будет жить сто лет!
Когда он внёс Аньло в спальню, её голос уже осип — плакать сил не было. «Неужели я вышла замуж? Мне же всего восемнадцать! Это же безумие!»
Чувствуя, как Гу Шэньсин приближается, она задрожала, как осиновый лист.
— Э-э… Отдохни немного. Я сейчас вернусь, — нарочно понизил он голос, боясь, что она узнает его.
На самом деле он зря переживал: когда Аньло ушла, Гу Шэньсин был ещё в переходном возрасте, и у него был хриплый, дребезжащий голос. Сейчас же его тембр стал глубоким и бархатистым.
http://bllate.org/book/8286/764147
Готово:
