Линь Хун бросила на Гу Цинцзюнь недовольный взгляд и вздохнула:
— Хотела тебя утешить, а сама вместо этого получила полный рот чужой любви.
Когда на стол подали еду, даже Гу Цинцзюнь остолбенела. Цэнь Цзинъюй приготовил целых шесть блюд! Каждое — аппетитное, ароматное и безупречно оформленное. Ни одно из них нельзя было сделать быстро. Она и представить не могла, что Цэнь Цзинъюй, казавшийся человеком, никогда не касавшимся кухонной утвари, окажется таким мастером: и в светском обществе держится достойно, и за плитой умеет работать.
Линь Хун с кислой миной произнесла:
— Другим хватает просто выйти на улицу — и сразу находят идеального мужчину. А я хоть с десятью фонарями и огненными глазами его не сыщу.
Она толкнула Бай Сяоцуна:
— Скажи, старина Бай, разве у меня нет обаяния?
У Линь Хун было изящное личико с острым подбородком, алые губы и белоснежные зубы, а ещё — томные миндалевидные глаза. Одним лишь этим взглядом она могла увести мужское сердце. Мужчин вокруг неё никогда не было в дефиците, но среди них так и не нашлось того, кто бы ей понравился.
Бай Сяоцун лишь улыбнулся, ничего не сказал и перевёл взгляд на Гу Цинцзюнь. В его ясных глазах всегда теплилась нежность, способная согреть чужую душу.
Линь Хун нахмурилась и сильно толкнула его:
— В твоих глазах Гу Цинцзюнь всегда остаётся лучшей!
В ту же секунду температура в комнате будто упала. Линь Хун моргнула и про себя выругалась — сболтнула лишнего.
Цэнь Цзинъюй взял руку Гу Цинцзюнь в свою, и в его взгляде застыла неразбавленная нежность.
— Моя Цинцзюнь действительно лучшая, — мягко сказал он.
Гу Цинцзюнь прищурилась от улыбки, и в груди у неё защекотало от сладости.
А у Бай Сяоцуна постепенно исчезла улыбка, и он опустил глаза.
Обед прошёл довольно спокойно.
После еды мыть посуду досталось Гу Цинцзюнь. Цэнь Цзинъюй нежно завязал ей фартук и поцеловал в щёку. Гу Цинцзюнь смутилась и покраснела.
Пока она стояла у раковины, Линь Хун вошла на кухню с яблоком в руке, прислонилась к мраморной столешнице и бросила взгляд в сторону гостиной.
— Гу Цинцзюнь, ты правда полностью забыла Хэ Цзыханя?
Руки Гу Цинцзюнь замерли над посудой. Она обернулась и посмотрела в гостиную: Цэнь Цзинъюй сидел на диване, скрестив ноги, всегда элегантный и невозмутимый.
— Возможно, когда-нибудь забуду, — ответила она с улыбкой.
Линь Хун косо на неё взглянула и фыркнула:
— Похоже, ты снова попала впросак.
Гу Цинцзюнь лишь улыбнулась, не говоря ни слова, но в голове уже всплыл нежный взгляд Цэнь Цзинъюя.
— Гу Шуяо — далеко не простушка, да и вся семья Гу полна таких. Тебе вообще не следовало возвращаться. Если бы не вернулась, сейчас, скорее всего, была бы замужем за Бай Сяоцуном.
— Ты что несёшь! — Гу Цинцзюнь толкнула Линь Хун локтем. — Я всегда считала его своим старшим братом.
— Старшим братом? — Линь Хун откусила яблоко и невнятно пробормотала: — Только вот он тебя никогда сестрой не воспринимал. Ты знаешь, после того как ты начала встречаться с Хэ Цзыханем, он напился до беспамятства и плакал всю ночь.
— Врешь ты всё это, — Гу Цинцзюнь рассмеялась. — Он всегда относился ко мне как к младшей сестре. Да и когда Хэ Цзыхань начал за мной ухаживать, именно Бай Сяоцун сказал, что можно встречаться.
Линь Хун покачала головой:
— Этот мир стал слишком запутанным. Я уже ничего не понимаю.
С этими словами она вышла из кухни, жуя яблоко. Руки Гу Цинцзюнь замедлились, и она тайком посмотрела в гостиную на расслабленно сидящего Бай Сяоцуна. Вспомнив слова Линь Хун, она почувствовала лёгкое недомогание.
«Неужели он… испытывает ко мне чувства? Невозможно».
В гостиной.
Цэнь Цзинъюй слегка улыбнулся:
— Скажите, господин Бай, чем вы занимаетесь?
На лице Бай Сяоцуна тоже играла лёгкая улыбка:
— Я врач. Раз вы парень Цинцзюнь, зовите меня просто Бай Сяоцун.
Цэнь Цзинъюй лишь слегка кивнул и больше не заговаривал.
Бай Сяоцун тоже замолчал. В гостиной воцарилась тишина, словно глухая полночь.
Линь Хун не выдержала такой атмосферы, включила телевизор и уставилась на очередную мелодраму. Как только зазвучал голос из экрана, ей сразу стало легче.
Только Гу Цинцзюнь, дурачок, не замечала чувств Бай Сяоцуна. Любой другой человек сразу бы понял. Цэнь Цзинъюй, конечно, всё видел — и теперь смотрел на Бай Сяоцуна с откровенной враждебностью.
Раньше, когда Бай Сяоцун приезжал в Наньчэн, он всегда останавливался у Гу Цинцзюнь: она спала в кровати, а он — на диване. Они росли вместе с детства, поэтому особых условностей между ними не было.
Но теперь всё изменилось. Цэнь Цзинъюй был здесь, и Бай Сяоцуну даже на диване переночевать не светило.
Когда стемнело, Линь Хун предложила:
— Пойдём, старина Бай, пойдём ко мне.
Гу Цинцзюнь тут же выпрямилась и с хитринкой посмотрела на них двоих.
Линь Хун ткнула её в лоб:
— Не строй из себя умницу. Мне он неинтересен. Просто боюсь, что он ночью окажется на улице.
Бай Сяоцун не стал отказываться и встал:
— Цинцзюнь, я пойду.
Гу Цинцзюнь кивнула и проводила его до двери. Подойдя ближе, она встала на цыпочки и тихо прошептала ему на ухо:
— Знаешь, Линь Хун — совсем неплохая.
Цэнь Цзинъюй, шедший следом, снова почувствовал, как взгляд его потемнел. Позже он обязательно «проинструктирует» Гу Цинцзюнь.
Гу Цинцзюнь с детства была близка с Бай Сяоцуном, поэтому никогда не стеснялась проявлять перед другими нежность к нему — ведь для неё он всегда оставался старшим братом.
Бай Сяоцун лишь слегка улыбнулся, растрепал ей волосы и сказал:
— Береги себя. Пока я рядом — можешь быть спокойна.
Эти последние слова снова придали Гу Цинцзюнь уверенности, и она энергично кивнула.
Она проводила Бай Сяоцуна и Линь Хун до лифта и только потом вернулась домой.
В лифте Линь Хун скрестила руки на груди и прислонилась к стене кабины:
— Скажи, старина Бай, тебе не жаль?
Бай Сяоцун лишь чуть приподнял уголки губ и ничего не ответил.
Как только они ушли, Цэнь Цзинъюй сжал руку Гу Цинцзюнь сильнее. Та поморщилась и удивлённо посмотрела на него:
— Больно.
Цэнь Цзинъюй бросил на неё короткий взгляд, но тут же ослабил хватку — причинить ей боль он не мог.
Он быстро потянул её обратно в квартиру, захлопнул дверь и прижал Гу Цинцзюнь к стене, не дав сказать ни слова. Его поцелуй был требовательным и жадным, но при этом не причинял боли — скорее, наполнял нежностью.
Тело Гу Цинцзюнь постепенно обмякло. Цэнь Цзинъюй подхватил её за талию, приподняв, чтобы ей было удобнее.
Только когда дыхание Гу Цинцзюнь изменилось, он неохотно отпустил её губы. Прижав лоб к её лбу, он дышал так близко, что его тёплое дыхание касалось её лица, источая тот же свежий аромат, что и всё его тело.
Большим пальцем он нежно погладил её пунцовую губу, и его взгляд снова стал глубоким и тёмным.
— Ни на кого другого смотреть не смей. Только на меня! — властно произнёс он.
Теперь Гу Цинцзюнь поняла, почему он внезапно её поцеловал — ревновал. Внутри у неё защекотало от сладости.
— Но ведь Бай Сяоцун — мой старший брат, — сказала она, едва сдерживая смех.
— Правда? — протянул он, намеренно растягивая последний слог, и слегка надавил пальцем на контур её губ.
— Честно-честно, — заверила она с особой убедительностью.
— Даже братьям нельзя. В твоих глазах должен быть только я, — проговорил он медленно, словно объявляя своё право собственности.
Гу Цинцзюнь улыбнулась, обвила руками его шею и встала на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо:
— В моих глазах есть только ты.
Это, пожалуй, были первые слова любви, которые она сказала Цэнь Цзинъюю. Щёки её раскраснелись до корней волос, и она попыталась отстраниться.
Но Цэнь Цзинъюй не дал ей уйти — крепко обнял и снова прильнул к её губам.
На этот раз поцелуй был не требовательным, а нежным и томным. Он почувствовал её ответную нежность, и руки его сжались сильнее, будто хотел вобрать её в себя целиком.
Когда Гу Цинцзюнь совсем обессилела от поцелуев, Цэнь Цзинъюй осторожно усадил её на диван и поцеловал в лоб. Его улыбка стала откровенно соблазнительной.
Гу Цинцзюнь спрятала лицо в подушку дивана. «Ведь это всего лишь поцелуи… Почему после каждого раза я чувствую себя так, будто совершила что-то постыдное и совершенно обессилела?»
— Отдыхай пока. Я пойду приму душ, — прошептал Цэнь Цзинъюй ей на ухо.
Она ещё глубже зарылась в диван, чувствуя себя как страус, прячущий голову в песок.
Каждый раз, видя её застенчивость, Цэнь Цзинъюй становился особенно доволен собой. Он встал и направился в ванную.
Возможно, для Гу Цинцзюнь Бай Сяоцун и был просто старшим братом, поэтому она не замечала его истинных чувств.
Но с самого первого взгляда Цэнь Цзинъюй понял: чувства Бай Сяоцуна к Гу Цинцзюнь — далеко не братские. Его интуиция редко ошибалась.
Когда Цэнь Цзинъюй вышел из душа, Гу Цинцзюнь всё ещё сидела на диване в той же позе, не шевелясь. У него на миг сердце замерло.
Он подбежал, обнял её и встревоженно позвал:
— Цинцзюнь! Цинцзюнь!
Гу Цинцзюнь сонно открыла глаза:
— Я уснула?
Сердце Цэнь Цзинъюя наконец успокоилось. Он крепко прижал её к себе — на мгновение ему показалось, что с ней что-то случилось, и он чуть не сошёл с ума.
Его кожа всё ещё была влажной от душа, и капли воды упали на лицо Гу Цинцзюнь, холодя её кожу и прогоняя сонливость.
Кожа Цэнь Цзинъюя была тёплой, но чем дольше Гу Цинцзюнь прижималась к нему, тем сильнее чувствовала жар. Её лицо раскраснелось ещё больше.
Она поспешно отстранилась:
— Я пойду в душ!
Но в спешке не заметила стул и больно ударилась ногой. От резкой боли она вскрикнула.
Цэнь Цзинъюй покачал головой, но уголки его глаз уже смеялись.
Когда Гу Цинцзюнь вышла из ванной, Цэнь Цзинъюй уже лежал на её кровати. Вспомнив все события прошлой ночи, она снова покраснела.
— Я… я посплю на диване, — сказала она и потянулась к шкафу за одеялом.
Цэнь Цзинъюй отложил блокнот, который читал, и бросил на неё холодный, хотя и притворный, взгляд.
— Спим вместе! — решительно заявил он, встал и поднял её на руки.
Гу Цинцзюнь испугалась его внезапного движения и инстинктивно обхватила его шею, прижавшись к нему всем телом.
Холод в глазах Цэнь Цзинъюя тут же сменился тёплой улыбкой:
— Вот так и надо быть послушной.
Щёки Гу Цинцзюнь снова вспыхнули. Казалось, каждый раз, когда она была рядом с Цэнь Цзинъюем, она становилась особенно застенчивой.
Цэнь Цзинъюй бережно уложил её на кровать, укрыл одеялом и лёг рядом, обняв за тонкую талию.
Он повернулся и поцеловал её в переносицу, затем снова взял блокнот.
Когда Гу Цинцзюнь увидела содержимое блокнота, она остолбенела, а потом резко вырвала его из рук Цэнь Цзинъюя.
— Откуда у тебя это?! — воскликнула она. Это был её дневник.
Цэнь Цзинъюй улыбнулся, глядя на её смущение:
— Ты сама оставила его на тумбочке. Разве не для меня?
— Нет! — вырвалось у неё. Она и сама не помнила, когда положила его туда.
Цэнь Цзинъюй провёл пальцами по её мягким волосам, и в глазах его читалась бесконечная нежность:
— Оказывается, моя Цинцзюнь до сих пор не знает, как правильно строить отношения.
В её дневнике почти не было личных записей — скорее, это были записи о работе.
Скорее всего, это был не дневник, а рабочий журнал.
Чаще всего там упоминался Хэ Цзыхань, но лишь мимоходом: «сегодня пообедали вместе», «работали вместе».
Больше всего — просто совместные обеды или работа, без глубоких разговоров. Лишь однажды Цэнь Цзинъюй прочитал, что Хэ Цзыхань проводил её домой и слегка обнял.
— Ну и что? — Гу Цинцзюнь покраснела и встала с кровати, чтобы спрятать дневник. Повернувшись к Цэнь Цзинъюю, она строго сказала: — Впредь не смей читать!
http://bllate.org/book/8240/760743
Готово:
