При тусклом свете он нахмурил брови, ресницы его слегка дрожали, губы побледнели, а на лбу выступил мелкий пот.
— Сюйгэ? — тихо окликнула его Фу Чжиюй, не отрывая взгляда от его бледного лица.
Помедлив немного и охваченная всё более тревожным предчувствием, она осмелилась протянуть руку и осторожно коснуться его лба.
Жар, исходивший от него, обжёг её пальцы. Во сне Фу Суйчжи почувствовал прохладу её прикосновения, что принесло облегчение, и машинально сжал её руку, не давая убрать.
Фан Жуй всё это время ждал у дверей, но, услышав испуганный возглас принцессы, наконец решился заглянуть внутрь и тут же отправил придворных за главным врачом.
Врач Ван явился очень быстро. Увидев, что принцесса совершенно здорова и спокойно сидит рядом, он невольно спросил:
— Ваше высочество плохо себя чувствуете?
Щёки Фу Чжиюй ещё не успели потерять румянец, и она сердито бросила ему взгляд:
— Не я!
Больной Фу Суйчжи всё ещё не отпускал её руку. Лишь когда Фан Жуй подсунул ему вместо неё холодный влажный платок, рука принцессы была наконец освобождена.
*
Глубокой ночью в покоях по-прежнему горел свет.
Фу Суйчжи медленно пришёл в себя, голова раскалывалась от боли. Смутно помнилось, что он слышал голос Фу Чжиюй, но, открыв глаза, не увидел её — рядом дежурил лишь Фан Жуй.
Увидев, что император проснулся, Фан Жуй поспешно поднёс ему чашу с водой.
Не дожидаясь вопроса, он уже пояснял:
— Уже далеко за полночь. Принцесса отдыхает во внешней комнате.
Заметив недовольство в глазах государя, Фан Жуй мягко добавил:
— Мы не осмеливались входить без разрешения… К счастью, именно принцесса заметила, что вам нездоровится.
Он хитро прищурился:
— Может, прикажете перенести её ложе сюда?
— Нет, — ответил Фу Суйчжи равнодушно. — Ночью буду кашлять — разбужу её. Что сказал врач?
— Ван-дафу объяснил, что вы простудились от сквозняка днём, и жар подскочил так резко, потому что обычно вы здоровы как бык и никогда не болеете. Отдохнёте пару дней — и всё пройдёт.
Фан Жуй говорил правду: император всегда был крепким, но сегодня упрямо стоял на ветру, не желая уходить в помещение. Слуга так и не понял, зачем его господину понадобилось часами мерзнуть на холоде. Если нужно было дождаться принцессу, разве нельзя было просто зайти внутрь и послать за ней гонца?
Фу Суйчжи протянул руку к фарфоровой чаше, но тут заметил, что всё ещё держит тот самый мокрый платок.
— Это… — Фан Жуй замялся. — Когда вы потеряли сознание, вы никак не хотели отпускать руку принцессы, так что мне пришлось…
Он не договорил: император уже встал с постели. Фан Жуй не успел даже подать ему руку — государь шагнул вперёд, и слуга остался позади. Шаги Фу Суйчжи были твёрдыми, совсем не похожими на шаги человека, измученного лихорадкой.
Девушка спала крепко, прядь волос прикрывала половину лица, уголки губ чуть приподняты.
— Принцессе тоже было нелегко ухаживать за вами ночью… — тихо пояснил Фан Жуй.
Фу Суйчжи сразу понял, что слуга просто прикрывает её. На полу торчал уголок книги — император аккуратно вытащил томик, который девушка придавила щекой, оставив на ней красный след.
Фан Жуй промолчал, опустив глаза: улика налицо.
*
Фу Чжиюй не помнила, когда именно заснула. За стеной тихо булькал отвар на маленькой печке — этот звук убаюкивал лучше колыбельной.
Она смутно помнила, что не дочитала книгу до конца, и теперь, ещё не открывая глаз, потянулась, чтобы найти её и убрать.
Пальцы коснулись чего-то мягкого и тёплого. Под ладонью ощущалась гладкая шелковистая ткань, которая слегка поднималась и опускалась.
Предчувствуя беду, Фу Чжиюй медленно приоткрыла один глаз.
— Проснулась? — раздался над ней голос Фу Суйчжи.
Тело её мгновенно окаменело: она только что прикоснулась к полуоткрытому халату Фу Суйчжи.
— Я… — запнулась она, растерянно садясь на постели. — Я ведь вчера…
— Вчера ты спала на кушетке во внешней комнате, — подхватил он. — Когда я зашёл, ты уже почти свалилась с неё.
Он уже сидел, опершись на подушки, и, кроме бледности, больше не выглядел больным.
Щёки Фу Чжиюй вспыхнули:
— Я уснула, потому что ухаживала за тобой!
Она пыталась оправдаться, но взгляд упал на книгу в его руках — ту самую, которую она читала накануне. Румянец на лице стал ещё ярче: её ложь раскрыта.
Фу Суйчжи невозмутимо наблюдал за ней.
Фу Чжиюй потянулась за книгой, оперлась локтем и наклонилась вперёд.
Чёрные пряди волос упали на плечи и шею, скользнув по его телу. От девушки исходил лёгкий, едва уловимый аромат.
Она схватила томик, но в этот момент почти полностью оперлась на Фу Суйчжи.
Лишь осознав это, она заметила, что его рука лежит прямо на её поясном шнурке. Она не могла понять, что вызвало жар в её щеках — повышенная температура тела императора, тёплый подогрев пола или то и другое вместе.
Инстинктивно она попыталась опустить взгляд, ресницы задрожали. Лицо государя было совсем близко, его тёплое дыхание касалось её уха и шеи, смешиваясь с горьковатым запахом лекарств.
В уголках губ Фу Суйчжи играла усмешка, а в глазах читалась откровенная насмешка.
— Сюйгэ… — выдавила она, в отчаянии прикрывая ладонью его лицо, чтобы избежать его пристального взгляда. — Жар уже не такой сильный. Позову Ван-дафу, пусть ещё раз осмотрит вас.
Вырвав книгу, она стремительно соскочила с постели, и вся сонливость как рукой сняло.
Фу Суйчжи не стал её останавливать.
Умывшись, Фу Чжиюй всё ещё чувствовала жар на лице и долго разглядывала своё отражение в зеркале.
Во внутренних покоях врач Ван осматривал императора. Фу Чжиюй подперла подбородок ладонью, в её миндалевидных глазах читалась досада.
Она только что закончила завтрак, как служанка постучала в дверь:
— Ваше высочество, госпожа Шу пришла в гость.
Утренние хлопоты во дворце Тайцзи шли своим чередом. Шу Уньнян ожидала у входа. В отличие от мрачной атмосферы в покоях императрицы-матери, здесь царила живая суета, и ей это нравилось.
Услышав шелест одежды, Шу Уньнян приняла учтивое выражение лица и медленно обернулась.
Увидев перед собой принцессу, она онемела от изумления.
Тонкие брови, как вырезанные из нефрита, длинное шёлковое платье, струящееся по полу.
Шу Уньнян с изумлением смотрела на неё, прежде чем наконец смогла вымолвить:
— Принцесса… Гражданка Шу Уньнян. Мы встречались у ворот павильона Цюньфан.
— Я помню, — ответила Фу Чжиюй, не задерживая на ней взгляда.
Для Шу Уньнян было бы радостью, что принцесса помнит её имя после одной лишь встречи, но сейчас она хранила свой секрет и особенно не решалась смотреть прямо на принцессу, находящуюся в покоях императора.
Её взгляд был полон домыслов, будто она хотела прожечь принцессу насквозь.
Служанка кашлянула несколько раз, напоминая ей вернуться в реальность.
— Гражданка прибыла по указу императрицы-матери, чтобы проведать государя.
Фу Чжиюй слегка отстранилась. Шу Уньнян не поняла её намёка.
— Сюйгэ внутри. Если хотите навестить его — проходите.
Принцесса говорила спокойно, и Шу Уньнян показалось, что она не притворяется. Но ведь никто не может просто так войти в спальню императора! Хотя мысли её и метались, она сдержалась и нарочито кротко произнесла:
— Я всего лишь ничтожная смертная, как могу осмелиться входить в покои государя? В отличие от принцессы, золотой ветви императорского дома, свободно перемещающейся повсюду. А ведь Бюро астрономии и календаря уже сообщило о странных небесных знамениях, и вот теперь и государь, и императрица-мать слегли… Принцессе следует быть осторожнее и присматривать за наложницами при дворе… — Она подняла глаза, и в её словах звучала почти открытая насмешка. — Вы ведь так близки с государем, наверняка уже видели ту красавицу.
Если бы Фу Чжиюй всё ещё жила в даосском храме, она немедленно вспыхнула бы от гнева и стыда. Но теперь она лишь бросила на Шу Уньнян короткий взгляд, не выказывая ни малейшего раздражения.
— Этим пусть занимается Бюро астрономии и календаря. А вы, госпожа Шу, раз получили указ императрицы, не лучше ли всё-таки заглянуть внутрь? Иначе как будете отчитываться перед ней?
Шу Уньнян сегодня особенно старалась над прической и нарядом и действительно питала надежду, прибежав во дворец Тайцзи. Услышав слова принцессы, она даже почувствовала лёгкое волнение.
Она уже собралась сделать шаг вперёд, как вдруг из внутренних покоев раздался резкий окрик императора. Через мгновение вышел Фан Жуй с лицом, полным отчаяния, и на одежде у него были пятна от пролитого чая. Шу Уньнян замерла, не зная, идти ли дальше или отступить.
— О, госпожа Шу… простите за невежливость, — поклонился Фан Жуй, вытирая лицо.
Все её мечтательные мысли мгновенно испарились, и улыбка стала натянутой и неестественной.
Узнав, зачем она пришла, Фан Жуй любезно предложил:
— У Ван-дафу есть копия диагноза. Пойдёмте, я провожу вас.
Шу Уньнян с облегчением согласилась — ей совсем не хотелось столкнуться с разгневанным императором.
Пока государь болен, чиновники не осмеливались приходить.
Когда дверь закрылась, во внешней комнате осталась только Фу Чжиюй.
Слуги не смели трогать вещи Фу Суйчжи, и все документы и книги лежали на прежних местах.
Накануне вечером Фу Чжиюй лишь мельком взглянула на бумаги — как раз на том месте, где чиновники упоминали небесные знамения.
Теперь её пальцы медленно коснулись других свитков. Она пробежала глазами несколько докладов — в каждом говорилось о Бюро астрономии и календаря и требовалось, чтобы Фу Суйчжи должным образом разрешил этот вопрос.
Она только что положила свиток на место, как услышала лёгкие шаги. Через мгновение к её спине прикоснулась тёплая грудь — чья-то рука обхватила её ладонь и отвела от стола.
— Этим займётся Фан Жуй, — сказал Фу Суйчжи, обнимая её за талию и легко притягивая к себе. — Не стоит тебе, Айюй, этим заниматься.
Фу Чжиюй попыталась оттолкнуть его, но даже больной он оказался сильнее, чем она ожидала. Он не сдвинулся с места, лишь оперся на подлокотники кресла и навис над ней.
Горький запах лекарств обволок её. Фу Суйчжи спросил, глядя прямо в глаза:
— Ты нарочно это сделала?
— Что? — Фу Чжиюй подняла лицо, делая вид, что не понимает.
Его глаза всё ещё смеялись, но в следующий миг она вскрикнула от боли — он прикусил её мочку уха, играя жемчужной серёжкой.
— Я виновата, прости! — поспешно призналась она, боясь пошевелиться и усугубить боль. — Просто отпусти…
Он не послушался. Тогда она продолжила:
— Ты ведь боялся, что кто-то увидит тебя в таком виде? Но госпожа Шу даже не зашла внутрь! К тому же ей нужно доложить императрице… Ай!
На белой мочке остался след от зубов. Она умоляюще посмотрела на него.
Сверху вниз он видел её лицо совсем рядом — брови, глаза, изящную шею, обнажённую, когда она запрокинула голову.
Полгода жизни во дворце, богатая пища и роскошные одежды сделали её ещё прекраснее, но талия оставалась тонкой, как тростинка. Даже несмотря на все его заботы о её здоровье, в руках она всё так же казалась лёгкой и мягкой.
Фу Чжиюй сжала губы.
Когда она болела, целый день валялась без сил, в полусне… Почему же Фу Суйчжи, кроме бледности, выглядел таким бодрым?
Он наконец отпустил её ухо. Заметив, как она облегчённо выдохнула, он спокойно спросил:
— Что сказала тебе Шу Уньнян?
— Она сказала, что и ты, и императрица-мать заболели, а все говорят о небесных знамениях.
Фу Чжиюй моргнула и вдруг сообразила:
— Но если ты слышал, как она хотела зайти к тебе, зачем тогда спрашиваешь меня?
Фу Суйчжи прокашлялся и, вытащив один из неразобранных докладов, начал читать. Его брови постепенно сошлись.
Фу Чжиюй не знала, о чём там написано, но по выражению лица поняла — ничего хорошего.
Он вдруг повернул голову. Она не успела отвести взгляд.
— Некий знатный юноша устроил на улице гонки на конях и ранил прохожих. Его обвиняют в этом, — спокойно сказал он. — Не такое уж важное дело.
Фу Чжиюй на мгновение опешила, поняв, что он объясняет содержание доклада. Она смутилась:
— Я ведь не хотела знать, что там написано…
Она поспешила сменить тему:
— Ты не хочешь вернуться отдохнуть? Зачем читаешь доклады?
— А кто их будет разбирать, если не я? — парировал он.
Фу Чжиюй онемела.
Хотя он и говорил так, взгляд его не был устремлён на бумагу — он с улыбкой смотрел на неё.
http://bllate.org/book/8235/760383
Готово:
