Но стоило ей вспомнить, как брат говорил, что у него дома такая бедность, что даже на лекарства не хватает, как снова защемило сердце. Как же так — не может позволить себе даже такое горькое зелье! Ведь оно же стоит копейки!
Видя, что девочка всё ещё колеблется, Лу Шишэн сжал зубы и нарочито нахмурился:
— Ладно, я и так знал, что ты меня презираешь…
Цзян Няньнянь тут же обмякла и замахала руками:
— Нет-нет, братик! Просто если я сегодня не выпью лекарство, мне станет клонить в сон, и тогда я не дождусь папиного возвращения!
Лу Шишэну было до смешного, но он сохранял серьёзное выражение лица и не выдавал ни малейшего намёка на улыбку.
— Если боишься, что не проснёшься, я разбужу тебя, как только твой отец приедет.
Цзян Няньнянь склонила голову и задумалась. Внезапно она вспомнила что-то и сказала:
— Но ведь сестра Сяофан всегда варит лишнюю порцию! Мы могли бы попросить у неё ещё одну чашку. Зачем тебе именно моё лекарство?
— Нет, я хочу выпить именно твою чашку, — ответил Лу Шишэн и медленно опустил голову, слегка усмехнувшись с горечью: — Я и так понял: хоть ты и зовёшь меня «братик», на самом деле…
На самом деле Лу Шишэна тревожило другое: эта избалованная девочка, выросшая в золотой люльке, наверняка даже не представляет, что такое настоящая бедность. Откуда ей быть привередливой к чужому достатку или недостатку?
Цзян Няньнянь не понимала, что сегодня случилось с братом — он вёл себя как-то странно. Но стоило ей подумать, что такой добрый братик никогда в жизни не пробовал лекарства, как ей сразу захотелось отдать ему свою чашку. В конце концов, он же пообещал разбудить её, как только папа вернётся!
— Братик, держи! — воскликнула она. — Всё моё лекарство — тебе!
На лице Лу Шишэна наконец мелькнула улыбка, но он тут же обеспокоился, не проговорится ли она случайно кому-нибудь, и добавил:
— Хорошо. Но ты должна пообещать мне: никому не рассказывать об этом.
Цзян Няньнянь послушно кивнула:
— Угу! Я никому не скажу! Это будет наш маленький секрет!
Она ведь знала: как и с картофельными чипсами, которые она тайком ест, прячась от мамы! И это тоже её секрет!
Глядя на её довольную мину, будто она знает все тайны мира, Лу Шишэну стало одновременно смешно и невольно жалко. Он ласково погладил её по голове:
— Ладно, продолжай читать. А я пойду выпью лекарство у себя в комнате.
После этого Цзян Няньнянь ещё больше поверила словам брата. Ведь когда она ела чипсы, тоже пряталась! Она точно знала!
Как только они договорились, Лу Шишэн взял чашку с лекарством и быстро направился в свою комнату. Заперев дверь, он посмотрел на тёмную, мутную жидкость, а через мгновение без промедления вылил всё содержимое в раковину и включил воду, чтобы смыть следы.
Закончив это дело, он спустился на кухню, поставил чашку и сообщил Сяофан:
— Няньнянь уже выпила лекарство.
Сяофан, конечно, улыбнулась и принялась мыть посуду.
Когда Лу Шишэн вернулся в библиотеку, Цзян Няньнянь тут же подбежала к нему с любопытством:
— Братик, ну как? Вкусное ли моё лекарство?
Лу Шишэн с трудом выдавил улыбку:
— Неплохое… просто немного горькое и… своеобразное. Совсем не похоже на западные лекарства.
Цзян Няньнянь энергично закивала, полностью разделяя его мнение. Не дав ему опомниться, она вытащила из кармана горсть конфет и сунула ему в руку:
— На, братик! После лекарства съешь пару конфет — и совсем не будет горько!
Лу Шишэн с досадливой улыбкой посмотрел на ладонь, вновь оказавшуюся полной конфет, потом на её сияющие глаза, полные надежды и радости. На этот раз он не отказался, как в прошлый раз, но и не стал раскрывать обёртки, а просто спрятал конфеты:
— Хорошо. Съем в следующий раз.
Увидев, что брат принял её подарок, Цзян Няньнянь стала ещё счастливее. Она снова уселась за книгу, но то и дело отрывалась, чтобы потянуть его за рукав и что-нибудь рассказать.
После обеда госпожа У вновь пришла давать им уроки. Сначала она занималась с Цзян Няньнянь, а когда та освоила материал, переключилась на Лу Шишэна. Зная, что он быстро учится, госпожа У постепенно давала ему всё более сложные задания.
Цзян Няньнянь впервые видела, как братик серьёзно слушает преподавателя.
Этот образ был похож на того брата, которого она знала, но в то же время — совсем другой.
Когда он сосредоточенно слушал, то иногда хмурился, то улыбался, но в любом случае ей казалось, что братик невероятно красив — гораздо красивее всех мальчишек в её прежнем классе. И не только красив, но и добр. В отличие от тех мальчишек, которые только и делали, что дёргали её за косички и дразнили.
Лу Шишэн, очнувшись от размышлений, заметил, что девочка неподвижно лежит на столе и пристально смотрит на него. Ему стало неловко от такого пристального взгляда, и он поспешно напомнил:
— Если не начнёшь делать домашку, госпожа У на следующем занятии даст тебе новую тему. Тогда не проси меня помочь!
Цзян Няньнянь тут же раскрыла тетрадь и учебник и усердно погрузилась в задания.
Когда госпожа У ушла, ближе к вечеру домой вернулся Цзян Вэньпинь.
Цзян Няньнянь радостно выбежала встречать родителей. Цзян Вэньпинь, увидев дочь, громко рассмеялся — в этом смехе слышалась искренняя радость.
Ху Цюнбай и Цзян Вэньпинь шли по обе стороны от Цзян Няньнянь, держа её за руки, и вместе вошли в гостиную.
Поздоровавшись с Тан Цуэйинь, Цзян Вэньпинь перевёл взгляд на Лу Шишэна и подошёл к нему:
— Ты, наверное, Сяо Лу?
Лу Шишэн кивнул:
— Да, меня зовут Лу Шишэн.
— Няньнянь много раз рассказывала о тебе. За это время ты очень помогал ей. Дядя не знал, что тебе подарить, поэтому купил небольшой подарок. Надеюсь, не сочтёшь за дерзость.
Цзян Вэньпинь достал из сумки небольшую коробку и протянул ему.
Лу Шишэн вежливо отказался:
— Не нужно, спасибо, дядя.
Его мать учила: никогда не принимай чужие подарки, даже самые дорогие, если не уверен в истинных намерениях дарителя.
— Не церемонься! Я правда хочу сделать тебе подарок.
Тут Цзян Няньнянь подбежала, взяла коробку из рук отца и сунула её брату:
— Братик, это я попросила папу купить! Это мой подарок тебе! Обязательно возьми!
— Ох, да ты совсем маленькая стала — уже умеешь пользоваться чужими руками для своих целей! — подшутил Цзян Вэньпинь.
Несмотря на слова дочери, Лу Шишэн всё равно не принял подарок. В итоге Цзян Няньнянь осталась с двумя коробками в руках и решила в следующий раз обязательно передать их брату.
В отличие от Ху Цюнбай, Цзян Вэньпинь относился к Лу Шишэну совершенно иначе. Особенно за ужином: помимо разговоров с дочерью, он то и дело задавал вопросы Лу Шишэну, явно выражая своё расположение и одобрение.
Ху Цюнбай недовольно толкнула локтём мужа:
— Хватит уже! Хотя Няньнянь и зовёт его «братик», он нам не родственник и не друг семьи. Не нужно так тепло с ним общаться — вдруг ему самому неприятно?
Цзян Вэньпинь махнул рукой:
— Да ладно тебе! Просто поболтал немного. К тому же парень хороший.
— А вдруг это только видимость? Откуда ты знаешь, какой он на самом деле? Может, он использует Няньнянь, чтобы… — Ху Цюнбай говорила всё тише и тише.
— Не унижай юношу из-за его бедности, Сяо Цюнь. Разве ты забыла эту поговорку? — Цзян Вэньпинь вдруг добавил с лёгкой горечью: — По крайней мере, я сам больше никогда не забуду этих слов.
Ху Цюнбай замолчала.
Цзян Вэньпинь продолжил весело беседовать с Тан Цуэйинь и другими.
После ужина и десерта Цзян Няньнянь наконец почувствовала сонливость.
Все это время она проводила преимущественно с Лу Шишэном, поэтому даже Тан Цуэйинь не знала, что в последние дни девочка почти не спала с утра до позднего вечера.
Однако, как только Лу Шишэн отвёл Цзян Няньнянь в спальню, он задумался.
Если он не ошибался, её сонливость, скорее всего, связана с лекарством.
Но почему? Кто-то специально подмешивает что-то в лекарство? Или врач просто ошибся с диагнозом и назначил неправильное лечение?
Сегодня он смог помешать ей выпить лекарство и продлить бодрствование. А завтра? Послезавтра? Каким предлогом он сможет воспользоваться, чтобы снова удержать её от приёма?
Доктор Чжан, который специально наблюдает за ней; горничная Сяофан, каждый день настойчиво напоминающая о лекарстве; старшая госпожа Цзян, которая так любит внучку; её собственные родители… Кто из них в курсе происходящего?
Если он сообщит всем, что в лекарстве что-то не так, не придумает ли злоумышленник в следующий раз какой-нибудь другой способ?
Глядя на мирно спящую девочку, Лу Шишэн оказался перед дилеммой.
Тем временем в спальне Ху Цюнбай и Цзян Вэньпиня разговор продолжался.
Вспомнив, как внезапно нахлынула сонливость на дочь, Цзян Вэньпинь вздохнул:
— Сяо Цюнь, когда же, наконец, Няньнянь поправится?
— Не знаю… Раньше у неё всегда было столько энергии! По выходным постоянно просила сводить её в парк развлечений.
— Да… Ты тогда тоже с удовольствием водила её гулять… Ладно, забудем об этом. — Цзян Вэньпинь махнул рукой и сменил тему: — Думаю, стоит снова вызвать врача, пусть осмотрит Няньнянь.
Ху Цюнбай кивнула:
— Я как раз хотела тебе об этом сказать. Надо пригласить доктора Чжана и подробно выяснить у него ситуацию.
— Отлично. Свяжись с ним как можно скорее, пусть найдёт время.
Обсудив это, Ху Цюнбай высказала свои сомнения:
— Вэньпинь, мне всё же кажется, что появление Лу Шишэна в нашем доме не случайно.
— И что же, по-твоему, может быть целью у такого мальчишки?
— Подумай сам: во-первых, с тех пор как он здесь, Няньнянь не стала лучше. Во-вторых, неизвестно каким образом он сумел расположить к себе и Няньнянь, и маму, и даже мама разрешила госпоже У обучать его! — Особенно её раздражало стремление Лу Шишэна к знаниям: она была уверена, что он использует дочь и свекровь в своих интересах.
— Ты что, всерьёз веришь словам гадалки? Да и мама сказала, что с приходом Сяо Лу состояние Няньнянь улучшилось. Не выдумывай лишнего. Он всего лишь ребёнок, и стремление к учёбе — это хорошо.
— Вот что я думаю: помнишь мою подругу и её дочку Сяо Сюэ?
Цзян Вэньпинь припомнил:
— Да, та самая, что чуть младше Няньнянь и очень воспитанная девочка.
— Именно. Я считаю, что лучше пригласить Сяо Сюэ поучиться вместе с Няньнянь. А этого Лу Шишэна… я всё ещё не доверяю ему. Боюсь, как бы он не развратил нашу дочь.
Цзян Вэньпинь устал после долгого дня и уже клевал носом. Услышав, что жена хочет пригласить подружку для дочери, он без особого энтузиазма пробормотал:
— Делай, как считаешь нужным. Главное, чтобы Няньнянь не скучала. Мне всё равно.
С самого утра, едва Лу Шишэн проснулся и вышел из комнаты, дверь библиотеки тихонько приоткрылась, и в щель заглянула маленькая головка.
Цзян Няньнянь проснулась в своей комнате, где было ещё немного светло, но в целом темновато. Она подумала, что сейчас ночь, и пошла искать родителей. Но, выйдя из спальни, обнаружила, что в доме тихо-тихо: только тётушка У уже встала, двери родительской спальни закрыты, а дверь комнаты брата открыта. Поэтому она сразу побежала к нему.
Оглядевшись, она увидела Лу Шишэна и радостно улыбнулась:
— Братик!
Лу Шишэн на мгновение опешил, увидев её живой и здоровой у двери.
С прошлой ночи до этого момента она спала почти вдвое меньше, чем обычно.
Пока он размышлял, не связано ли это с тем, что вчера она не пила лекарство, Цзян Няньнянь уже подбежала к нему, оперлась руками на стол и заглянула в книгу, которую он читал.
Очнувшись, Лу Шишэн взглянул на её волосы, собранные в хвост резинкой. Видимо, она сама пыталась причесаться — пряди торчали во все стороны. Он машинально потянулся, поправил резинку и спросил:
— Ты уже умылась и почистила зубы?
Она покачала головой:
— Нет… Я думала, что ещё ночь, поэтому сразу вышла посмотреть.
http://bllate.org/book/8095/749264
Готово:
