— И ещё аватарка Хун Ся — тоже никуда не годится.
Ли Ланмань долго и молча всматривалась в профиль подруги в «Вичате», а потом тихо, почти вздыхая, произнесла эти слова.
— Что с ней не так? Всё равно написано: «Не сброшу двадцать цзиней — аватарку не поменяю». У меня в ленте куча девушек так делают.
Романтичная Ланмань, не придавая значения словам мужа, продолжала втирать себе крем для рук.
— Но ведь сейчас ты устраиваешь свидание через «Вичат»! Гуань Цзюнь даже не видел Хун Ся. Её аватарка, имя в профиле и статус — это первое впечатление, которое она производит на мужчину. «Не сброшу двадцать цзиней — аватарку не поменяю»? Двадцать цзиней! Да сколько же она должна весить, если собирается скинуть целых двадцать цзиней?
Ланмань обернулась, потирая одну руку о другую:
— Эй, У Цюнь, может, тебе просто не хочется этим заниматься, и ты нарочно придираешься? Хун Ся — моя лучшая подруга! Ты же сам видел её на встрече одноклассников. У неё просто детская полнота на лице, а в остальном она вовсе не толстая! По весу она даже на три-четыре цзиня легче меня. Может, она просто пошутила, выбрав такую аватарку. Зачем ты всё усложняешь?
У Цюнь чуть не кивнул машинально — да, он действительно не хочет этого!
Гуань Цзюнь — его закадычный друг с детства, и он отлично знает его вкус. Хун Ся — совсем не его тип.
А вот его жена тут распалилась, будто уже решила всё за всех.
— Дело не в том, что я усложняю. Дорогая, давай рассуждать здраво. Любой сигнал, который мы посылаем внешнему миру, — это описание нас самих. Особенно аватарка: это важная информация, и с ней нельзя шутить. Только по этой картинке я могу сделать вывод, что твоя подруга Хун Ся — незрелая личность, которая относится к жизни, как к игре.
У Цюнь говорил начистоту.
Действительно, аватарка многое говорит о характере человека: кто ставит своё фото — тот немного самолюбив; кто выбирает пейзаж — обычно зрелый и скромный; кто использует картинки с животными — добрый и чувствительный; кто ставит мультяшные аватарки — простодушен и наивен; кто выкладывает парное фото — любит показывать свою любовь; а кто ставит групповое фото с десятью и более людьми — на сто процентов шутник.
Но Ланмань, защищая честь подруги, была готова спорить до конца, даже если слова мужа звучали разумно.
— Ладно-ладно! Ты, видать, теперь психоаналитик? Давай проверим на практике. В следующие выходные обязательно собери компанию: ты позови Гуань Цзюня, я — Хун Ся. Пусть они встретятся лично, и тогда посмотрим.
— Ладно… — неохотно согласился У Цюнь.
Он знал: гору сдвинуть легче, чем упрямую идею своей жены. Сопротивляться бесполезно.
Наступил понедельник.
Всю неделю Ли Ланмань сидела в офисе совершенно не в своей тарелке, целиком погружённая в изучение профиля Хун Ся в «Вичате».
Изучив всё досконально, она начала бомбардировать подругу голосовыми сообщениями:
«Ты немедленно смени аватарку! Что это за ерунда? Ты специально хочешь, чтобы все знали, что ты толстая?»
«И что за статус у тебя? Марсианские иероглифы?! Ты хочешь казаться моложе или старше? Сейчас даже „нулевые“ не поймут этого — это же пережиток наших школьных времён, когда мы писали в QQ!»
«„Смотришь на меня, чувствуя себя особенной, позируя вот так“? Ну-ка, прочитай мне это вслух!»
«И ещё! То фото в твоей ленте — снизу вверх, под углом девяносто градусов, где видны волосы в носу! Немедленно удали!»
Хун Ся работала художником-иллюстратором в одной интернет-компании и с самого утра была в ужасном настроении из-за отклонённого проекта. После этих голосовых от Ланмань ей стало ещё хуже.
— Лань, ты можешь не командовать мной, как мамаша? У меня и так голова раскалывается с утра, не надо добавлять! Мы в IT каждый день работаем по графику „девять-девять-шесть“, а у вас в издательстве воды не напьёшься от безделья!
Между Хун Ся и Ли Ланмань не было нужды в дипломатии.
Ланмань понимала, что подруга нервничает из-за работы, но по сравнению с любовью работа — ничто!
— Мне всё равно! Меняешь или нет? Если не сменишь — расстаёмся.
Ли Ланмань вела себя как та жена, которая при малейшем недовольстве сразу грозит разводом, только вместо развода — разрыв дружбы.
Хун Ся уже привыкла. Каждому нужна хоть одна маленькая принцесса рядом.
— Ладно, скажи, как переделать?
Этот вопрос поставил Ланмань в тупик!
Ведь она научилась только замечать проблемы от У Цюня, но решать их не умела.
Сама Ли Ланмань, хоть и красавица, почти никогда не публиковала посты в ленте.
Она считала, что лента друзей — это бездна: стоит заглянуть в неё, как она тут же начинает пристально смотреть на тебя.
Опубликуешь статус — получишь порцию внимания, но потом придётся тратить время на общение со всеми этими зрителями.
Самое противное — настройка видимости для разных групп друзей.
Да и фотографии нужно ретушировать до последнего поры.
У Ланмань на это просто не хватало времени. Лучше уж маску для лица сделать, спа-процедуры пройти, в спортзал сходить или шопингом заняться. Зачем тратить силы на эти пустые сердечки и прочую ерунду?
Пусть в ленте будет хоть миллион идеальных фото — всё равно ничего не сравнится с эффектным появлением при следующей встрече.
У самой Ли Ланмань даже статуса не было: «Этот пользователь слишком ленив, чтобы что-то оставить…»
Но сейчас ситуация особая — ради подруги придётся постараться.
В отчаянии Ланмань стала искать советы на Чжиху и в Байду. Спрашивать У Цюня она стеснялась.
Надо отдать должное — в каждой профессии есть свои мастера.
Оказывается, в искусстве создания образа через ленту есть настоящая королева — некая сестра А, которой удалось выдать замуж двух интернет-знаменитостей, превратив их в жён знаменитостей.
Но у неё в ленте были только фото с модных локаций, завтраки на надувных кругах в бассейне, гольф на зелёных лужайках и сноубординг.
А встреча Хун Ся с Гуань Цзюнем назначена уже на следующие выходные. Даже если сейчас купить билет и слетать куда-нибудь ради фото — не успеть.
Прочитав все статьи, Ли Ланмань поняла: единственное, чему можно научиться, — это срочно найти реку и выпустить туда миску с илом, чтобы набраться духовности и мудрости.
Но где сейчас взять илового сомика?
Поразмыслив, Ланмань в отчаянии сказала Хун Ся:
— Родная, просто очисти всю свою ленту или поставь настройку «видно только за последние три дня».
Ли Ланмань только что закончила инструктировать Хун Ся, как вдруг в «Вичате» поступил входящий голосовой вызов!
Она открыла его, немного помедлила, а потом неохотно нажала зелёную кнопку.
— Лань? Это Шушу. Есть время в эти дни? Давай встретимся на чашечке послеобеденного чая.
Это была Линь Шушу.
Ли Ланмань чувствовала, что они с Линь Шушу не очень близки, да и отношения между ними всегда были какие-то натянутые.
Поэтому она инстинктивно попыталась отказаться:
— Днём я на работе, наверное, не получится.
Но Линь Шушу тут же перевела разговор на новый уровень:
— Тогда может, ужином?
— Вечером… — мозг Ланмань лихорадочно искал отговорку. — Вечером я должна быть с мужем!
У Цюнь — её универсальный щит.
— Да ладно! Что такого? Приводи мужа с собой! Все же одноклассники, лишняя пара палочек никому не помешает.
Линь Шушу говорила так легко и естественно, будто они были закадычными подругами с давних времён.
Её метод навязчивого сближения мог бы сработать на обычном человеке, но не на Ли Ланмань.
Ланмань всегда руководствовалась своими чувствами: она предпочитала проводить время с друзьями, а не с одноклассниками, с которыми ничего общего.
Ведь «друзья» — это выбор, а «одноклассники» — это то, что дало тебе небо, и выбирать не приходится.
В школе ничего не поделаешь, но разве после выпуска обязательно держаться друг за друга только потому, что учились в одном классе?
Разве номер в журнале связывает людей на всю жизнь?
Такой настойчивый и фальшиво тёплый подход Линь Шушу дал обратный эффект.
— Нет, спасибо. Мой муж страдает социофобией, ему не нравится выходить в люди.
Ланмань явственно почувствовала, как на другом конце провода дыхание Линь Шушу стало резким и раздражённым.
Та сама напросилась, а теперь виновата «холодная задница».
— Ой! Лань, ты теперь совсем важная стала? Неужели, выйдя замуж за «миллионера», решила забыть старых знакомых? Мы же вместе учились в школе, даже в туалет ходили парой! А теперь ты от нас отгораживаешься, будто мы лезем к тебе со всякой ерундой. Ладно! Раз ты нас презираешь, мне больше нечего сказать. Мы не смеем тебя беспокоить~
Надо признать, этот приём — вызов плюс моральное давление — сработал отлично.
У Ли Ланмань было очень высокое самолюбие, и как только на неё повесили ярлык «высокомерной», она почувствовала себя неловко.
Ладно, раз Линь Шушу так настаивает — пусть будет ужин. Всё равно это всего лишь совместная трапеза, а не пожизненная связь.
Ланмань искала любые оправдания, чтобы скрыть свою слабость под маской великодушия.
Ведь Линь Шушу сама позвонила — это уже достижение. Сама Ли Ланмань вряд ли нашла бы в себе силы сделать первый шаг.
— Шушу, не говори так. Просто… — Ланмань запнулась, не зная, как оправдать предыдущие слова, и начала заново: — В эти выходные у меня намечается встреча с друзьями: придут Хун Ся, несколько друзей моего мужа — все вместе соберёмся. Если хочешь, присоединяйся.
Линь Шушу, услышав, что ей не придётся платить за ужин, сразу обрадовалась:
— Конечно! Во сколько? Где?
— Точное время пока неизвестно, — честно ответила Ланмань. — Нужно согласовать с ними. Но место точно не будет пафосным. Мои друзья едят просто — иногда даже на уличных ларьках ужинают.
— А? На уличных ларьках?
Даже через Wi-Fi Ли Ланмань почувствовала презрение в голосе Линь Шушу.
Но та, видимо, сильно хотела прийти, и сказала:
— Ну, ладно. Присылай мне адрес в «Вичат»!
Через несколько минут после разговора Ли Ланмань всё ещё не могла прийти в себя.
Ужин в выходные? С Линь Шушу?
Неужели её развели?
Ведь раньше та явно её недолюбливала. Почему после встречи одноклассников вдруг стала лезть в душу?
Неужели хочет отомстить У Цюню за тот раз, когда он её унизил?
Подумав об этом, Ли Ланмань с облегчением выдохнула: «Главное, что дело в У Цюне, а не во мне…»
Вечером дома.
Ланмань рассказала У Цюню, что Линь Шушу тоже придёт на ужин. Тот лишь холодно хмыкнул и взял тарелки, чтобы помыть их на кухне.
Ланмань не поняла смысла его смеха и последовала за ним на кухню, хотя помогать не собиралась.
— Муж, а почему Линь Шушу вдруг захотела со мной поужинать? Может, ей одиноко в большом городе?
Опершись на раковину, Ланмань взяла помидорку из корзины и задумчиво начала её есть.
У Цюнь молча усердно тер губкой тарелки, покрытые средством для мытья посуды.
— Она даже может помочь мне? Я же всего лишь редактор в издательстве… Зачем ей со мной заигрывать? Не понимаю.
Ланмань растерянно покачала головой.
У Цюнь аккуратно смыл пену тонкой струйкой воды, вытер руки полотенцем и наконец начал отвечать на вопросы жены.
— Ты думаешь, Линь Шушу ищет тебя из-за одиночества? — спросил он.
— Да, — кивнула Ланмань.
Для неё это был вполне логичный вывод.
Ведь все бессмысленные порывы рождаются из одиночества. Например, курение. Или любовь.
— Вы же живёте в одном городе почти десять лет? — намекнул У Цюнь.
Ланмань даже начала загибать пальцы, чтобы посчитать:
— Да, я училась в Линьском университете, а она — в Линьском технологическом. Иногда мы встречались в поезде домой на каникулы. Потом я пошла в аспирантуру, а она осталась работать — и почти перестали общаться.
— И первые десять лет ей не было одиноко, а после встречи одноклассников вдруг стало? — подсказал У Цюнь.
Мозг Ли Ланмань опустел.
У Цюнь посмотрел на её растерянное лицо и не смог сдержать улыбки.
«Ли Саньсуй» — так он её мысленно называл.
С её эмоциональным интеллектом максимум три года, не больше.
Раньше, когда они поженились, все думали: Ланмань вышла за деньги У Цюня, а он женился на её красоте. Каждый получил то, что хотел.
http://bllate.org/book/8092/749035
Готово:
