Увидев такую дверь, Ка Юэ и остальные одновременно ахнули от удивления и обрадовались.
Они задвинули засов и немного постояли внутри — сквозняка почти не было. Значит, если закрыть дверь, температура в пещере поднимется на несколько градусов, и ночью спать станет гораздо теплее!
— А-Чу, твоя деревянная дверь просто чудо! Как её вообще сделали?
Синь Е провёл ладонью по холодной поверхности двери и чуть не прижался к ней всем телом от восторга.
Ша Чу ответила с лёгкой усмешкой:
— Я раздобыла её в одном очень большом «городе».
Этот самый огромный город, конечно же, был Страной Цветущей Камелии.
— В большом городе так здорово! Там есть всё на свете! Сестрёнка А-Чу, когда мы тоже сможем пойти с тобой туда?
Хуаэр обхватила ногу Ша Чу и с невинным видом заглянула ей в лицо.
— Когда вырастешь до моего роста, тогда и пойдём, — ответила Ша Чу, слегка щипнув за нос трёхлетнюю малышку.
Хуаэр запрокинула голову так сильно, что шейка её стала совсем хрупкой, и расстроенно воскликнула:
— А-а… Это же ещё так долго-долго!
Маотоу, который был чуть выше Хуаэр и отличался прямолинейностью, тут же вонзил иголку в её уязвимое сердечко:
— Я выше Хуаэр, я могу пойти с сестрой А-Чу первым.
— Маотоу-гэгэ плохой! Хуаэр больше не будет разговаривать с Маотоу-гэгэ!
Как и ожидалось, у девочки тут же выступили слёзы, и она обиженно надула губки, прося утешения у Ша Чу.
После того как деревянная дверь закрылась, в пещере стало темно; лишь в самом дальнем углу мерцал тусклый свет костра. В такие моменты так не хватало фонарика или настольной лампы. Увы, подобные вещи слишком высокотехнологичны для этого мира, да и смена батареек или подзарядка вызвали бы массу проблем, поэтому Ша Чу их сюда не взяла.
На этот раз она решила обучить этих людей простым буквам и арифметике. Иначе как можно развивать племя, если все вокруг неграмотны? В будущем любые поручения будут сопровождаться ошибками из-за неумения читать.
Во многих племенах чтение и счёт — прерогатива великих шаманов и шаманок. Услышав, что Ша Чу собирается учить всех грамоте, Ка Юэ даже подумала, что та намерена назначить двух детей будущими великими шаманами племени Чуся.
— Нет, — покачала головой Ша Чу, заметив недоумение старейшин. — Я хочу, чтобы каждый в нашем племени умел читать и считать хотя бы немного.
Она пояснила:
— Знания — это не только целебные снадобья, передаваемые шаманами. Это ещё и жизненный опыт старших, который они передают младшим: где водятся опасные звери, какие у них слабости, чего нельзя делать, как спастись и так далее.
Ша Чу только начала говорить, но Ка Юэ уже всё поняла. Глаза её загорелись:
— Учить! Обязательно учить! Мы, старые кости, тоже хотим учиться!
Ша Чу кивнула.
Для удобства она взяла из костра кусочек древесного угля и на самой освещённой стене написала цифры от 1 до 100 и около пятидесяти простейших иероглифов, с которых начинают обучение в детском саду: верх, центр, низ, небо, земля, человек и другие.
Она не только объясняла, как читать эти знаки, но и показывала, как их писать.
Учёба затянулась надолго. Ша Чу взглянула на свой телефон — заряд действительно пополнялся гораздо быстрее, чем в пространстве. Неужели это потому, что в этом мире энергии больше? Или…
Вспомнились слова с карточки: «Предки твои много зла натворили, тебе нужно искупать вину добрыми делами».
Значит, дать еду голодным — добро.
Обучить грамоте — тоже добро.
Поэтому телефон и заряжается так быстро?
Пока это было сложно проверить. Ша Чу пять дней подряд обучала детей в пещере, а потом велела им заниматься самостоятельно.
Время в ином мире и в пространстве совпадало: пять дней там равнялись четырём часам здесь. Если она спит восемь часов, то может провести в ином мире ещё пять дней.
Постоянно сидеть в пещере ей казалось бесполезным, поэтому на этот раз она оставила пятьсот мотков шерсти, десять комплектов цельных дождевиков, десять пар резиновых сапог, один горшок из майфэньского камня и шестнадцать полотенец для умывания и мытья ног.
Затем, закинув рюкзак за плечи, она отправилась исследовать Мир Льда и Снега.
Неизвестно, уменьшились ли люди в этом мире или, наоборот, животные стали огромными, но заяц, которого она встретила, был размером с дворнягу и обладал агрессивным нравом. Увидев Ша Чу, он бросился на неё, словно она была сочной морковкой.
Ша Чу не испугалась этого гигантского кролика — не потому, что была сильной воительницей, а потому что в любой опасной ситуации могла укрыться в пространстве.
Так продолжалось до пятого дня исследования. Чем дальше она продвигалась, тем чаще встречала диких зверей: если в первые два дня попался лишь один кролик, то на пятый день за день ей встретились сразу два зверя. Хоть ей и хотелось идти дальше, сердце тревожно колотилось, будто предчувствуя беду.
— Ладно, — прошептала она, прикрывая ладонями обледеневшие щёки. — Пора возвращаться. Встречу медведя — точно пропала.
Едва она договорила, как из ниоткуда на неё обрушилось огромное белоснежное существо. Оно двигалось так стремительно, что она даже не успела среагировать.
— А-а!
Ша Чу оказалась прижатой к земле. Придя в себя, она увидела над собой снежного беркута, размерами превосходящего её саму. Его когтистые лапы вонзились сквозь толстые брюки прямо в бедро, а холодные глаза зверя сверкали жаждой крови.
Она отчётливо чувствовала его желание разорвать добычу.
Сердце Ша Чу готово было выскочить из груди. Дрожащими руками она нащупывала в кармане значок мгновенного перехода, пока острый, как сталь, клюв не метнулся к её лицу.
В следующее мгновение всё исчезло…
Ша Чу: «…»
Она лежала бледная, как снег, на земле перед домиком в пространстве, а на ней всё ещё стоял тот самый ужасающий снежный беркут.
Птица, похоже, тоже была ошеломлена внезапной сменой обстановки. Она настороженно осмотрелась, напрягшись до предела.
Но стоило её взгляду упасть на Ша Чу — и выражение глаз мгновенно изменилось. Тело расслабилось, когти мягко отпустили ногу, и беркут припал к земле, ласково тычась головой в руку Ша Чу.
Ша Чу: «…»
Когда огромная птица терлась о её руку, Ша Чу казалось, что сердце вот-вот разорвётся от перенапряжения.
Однако через полчаса этот беркут, следовавший за ней, как цыплёнок за наседкой, так и не проявил агрессии. Ни движениями тела, ни взглядом он не выказывал враждебности — только покорность.
Пульс Ша Чу постепенно успокоился, и в голове возникла невероятная мысль.
Но пространство слишком мало для такой птицы, привыкшей к безграничному небу. Ша Чу побаивалась оставлять в нём столь огромную и потенциально опасную тварь.
— Я… я выведу тебя наружу. Только… только не клевай меня, ладно?
Глотнув слюну, она дрожащими руками осторожно положила ладони на спину беркута.
Отлично. Он действительно не клюнул.
Она открыла дверь, вывела птицу в Мир Льда и Снега, а сама тут же юркнула обратно в пещеру, оставив дверь приоткрытой, чтобы наблюдать за птицей.
Беркут на миг замешкался, оглядываясь, но тут же перевёл взгляд на Ша Чу за дверью.
Он наклонил голову набок — всё так же без малейшего намёка на агрессию — и даже издал ласковое «гу-у», словно был не грозным хищником, а милым голубком.
Ша Чу всё равно не решалась выйти. Закрыв дверь, она сбегала в склад и вынесла две тушки кур, ранее собранных в мобильной игре. Через щель она выбросила их наружу.
— Гу-у!
Беркут, голодавший несколько дней, радостно каркнул и принялся за еду, крепко прижимая обеими лапами тушки, будто боялся, что те убегут.
Снежная пурга развевала его чисто-белые перья. Снежинки ложились на оперение и тут же падали на землю. Если бы птица легла в сугроб, её было бы невозможно различить — неудивительно, что Ша Чу раньше не замечала её и оказалась застигнута врасплох.
Теперь, глядя на совершенно безобидного беркута, Ша Чу всё равно не решалась выйти. Её бедро всё ещё болело: когти, судя по всему, давно не точили, ведь даже сквозь плотные брюки и утеплённые штаны они легко пронзили кожу на глубину не менее семи миллиметров.
«Лучше не рисковать», — подумала она.
Беркут по-прежнему смотрел на неё с обожанием, но Ша Чу безжалостно захлопнула дверь. В ту же секунду Дверь Желаний исчезла из иномира.
Беркут замер в изумлении. Его хозяйка исчезла!
«Что делать?!»
«Неужели она рассердилась?!»
«Ах, как же мне быть! Уже крылья дрожат от волнения!»
* * *
Видимо, несколько ночей подряд она плохо спала, поэтому вчера легла рано. Сегодня в шесть утра встала только бабушка Ша и занялась приготовлением завтрака.
Рана на ноге у Ша Чу болела невыносимо, лицо стало бледным. Боясь, что бабушка заметит её состояние, она, пока та возилась у печи, схватила булочку на пару и пулей вылетела из дома.
— Бабуля, я записалась в автошколу! Сегодня еду туда за документами, не буду завтракать с вами!
— А?
Бабушка Ша выскочила из кухни, вытирая руки о фартук, и побежала вслед за внучкой, но у ворот успела увидеть лишь захлопнувшуюся калитку.
— Ну и спешка! Какая ещё автошкола… Ах да! Автошкола!
Она вдруг вспомнила: теперь у них есть деньги. Даже после строительства нового дома останется около двух миллионов. За десять тысяч можно купить вполне приличный автомобиль, оформить все документы — и ездить!
Старушка обрадовалась: пусть внучка получит права, купит машину — и она, бабушка, тоже прокатится, узнает, каково это — ехать в автомобиле.
Ша Чу не соврала: вчера действительно записалась в автошколу и даже внесла плату. По плану сегодня она должна была забрать учебные материалы.
Но планы рушатся. Из-за раны, нанесённой гигантским беркутом, ей срочно требовалось в больницу: даже если когти птицы не ядовиты, укус птицы всё равно требует обработки и прививки от бешенства.
Поэтому поездку в автошколу пришлось отложить — сначала в больницу.
От деревни Ша Цзя до районной больницы было недалеко, но наличие машины сильно облегчило бы ситуацию. Вместо этого ей пришлось, несмотря на боль, двадцать минут крутить педали велосипеда.
К моменту прибытия в больницу рана снова открылась, и на джинсах проступило красное пятно.
Если бы отметина была сзади, все решили бы, что у неё месячные. Но и спереди — не лучше: поскольку рана находилась высоко на бедре, медсестра, увидев кровь, в панике потащила её в гинекологию:
— Как ты могла так неосторожно?! Смотрите, выкидыш!
Ша Чу побледнела от злости и долго объясняла, пока медсестра наконец не поверила.
Рана была небольшой — всего с толщину палочки для еды, но глубокой. Врач сказал, что, к счастью, в этом месте много мышц, иначе коготь мог бы задеть кость.
— Рану нельзя закрывать! Дома меняйте повязку как можно чаще, держите её открытой. Есть ли у вас кондиционер? Если да — включайте его. Старайтесь меньше выходить на улицу: сейчас такая жара, пот только усилит боль.
Врач была пятидесятилетней женщиной с живым характером.
Кондиционера у Ша Чу дома не было. Да и покупать его сейчас бессмысленно: дом скоро снесут, и семье придётся снимать жильё. Устанавливать технику напрасно.
Ша Чу кивнула, вышла из больницы и, найдя укромное место, перенеслась в пространство. Температура там была идеальной. Восемь часов здесь равнялись десяти дням в пространстве. Она провела там три дня, чтобы рана немного зажила, затем вернулась в Мир Льда и Снега, чтобы продолжить обучение Ка Юэ и других. Через четыре дня она вышла из пространства обратно в реальный мир.
За семь дней рана уже затянулась корочкой. Пока не трогать — не болит.
А в реальном мире прошло менее семи часов.
Было чуть больше двух часов дня. Телефон разрывался от звонков — тридцать пропущенных вызовов от водителя малого грузовика, с которым она вчера договаривалась. Посмотрев на время, Ша Чу поспешила на автобус до уезда и, еле успев, добралась до склада. У ворот её уже больше часа ждал тот самый водитель.
http://bllate.org/book/8053/746023
Готово:
