Режиссёр:
— Ладно, следующая пара.
Чжао Цици смотрела на идущих рука об руку людей и чуть не вытаращила глаза.
Злилась! До! Безумия!
Автор говорит: прошу милых читателей поддержать легальную подписку.
Чжао Цици думала, что третий этап — это уже предел её раздражения, но оказалось, что худешее ещё впереди.
Другие пары при прохождении максимум брались за руки или поддерживали друг друга, а эти… то обнимались, то один нес другого на спине, а в третьем этапе вообще устроили «принцесс-холд»! Ну ладно, носил бы — так нет же, они ещё и переглядывались!
Сунь Юйянь буквально прилипла к Гу Чэньсиню. Они шли и болтали, а их взгляды сами по себе могли сложиться в целую мелодраму — минимум на пятьдесят серий.
Чжао Цици просто кипела от злости. Она сама не понимала, что с ней такое, но видеть, как Гу Чэньсинь и Сунь Юйянь так флиртуют, было… НЕВЫНОСИМО!
Гу Чэньсинь и Сунь Юйянь подошли и прошли мимо Чжао Цици, даже не задев её плечом.
Цици застыла на месте, её длинные ресницы трепетали. Он её проигнорировал? Даже не взглянул?!
Ладно! Не хочешь со мной разговаривать — и я не буду! В этот момент наивная Цици совершенно забыла, что она — сотрудница, а он — босс. Какой вообще сотрудник осмелится грубить начальнику?
Если бы Лю Юньхао увидел такое, он бы её прибил.
Цици подошла к столу, взяла торт и отдала его ассистенту режиссёра.
Мужчина чуть не расплакался — оказывается, и простых работников кто-то замечает.
Вернувшись на место, она взяла ложку и начала есть мороженое. Оно уже немного подтаяло, но вкус от этого не пострадал — насыщенное, сливочное, нежное во рту.
Она ела большими ложками, совершенно забыв о врачебных рекомендациях, и чувствовала себя обиженной. Слёзы капали на ложку, но она всхлипывала и продолжала есть.
Гу Чэньсинь вышел из гримёрки в чистой одежде и перевёл взгляд на Чжао Цици. Девушка стояла к нему спиной, держа спину прямо. Увидев, как она жадно поедает мороженое, он почувствовал раздражение. Она совсем не бережёт себя? Или просто любит то, что подарил ей тот парень?
Он вспомнил того мужчину — где-то уже видел. Ага! В том ресторане, в ту ночь. Официант тогда сказал, что это её парень.
Он осторожно спросил у Цици об их отношениях, а та беззаботно ответила:
— Просто друзья.
Похоже, «друзья» значат для неё нечто большее.
Чем больше он думал, тем сильнее раздражался — такого с ним никогда раньше не случалось.
Сунь Юйянь вышла из другой гримёрки и, бросив взгляд то на Цици, то на Гу Чэньсиня, подошла к нему с улыбкой:
— Спасибо тебе за помощь на этапе.
Гу Чэньсинь отвёл глаза и спокойно ответил:
— Ты уже благодарила. К тому же, я просто не люблю проигрывать. Будь на твоём месте кто угодно — я бы помог.
Сунь Юйянь не ожидала такого ответа. Она думала, что после такой близости между ними установилась особая связь. Похоже, придётся приложить ещё больше усилий.
Её взгляд скользнул в сторону Чжао Цици, и она с лёгкой издёвкой сказала:
— Твоя ассистентка, кажется, очень любит мороженое. Хотя, возможно, потому что оно от парня. Современные девушки ведь обожают таких нежных мужчин.
Гу Чэньсинь задумался над её словами:
— Нежных?
Сунь Юйянь продолжала подливать масла в огонь:
— Да, нежных и галантных.
Гу Чэньсинь шагнул в сторону, размышляя: а как вообще выглядят «нежные» и «галантные» мужчины?
К нему подошёл Ма Чао и тихо сказал:
— Эй, Чэньсинь, Цици плачет.
Эта маленькая ассистентка — когда радуется, поёт, как птичка, а стоит расстроиться — слёзы льются рекой. Настроение меняется быстро, но сейчас неизвестно, когда утихнет эта буря.
Обычно, когда Цици плакала, Гу Чэньсинь шёл её утешать. Но сегодня он решил надуться:
— Пусть плачет.
Ма Чао:
— …
Ладно, похоже, буря перекинулась и на него. Он вздохнул — ну конечно, ему всё делать. Он сделал пару шагов, но тут же услышал сзади:
— Купи мороженое.
— …
— Купи побольше.
— …
— Все вкусы.
— …
— У тебя десять тысяч. Иди.
— …
Сунь Юйянь внимательно следила за Гу Чэньсинем. Услышав его слова, она чуть не споткнулась, лицо исказилось от ярости.
Он что, собирается утешать эту маленькую ассистентку?!?
А-а-а-а! Да ты дурак, Гу Чэньсинь! Неужели не видишь, как я к тебе отношусь? Кто здесь красивее? Мы же идеально подходим друг другу!
Ассистентка Сунь Юйянь задрожала — о нет, госпожа снова в ярости… Это страшно.
Ма Чао дрожащей рукой взял деньги и неуверенно спросил:
— Э-э… Чэньсинь, разве ты не терпеть не можешь запах сливок?
Гу Чэньсинь:
— Сейчас нормально.
Ма Чао:
— А разве ты не ненавидишь сладкое?
Гу Чэньсинь:
— Захотелось.
Ма Чао:
— Ты что, серьёзно…
Гу Чэньсинь:
— Хватит болтать, иди!
Так Ма Чао с десятью тысячами юаней отправился покупать мороженое. Вернувшись, он поразил всех до глубины души — в руках он держал гору коробок, а ассистент режиссёра чуть не упал в обморок.
— Ма-да, ты что, ограбил магазин мороженого?
Ма Чао, обливаясь потом, хотя в руках у него было ледяное сокровище, только махнул рукой:
— Давай, помоги донести. Ещё полфургона там.
— …
Вскоре мороженое заняло целый угол площадки. Чжао Цици с недоумением смотрела на многоярусную гору коробок, всхлипнула и спросила:
— Ма-ге, ты чего натворил?
Ма Чао перевёл дух:
— Не понимаешь? Угощаем всех мороженым.
Цици:
— А сколько ты потратил?
Ма Чао протянул ей чек.
Цици взяла, опустила глаза — моргнула, посмотрела ещё раз… Боже! Она дрожащим голосом спросила:
— Братец… Тебя что, осёл лягнул? Десять тысяч на мороженое?! Ты совсем спятил!
Ма Чао понизил голос:
— Осла лягнули не меня. Это Чэньсинь велел купить.
Цици повернулась к Гу Чэньсиню, который сидел в кресле, и покачала головой:
— Не может быть.
Ма Чао глубоко вздохнул:
— Честное слово. Мир богачей тебе не понять. Не лезь в то, чего не знаешь.
Цици:
— Правда?
Ма Чао:
— Честнее золота.
Ладно, теперь Цици точно решила: у Гу Чэньсиня крыша поехала. И сильно. Надо лечить.
Она взяла коробку мороженого и подошла к Гу Чэньсиню. Поставила перед ним и собралась уйти.
Гу Чэньсинь, не отрываясь от телефона, произнёс:
— Стой. Садись.
Цици вернулась и послушно села.
Гу Чэньсинь поднял глаза и пристально посмотрел на её лицо. Глаза были красные — явно долго плакала.
Он мягко вздохнул, вспомнив, что женщин надо баловать, и подвинул ей коробку:
— Ешь.
Цици уставилась на него, крепко сжав губы, с упрямым выражением лица.
Гу Чэньсинь взял ложку и вложил ей в руку:
— Ешь.
Цици посмотрела на ложку — и слёзы хлынули с новой силой, ещё обильнее, чем раньше. Она резко вытерла их рукой и всхлипнула.
Гу Чэньсинь достал платок, одной рукой приподнял её подбородок, а другой аккуратно вытер слёзы. Его взгляд был тёплым, движения — нежными.
— Ты теперь и слова сказать нельзя? — тихо проговорил он.
Цици не отводила от него глаз. Сердце колотилось, будто стадо оленей бросилось вперёд — и вот-вот выскочит из груди.
— Ладно, ешь, — Гу Чэньсинь убрал платок и добавил с нежной строгостью: — Только пять ложек. У тебя желудок слабый, нельзя переедать.
Его голос звучал так мягко и заботливо, что по коже пробежали мурашки.
Цици взяла ложку и начала есть. Вкус был тот же, но настроение — совершенно иное. Так счастливо, так счастливо…
Она сквозь слёзы улыбнулась.
Ма Чао раздавал мороженое всем подряд, а потом принёс себе коробку и сел рядом с Цици.
Ну и типичный бестактный человек — даже не понял, что стал лампочкой на двести пятьдесят ватт.
Цици сердито пнула его ногой — неужели не чувствует, что лишний?
Ма Чао возмутился:
— Чжао Цици! Ты чего пинаешься?!
Цици бросила быстрый взгляд на Гу Чэньсиня, потом поспешно опустила глаза. Щёки залились румянцем — её маленький секрет раскрыт. Так неловко!
Вскоре Гу Чэньсинь дал указание и ушёл.
Цици подняла голову и проводила его взглядом. Хихикнула про себя: «Бог мой, какой он нежный! Какой милый! Сегодня он мне слёзы вытер!»
Ма Чао подкрался и помахал рукой перед её глазами:
— Эй, на что смотришь?
Цици:
— Отвянься.
Ма Чао, держа ложку во рту:
— Признаёшься, что Чэньсинь чертовски крут?
Цици:
— Ага.
Ма Чао тыкнул в неё пальцем:
— Всё, ты пропала. Ты тоже подхватила его вирус.
Цици закрыла ему рот ладонью:
— Помолчи, ради всего святого!
Ма Чао, несмотря на сопротивление, вырвался:
— Ты хоть понимаешь, сколько женщин мечтает о Чэньсине? Если выстраивать очередь, ты доберёшься до него только к восьмидесяти годам.
Цици прищурилась и наступила ему на ногу:
— К восьмидесяти, говоришь? Отлично.
— …
Вернувшись домой ночью, Цици лежала в постели и вспоминала, как Гу Чэньсинь вытирал ей слёзы. Сердце бешено колотилось. Она закусила край одеяла и каталась по кровати. Нет, всё, надо в душ — холодный!
Жарко! Слишком жарко!
Это же пытка!
Она вскочила и босиком побежала в ванную. После душа стало намного легче. Теперь понятно, почему мужчины любят холодный душ — работает отлично.
Охладить пыл!
Поздней ночью она долго считала овец, но так и не уснула. Взяла телефон и написала в соцсетях:
[В зоопарке провели спортивные соревнования. В конце все животные на месте — кроме одного. Кто пропал?]
Она ждала ответов.
[Чэн Сюэ]: Пропала овца.
[Чжао Цици]: …Откуда ты знаешь?
[Чэн Сюэ]: Ты их всех насчитала до смерти.
[Чжао Цици]: Чёрт!
Вскоре пришёл ещё один ответ:
[Спи.]
Цици открыла сообщение — и сердце прыгнуло в горло. Боже! Неужели и он не спит? Может, думает обо мне?! Ха-ха-ха!
Как же приятно мечтать!
Она ещё немного покаталась по кровати и ответила:
[Уже сплю.]
[Гу Чэньсинь]: Если спишь, как отвечаешь?
[Чжао Цици]: …
В конце концов Цици уснула, глядя на аватарку Гу Чэньсиня. Лицо её бога не только восхищало, но и помогало заснуть. Больше никаких овец — теперь она будет засыпать, глядя на лицо своего героя!
Это просто блаженство.
И красоту любуешься, и нервы успокаиваешь.
Настоящий «настой для укрепления нервной системы марки „Цици“».
На следующий день небо было безоблачным, погода — прекрасной. Листья шелестели на ветру, цветы цвели — всё дышало весной.
Чжао Цици вышла из машины и шла за мужчиной, ступая точно по его следам.
Ма Чао фыркнул — какая же она всё-таки ребёнок.
Гу Чэньсинь держал руки в карманах брюк, шёл неспешно, будто нарочно замедляя шаг. За тёмными очками его узкие глаза чуть прищурились, и в них, когда никто не видел, мелькнула тёплая улыбка.
Они не успели пройти и нескольких шагов, как впереди раздался крик — это была Сунь Юйянь.
Цици скривилась. Эта Сунь Юйянь, наверное, в менопаузе — постоянно орёт. Бай Сяоли уже не раз плакала от её ругани.
Цици подняла глаза и посмотрела на спину идущего впереди мужчины. С душевной теплотой подумала: «Как же мне повезло…»
Мой бог такой нежный.
Просто идеальный.
Если бы Ма Чао услышал её внутренний монолог, он бы точно подпрыгнул и, уперев руки в бока, возразил:
«Чэньсинь нежный? Ха-ха! Только с тобой. Идеальный? Только для тебя!»
http://bllate.org/book/8028/744155
Готово:
