Одноклассник 2:
— Что за дела!
Одноклассник 3:
— Какая красотка! Эта девушка просто ослепительна!
Одноклассник 2:
— Похоже, Жуй-гэ попал под каблук. Неужели это и есть то самое «одно средство от другого»?
Чжоу Жуй тут же набрал в чате:
— Хватит трепаться! Она моя родственница из родного города — у нас кровное родство.
Ли Сяонань:
— Да уж, вы и правда немного похожи.
Ян Мин:
— Теперь, когда ты это сказал, и впрямь заметно.
Одноклассник 3:
— У тебя такая красивая родственница? Представь, пожалуйста! А-а-а-а, сяоцзе просто божественна — я влюбился!
Одноклассник 4:
— Ну ты и жадина, Жуй-гэ! Есть такая красотка — и не знакомишь нас. У неё парень есть? С сегодняшнего дня я тоже твой родственник! Будем вместе играть в маджонг на праздниках — все мы одна семья. Я тебе зять или шурин?
Чжоу Жуй, читая сообщения в чате, скрипел зубами от злости.
«Я вас за друзей держу, а вы хотите стать моим отцом!»
Чжоу Жуй:
— Всем отваливать!
— Жуй-гэ, пойдём споём? — спросил Ян Мин, стоя в нескольких шагах.
Ян Мин был тем самым невысоким парнем с худощавым телосложением, ростом около ста семидесяти сантиметров. Его лицо всегда выражало что-то дерзкое и насмешливое, а приподнятые брови добавляли ему морщинок на лбу.
Они пришли навестить Чжоу Жуя, предполагая, что на этот раз его мать хорошенько проучит. Только они прибыли и стали обсуждать, как найти Чжоу Жуя, как тот неожиданно сам появился.
Увидев, что Чжоу Жуй не только вышел из дома, но и в сопровождении такой красивой девушки, друзья были поражены.
Похоже… всё не так уж плохо?
Раз уж приехали и встретились — надо гулять! Так они и поступили, решив заодно развеяться.
Рядом с Ян Мином стоял Ли Сяонань — тоже закадычный друг Чжоу Жуя. Чай Мэйцэнь показалось, что она его где-то видела.
Раньше она встречала Ли Сяонаня дважды, и оба раза он, кроме «тётя», больше ни слова не проронил.
Сегодня он тоже молчал, лишь наблюдал за ними — похоже, по натуре был человеком немногословным.
Когда в школьном чате все начали подначивать Чжоу Жуя, именно он вступился за него и перевёл разговор в другое русло.
Ли Сяонань был почти такого же роста, как и Чжоу Жуй, с аккуратной чёрной короткой стрижкой, правильными чертами лица и даже немного красивый. Его внешность обладала особой узнаваемостью: чёткие скулы и узкие глаза.
Лицо, будто бы с налётом усталости от мира, идеально подходило для рекламных съёмок — стоило лишь принять безжизненный вид, и получится отличный кадр.
— Не пойду… — Чжоу Жуй инстинктивно отказался. Ему казалось, что сначала нужно решить проблему Чай Мэйцэнь.
— Пойдём, я тоже с вами. Мне тоже хочется развеяться — сейчас мне не по себе, — сказала Чай Мэйцэнь, стоя рядом, и широким жестом добавила: — Пошли, сегодня я угощаю!
— Вот это щедрость от такой красавицы! — тут же воскликнул Ян Мин.
Чжоу Жуй напрягся. Он вспомнил, как они втроём вели себя в прошлый раз — если Чай Мэйцэнь это увидит, ему точно добавят новых синяков.
Его мама терпеть не могла, когда он вёл себя несерьёзно.
— Лучше не надо… — попытался он остановить их, но Ян Мин уже болтал с Чай Мэйцэнь и садился в такси.
Ли Сяонань стоял у двери машины и смотрел на него. Чжоу Жую ничего не оставалось, кроме как с тяжёлым сердцем последовать за ними.
В караоке-баре Ян Мин сразу начал выбирать песни и спросил Чжоу Жуя:
— Жуй-гэ, что будешь петь? Твой хит?
Чжоу Жуй тут же оттеснил его и сам начал тщательно выбирать композиции, боясь, что Ян Мин случайно включит какую-нибудь странную песню.
Ян Мин удивлённо смотрел на экран: Чжоу Жуй, похоже, сошёл с ума — выбрал «Я люблю площадь Тяньаньмэнь».
— Эй, Жуй-гэ, ты сегодня что-то… — начал он, но Чжоу Жуй перебил:
— Мы, молодёжь, полны энтузиазма и оптимизма! Нам подобает петь песни, соответствующие нашему духу! — заявил он и, взяв микрофон, с серьёзным видом исполнил всю песню от начала до конца.
В его вичате, который могла видеть Чай Мэйцэнь, царили исключительно позитивные посты: мир прекрасен, всё спокойно и гармонично. А в личных чатах — всё наоборот, кроме серьёзных тем.
Когда Чжоу Жуй закончил петь, Чай Мэйцэнь даже похвалила:
— Неплохо поёшь!
— Хочешь, я тебе песню поставлю? — спросил Чжоу Жуй.
— Давай, — согласилась Чай Мэйцэнь. Она сама была заядлой любительницей караоке, просто редко пела вместе с сыном, но в такой ситуации точно не растеряется.
Так Ян Мин и Ли Сяонань наблюдали, как эта прекрасная, словно фея, Чай Мэйцэнь запела «Там, где цветут персиковые деревья», покачиваясь в такт музыке.
От этой картины у обоих постепенно поехала крыша.
Когда они зашли, Ли Сяонань заказал фруктовую тарелку. Чжоу Жуй стоял у двери и, как и ожидал, увидел в заказе пиво.
Он тут же остановил официанта:
— Замените на сок. Подойдёт «Спрайт», «Кола» — что угодно.
— Но тогда сумма будет маленькой, — заметил официант. В караоке-баре действовал минимальный порог заказа, и только при его достижении предоставлялись бесплатные часы пения.
— Тогда добавьте ещё одну фруктовую тарелку, сухофрукты, попкорн — что угодно, лишь бы набрать сумму, — сказал Чжоу Жуй и зашёл в комнату.
Внутри он тихо сказал Ли Сяонаню:
— Я заменил напитки.
— Она за тобой присматривает? — кивнул Ли Сяонань в сторону Чай Мэйцэнь.
— Да, она вроде как мой родитель.
— Понятно, — кивнул Ли Сяонань. Он понял: раз Чжоу Жуй устроил драку, естественно, дома теперь за ним присматривают. Он не стал вникать глубже.
Чай Мэйцэнь закончила петь и села рядом с Ян Мином:
— Почему Чжоу Жуй подрался на самом деле?
Её всё ещё это волновало. Она не спрашивала об этом у Чжоу Жуя — в гневе легко теряешь голову и ведёшь себя необдуманно.
Но ей казалось важным разобраться в деталях. Если она ошиблась, то обязательно извинится перед сыном.
В её понимании даже родитель, совершив ошибку, должен просить прощения.
— Жуй-гэ — самый добрый человек на свете, — ответил Ян Мин загадочной фразой.
— Ого! — Чай Мэйцэнь рассмеялась, увидев, как Ян Мин вдруг стал серьёзным.
— Ты просто не понимаешь! Есть такая поговорка: «насилием — насилие, убийством — убийство». Вот так и поступил наш Жуй-гэ. Этому Чэну и впрямь досталось по заслугам! — с пафосом произнёс Ян Мин. В его глазах Чжоу Жуй был настоящим героем из вольных странников.
Чай Мэйцэнь хотела расспросить ещё, но Чжоу Жуй резко вытащил её наружу, настаивая на том, чтобы уйти.
Несколько секунд назад он увидел в школьном чате, как кто-то предложил всей компании приехать в караоке посмотреть на «красавицу».
Он боялся, что эти нахалы начнут просить у Чай Мэйцэнь вичат или скажут что-нибудь фамильярное. Даже банальная «прикольная фразочка» в их исполнении для него звучала бы как «твою мать!» — и он бы тут же вскочил и избил их всех.
— Мы ещё не успели нормально повеселиться, — сказала Чай Мэйцэнь, надеясь ещё немного поговорить с Ян Мином. Тот был настолько простодушен, что из него легко можно было вытянуть всю правду.
— Пойдём в парикмахерскую, сначала приведём твои волосы в порядок, а потом зайдём в торговый центр — купим тебе пару вещей, — предложил Чжоу Жуй, пытаясь отвлечь её. Он знал, на что способна Чай Мэйцэнь, когда «срывается с цепи».
Чай Мэйцэнь не стала настаивать. Решила спросить у самого Чжоу Жуя позже.
В парикмахерской мастер, увидев причёску Чай Мэйцэнь, растерялся.
— Выпрями, — сказал Чжоу Жуй, стоя за её креслом. Он потянул прядь волос, прикидывая длину, и провёл пальцем по её шее: — До этого места, и пусть будет немного чёлка.
— Стрижка до ключиц? — уточнил парикмахер.
— С такой длиной больше ничего и не придумаешь.
— Хорошо, слушаюсь его, — тут же кивнула Чай Мэйцэнь. Сын редко высказывал мнение о её внешности, так что раз уж дал совет — она послушается.
— Тогда начнём с выпрямления, — сказал мастер.
Пока Чай Мэйцэнь сидела под феном, Чжоу Жуй устроился на диване и написал Хоу Жаньси:
[Чжоу Жуй]: Привет~
[Хоу Жаньси]: Нужна помощь с улаживанием дела?
Утром Чай Мэйцэнь сама звонила Хоу Жаньси, так что тот был в курсе ситуации.
[Чжоу Жуй]: Нет, сейчас у нас с мамой всё мирно.
[Хоу Жаньси]: Сколько нужно?
[Чжоу Жуй]: Сегодня без карманных денег.
[Хоу Жаньси]: Я уже отправил ассистента купить тебе местных сладостей.
[Чжоу Жуй]: Сегодня опять хочешь стать моим папой?
[Хоу Жаньси]: Не шути так.
[Чжоу Жуй]: Раньше я не понимал, почему ты так хорошо относишься к моей маме. Думал, просто из благодарности, и что ты холостяк из-за высоких требований. Но сегодня вдруг всё понял.
[Хоу Жаньси]: Ты закончил домашку? Или тебя мама так отлупила, что мозги поехали?
[Чжоу Жуй]: Не увиливай. Не кажется ли тебе, что это лицо знакомо?
Чжоу Жуй отправил Хоу Жаньси короткое видео, которое Ян Мин тайком снял и выложил в чат.
Телефон тут же зазвонил. Увидев имя, Чжоу Жуй не смог сдержать злорадной ухмылки. Как только он ответил, в трубке раздался обеспокоенный голос Хоу Жаньси:
— Что происходит?
— Ты закончил командировку?
— Не уходи от темы! Кто эта девушка?
— Моя мама!
— Не шути.
— Поверь, сегодня утром мама вдруг так изменилась. Я уже сводил её на обследование — со здоровьем всё в порядке. Просто не понимаю, почему она вдруг стала такой. И с документами беда: теперь, когда она говорит, что ей тридцать шесть, ей никто не верит. Внешность изменилась настолько, что паспорт и водительские права стали бесполезны.
Голос Чжоу Жуя звучал вызывающе и дерзко — так, что сразу хотелось дать ему подзатыльник.
Хоу Жаньси, казалось, решил, что тот просто издевается, и уточнил:
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— Где вы сейчас? Как она себя чувствует? — спросил Хоу Жаньси, глубоко вдыхая и пытаясь сохранить спокойствие.
— В парикмахерской. Собираемся выпрямить её «стальные пружины».
— Посмотрю, есть ли билеты. Если нет — пошлю машину. Постарайся её удержать, я скоро приеду.
— Хорошо, будь осторожен в дороге. Пока тебя нет, я за ней присмотрю, не переживай.
После звонка Чжоу Жуй всё ещё не мог стереть с лица злорадной усмешки.
За всю жизнь Чай Мэйцэнь наделала немало ошибок. Даже сам Чжоу Жуй иногда думал, что рождение его было одной из самых больших.
Но два поступка она совершила правильно. Первый — купила квартиры. Второй — вложилась в компанию Хоу Жаньси.
Когда она была беременна им, у неё оказалась приличная сумма денег. Не имея возможности заниматься великими делами, она выбрала самый простой путь — недвижимость.
Мечтала стать «хозяйкой сдаваемых квартир».
Неожиданно цены на жильё начали стремительно расти. Она продала несколько квартир в пределах второго кольца, купила новые на третьем — и те снова взлетели в цене.
Так, в эпоху отсутствия ограничений на покупку жилья, Чай Мэйцэнь, перепродав десяток квартир, обеспечила себе безбедную жизнь.
Сейчас в их районе почти целый дом принадлежал ей. Остальные квартиры сдавались в аренду, и соседи были её арендаторами.
Позже она продала два этажа, чтобы спасти компанию Хоу Жаньси.
Тогда его фирма стояла на грани банкротства: сотрудники бастовали, клиенты устраивали скандалы, грозили довести Хоу Жаньси до полного разорения.
Даже его собственная семья отказалась помогать — у них было двое детей, и без Хоу Жаньси им было не хуже.
Они прямо заявили:
— Мы не рассчитываем на твою поддержку. Ты больше не должен нас тянуть.
Это было равносильно разрыву отношений.
И только Чай Мэйцэнь осталась рядом с Хоу Жаньси.
Будучи вспыльчивой, она гнала прочь всех, кто приходил с претензиями, и даже продала квартиры, чтобы помочь ему с оборотными средствами.
Хоу Жаньси не пал. Он сумел подняться вновь.
Тогда его компания была маленькой и не выходила на биржу, и Чай Мэйцэнь просто вложилась в неё, получив 30 % акций.
Позже, когда фирма вышла на биржу, Чай Мэйцэнь стала одним из старейших акционеров, уступая по доле владения только самому Хоу Жаньси.
Его компания в последующие годы просто «взорвалась».
Она не только разрослась, но и стала невероятно влиятельной.
http://bllate.org/book/7920/735696
Готово:
