— Ну а кого винить, что у неё деньги есть! Если б у тебя были деньги, и ты бы так же задирала нос!
Услышав поддержку из толпы, Хань Йе тут же вмешался:
— Раз Шуянь уже заплатила, дело закрыто! Больше никто об этом не заговаривает!
Лу Юань молчала.
Прекрасно. Линь Шуянь устроила целое представление — и не только избежала выплаты компенсации, но ещё и обзавелась новой свитой преданных поклонников!
Убедившись, что в толпе больше никто не собирается выступать, Лу Юань спокойно посмотрела на Линь Шуянь и сказала:
— Только что Линь-сестра спросила, спокойна ли моя совесть, если ты вдруг не сможешь вернуть долг за двадцать лет. Так вот, отвечаю прямо сейчас.
— Спокойна! Почему нет? Разве я заставляла тебя врезаться в мою машину? И потом… — Лу Юань сделала паузу и перевела взгляд на зевак. — Вы правда думаете, что ваша Линь-сестра бедна?
Толпа замерла в недоумении: никто не мог понять, к чему она клонит.
Цзян Хуай холодно взглянул на ожерелье Линь Шуянь и с сарказмом изогнул губы:
— То ожерелье на её шее — эксклюзивный заказ. На него уходит пять лет семейного дохода, о котором она сама упоминала.
Лицо Линь Шуянь мгновенно побледнело. Она невольно прикоснулась к ожерелью и с изумлением уставилась на Цзян Хуая.
Она увидела этот бренд случайно, ещё когда жила в доме семьи Бай, и ради покупки провела с отцом Баем полторы недели, пока тот не согласился сводить её в бутик.
Но откуда этот бедняк из трущоб мог знать такие вещи!?
— Ссс…
— Не может быть! Моя богиня не такая!
— Да ну, маловероятно. Если бы богиня была богата, разве она постоянно ела бы в столовой вместе с нами?
— И вообще! Если бы ожерелье стоило столько, откуда Цзян Хуай, бедняк, мог знать его цену!?
— Верно.
— Может, это подделка? Многие звёзды носят реплики!
В отличие от недоверчивых парней, Хань Йе оставался хладнокровен. Он внимательно осмотрел ожерелье Линь Шуянь, и его взгляд потемнел.
Хотя его семья и не дотягивала до уровня семьи Лу Юань, женщин в доме было много, и он насмотрелся на всякие люксовые вещи.
Подлинность украшения Линь Шуянь он определил с одного взгляда. Если бы она действительно была такой невинной и бедной, откуда бы у неё взялись такие вещи?
С учётом карманных денег Чжоу Яня, тот просто не мог позволить себе подобную роскошь. А те недорогие украшения, что он ей дарил, она никогда не носила.
Лицо Хань Йе утратило прежнюю мягкость, и он резко спросил:
— Шуянь! Кто подарил тебе это ожерелье?
— Я… — Линь Шуянь растерялась под его допросом.
Лу Юань, видя, как та заикается и не может вымолвить ни слова, закатила глаза к небу.
Кто ещё, как не старый или младший господин Бай!
Правда, Лу Юань сама удивлялась: откуда Цзян Хуай узнал цену? Она даже не заметила, что в ожерелье что-то особенное — разве что почувствовала, что парфюм Линь Шуянь не из дешёвых.
Лу Юань слегка потянула Цзян Хуая за рукав и кивком указала на вход в школу, давая понять, что пора уходить.
Ей не хотелось больше быть цирковой обезьянкой. После бессонной ночи ей нужно было вернуться в класс и поспать!
Цзян Хуай холодно взглянул на парочку, разыгрывающую мелодраму, и сказал:
— Пойдём. В следующий раз, если встретишь бешеную собаку, сначала вызывай полицию, а потом обходи стороной.
Лу Юань проследила за его взглядом и невольно дернула уголками губ.
Цзян Хуай недовольно спросил:
— Слышала?
Лу Юань поспешно закивала:
— Слышала, слышала.
Линь Шуянь, увидев, что Цзян Хуай и Лу Юань уходят, вспомнила, зачем вообще пришла искать Цзян Хуая. Раздражённая настойчивостью Хань Йе, она громко крикнула им вслед:
— Лу Юань, чего ты хочешь, чтобы наконец от меня отстать?
С этими словами она вырвалась из рук Хань Йе и встала перед Цзян Хуаем и Лу Юань, глядя на Цзян Хуая с глубоким чувством:
— Это из-за А Хуая? Мы же знаем друг друга много лет, между нами ничего не было. Не надо злиться на меня только потому, что мы росли вместе. Я всегда считала его старшим братом!
Лу Юань уже начала злиться на эту липкую, как пластырь, настойчивость Линь Шуянь.
Но прежде чем она успела вспыхнуть, Цзян Хуай резко схватил Линь Шуянь и оттащил подальше от толпы. Он наклонился к её уху и что-то прошептал. Лицо Линь Шуянь исказилось ужасом, и она бросилась прочь.
Цзян Хуай неторопливо вернулся к Лу Юань, и они вместе направились в школу.
— … — Лу Юань. — Цзян-лаосы, раз у вас есть такой смертельный приём, почему не использовали его раньше?
Цзян Хуай загадочно ответил:
— Если использовать слишком рано, эффекта не будет.
— Так это, получается, медленнодействующее средство? В следующий раз давайте возьмём что-нибудь посильнее?
— Не волнуйся, теперь она не посмеет появляться перед тобой.
— Нет! — Лу Юань тут же возразила. — Она ещё должна мне полмиллиона!
Цзян Хуай сердито коснулся её взгляда:
— Разве не режет глаза при виде неё?
Лу Юань не сдавалась:
— Голову можно потерять, кровь можно пролить, но её долг — ни цента меньше!
Эти полмиллиона она собиралась использовать, чтобы подстроить ловушку для главного героя! Деньги главной героини ей были противны, но если пустить их на то, чтобы устроить главному герою засаду, это будет и утилизация отходов, и экономия средств — идеальное решение!
Цзян Хуай вздохнул:
— Не переживай, твои деньги не пропадут.
Лу Юань, довольная своими планами, радостно вручила Цзян Хуаю вчерашнее домашнее задание и отправилась в класс досыпать.
— Почему? Почему он знает? Как это возможно?! —
Линь Шуянь спряталась в углу школьного туалета, крепко обняв себя. Слова Цзян Хуая не давали ей покоя, эхом отдаваясь в голове.
Хань Йе мрачно стоял у входа в женский туалет. Прохожие, видя его хмурое лицо, предпочитали обходить стороной.
Вдруг к нему подошла высокая девушка с высоким хвостом и двумя подружками.
Увидев Хань Йе у женского туалета, она грубо выкрикнула:
— Ты что, с ума сошёл?! Зачем торчишь у женского туалета? Нравится запах?
Мэн Додо перевелась вчера в тот же класс, что и Линь Шуянь. На уроке физкультуры она невольно бросила на «богиню простых людей» один взгляд.
В следующий момент Линь Шуянь упала прямо перед ней и, рыдая, обвинила Мэн Додо в том, что та её толкнула!
Но кто такая Мэн Додо? Дочь законной жены в богатом доме, где она с детства сражалась с бесчисленными наложницами и любовницами. Те уловки, что использовала Линь Шуянь, были для неё древней историей ещё в восемь лет.
Однако образ Линь Шуянь пользовался популярностью, и никто не поверил, что Мэн Додо невиновна!
Особенно эти слепые, будто им в глаза навоз насыпали, парни: стоило богине зарыдать, как они готовы были страдать вместо неё.
Услышав сегодня, что Линь Шуянь устроила сцену новенькой и убежала в туалет в слезах, Мэн Додо немедленно пришла разобраться.
Она никогда не прощала обид!
Хань Йе мрачно посмотрел на Мэн Додо и настороженно спросил:
— Тебе здесь что нужно?
— Если у тебя мозги набекрень, не признавайся. Пришла в туалет — значит, по делу. Или, может, хочешь, как ты, понюхать какашки?
Хань Йе продолжал хмуриться:
— Не перегибай! Мы ещё не рассчитались за то, как ты вчера подстроила Шуянь!
— Дурак! — Мэн Додо закатила глаза. — Меньше читай дурацких романов! Нет у тебя судьбы богатого наследника, так не мучайся болезнью самозванца!
— Ты! — Хань Йе сверкнул глазами. — Ты толкнула её и ещё права качаешь?
— Где ты видел, что я её толкнула? Кто видел?
— Если Шуянь говорит, что это была ты, значит, это точно ты! Не отпирайся!
Мэн Додо презрительно посмотрела на Хань Йе:
— Фу… Незаконнорождённый и есть незаконнорождённый. Хоть и одет прилично, а всё равно не вписывается в общество. С таким умом тебе лучше вернуться к своей матери! И не смей тягаться с Су-гэ за наследство!
Лицо Хань Йе окончательно почернело. Он сжал кулаки:
— Повтори ещё раз!
— Хорошие слова не повторяют дважды! — Мэн Додо не собиралась сдерживаться. Её взгляд полнился отвращения. — Раз знаешь, кто я, так проваливай!
Хань Йе стиснул зубы, бросил последний взгляд на женский туалет и, смирившись, ушёл.
— Фу! Таких незаконнорождённых, как ты, я в детстве сотнями гоняла. Какое право ты имеешь передо мной задирать нос?! — Мэн Додо презрительно фыркнула вслед Хань Йе и строго посмотрела на своих подружек. — Запомнили всё, что я сказала?
Мэн Додо была высокой и крепкой, её лицо, полное коллагена, не имело ни капли детской наивности и выглядело жестоким.
Две девушки, молчаливо следовавшие за ней, испуганно съёжились:
— З-запомнили.
Мэн Додо сердито посмотрела на них:
— Если провалите задание, можете забыть о Первой школе!
Девушки ещё ниже опустили головы:
— П-поняли.
Мэн Додо наконец осталась довольна и махнула рукой:
— Идите.
Цзян Хуай, скрывавшийся в тени, безучастно наблюдал за всем происходящим. Дождавшись, пока все трое зашли в женский туалет, он развернулся и ушёл.
Всё, что Линь Шуянь когда-то сделала ему, он вернёт ей постепенно. Пусть она сама испытает ту безысходность, которую он пережил когда-то.
На этот раз он не убьёт её. Он заставит её и Бай Яньци жить долго и счастливо.
Из женского туалета вскоре раздались крики Линь Шуянь, звуки борьбы и пощёчин.
Мэн Додо дала Линь Шуянь две пощёчины и с отвращением сказала:
— Какая толстая кожа! Руки болят от пощёчин!
С этими словами она пнула Линь Шуянь в живот.
Линь Шуянь, всё ещё потрясённая тем, что Цзян Хуай раскрыл её пятнадцатилетнюю тайну, не ожидала нападения и не успела среагировать.
— Ты… Ты сумасшедшая! Помогите! Спасите!!
Линь Шуянь попыталась ползти к двери. Мэн Додо кивнула одной из подружек.
Та на мгновение замялась, но затем закрыла дверь снаружи и встала на страже.
Мэн Додо, скрестив руки, подошла к Линь Шуянь:
— Богиня Линь, вчера так здорово играла, а теперь не хочешь?
— Не понимаю, о чём ты, — Линь Шуянь отползала назад, не смея взглянуть на Мэн Додо.
Вчера она действительно подстроила всё сама. Эти люди, которые раньше крутились вокруг неё, теперь все смотрели на новенькую и даже шептались, что та красивее её.
Кто-то даже говорил, что титул «королевы красоты Первой школы» скоро перейдёт к новенькой. Именно поэтому она так цеплялась за Цзян Хуая — чтобы он помог ей сохранить имидж «богини-отличницы»!
Теперь, хотя она и стала любовницей отца и сына Бай, они не ставили её интересы превыше всего, как это делал Цзян Хуай. Она чувствовала, что старый господин Бай уже начал ею пресыщаться, а младший господин Бай никогда не относился к ней серьёзно — для него она была лишь игрушкой в минуты скуки.
Все деньги, которые она годами копила обманом, из-за Лу Юань исчезли!
Если бы не страсть старого господина Бай к её молодому телу, она давно бы оказалась на улице.
Теперь у неё осталось только лицо. Деньги пропали, Чжоу Янь, который принимал на себя обвинения учителей, тоже исчез, и главное — она потеряла Цзян Хуая, своего постоянного «спонсора» и источник «блеска отличницы». Если она теперь лишится и титула «богини», зависящего от её внешности…
Тогда у Линь Шуянь ничего не останется! Она не могла с этим смириться! Не могла допустить, чтобы Цзян Хуай так с ней поступил и чтобы она снова упала в грязь!
Поэтому она должна сохранить титул «богини школы». Без статуса отличницы у неё остаётся только лицо, и только с ним она может приблизиться к Бай Яньци. Она не допустит, чтобы рядом существовала кто-то красивее её.
Но она не ожидала, что новенькая окажется такой наглой. У неё больше нет Чжоу Яня, но зато есть Хань Йе. Как она смеет нападать на неё прямо в школе!
Мэн Додо с наслаждением наблюдала за переменой выражения лица Линь Шуянь:
— Думаешь, как я осмелилась избить тебя прямо в школе?
http://bllate.org/book/7883/733081
Готово:
