После ухода Бай Сюэ Вэй Цзямин долго стоял, словно окаменев. Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Его руки, засунутые в карманы брюк, то сжимались в кулаки, то снова расслаблялись. Лишь закончив эту немую борьбу с самим собой, он открыл глаза и направился наверх — будто ничего не произошло.
Вернувшись в кабинет, Вэй Цзямин сразу подошёл к книжному шкафу. В центральной секции стояли несколько бутылок алкоголя. Он взял одну наугад, налил себе бокал и сделал большой глоток. Жгучая жидкость обожгла горло, и он слегка нахмурился, не открывая глаз.
Приняв душ, он вернулся, включил аудиосистему и снова налил себе бокал, но на этот раз лишь слегка пригубил.
Из колонок звучала «Последняя песня могикан». Мрачная, древняя мелодия наполнила комнату, словно окутав всё вокруг туманной завесой таинственности.
Вскоре раздался стук в дверь. Не оборачиваясь, он тихо произнёс:
— Входите.
Вошёл его помощник А Дун. Он почтительно кивнул и доложил:
— Господин Вэй, из следственного изолятора сообщили: во время допроса Линь Ханьго пытался нас очернить.
Вэй Цзямин лёгкой улыбкой тронул уголки губ и медленно покачал бокалом. Его тон был непринуждённым, будто он говорил о чём-то обыденном:
— Сам же вёл грязные дела в своей компании, а теперь ещё и кусаться вздумал? Передайте ему, что я уже позаботился о госпоже Линь и их дочке Иньинь. Они будут в полной безопасности.
— Сию минуту распоряжусь, — поспешно ответил А Дун.
— Ещё одно… — остановил его Вэй Цзямин. Его взгляд был устремлён на бокал, а на губах играла едва заметная усмешка.
В этот момент музыка достигла кульминации: пронзительный мужской крик, зов орла — всё слилось в единую мелодию, полную отчаяния и жажды жизни.
Он улыбнулся — ярко, как утреннее солнце, но в глазах читалась бездонная глубина, куда свет не проникал. В этой улыбке словно соединились все тайны, звучавшие в музыке. Он тихо произнёс:
— Видимо, в камере ему слишком тесно стало, вот и начал метаться, как загнанная собака. Сделайте так, чтобы ему стало… комфортнее. Тогда у него не останется времени на подобные глупости.
А Дун на мгновение задумался, но быстро понял, что имел в виду его босс.
— Понял, что делать, — кивнул он и вышел.
Когда за ним закрылась дверь, Вэй Цзямин вдруг тихо рассмеялся и одним глотком осушил бокал.
На следующий день Бай Сюэ встретила Вэй Цзямина за завтраком. Он элегантно сидел за столом и, увидев её, вежливо кивнул:
— Доброе утро.
Его тон был учтивым и отстранённым, будто вчерашнее предупреждение и её дерзкий ответ никогда не имели места.
Бай Сюэ тоже не хотела ворошить прошлое, поэтому ответила сухо:
— Утро.
Она села напротив. Тётя Ли принесла ей завтрак. Вспомнив о важном, Бай Сюэ положила перед ним пригласительный билет.
Увидев его, он удивлённо спросил:
— Ты не хочешь идти?
— Нет, — покачала она головой. — Я попросила отца достать мне другой.
Вэй Цзямин замолчал на мгновение.
— Когда это случилось? — спросил он, всё ещё улыбаясь.
— Недавно, — ответила она.
Не вчера, значит, это не связано с вчерашним вечером. Вэй Цзямин взглянул на билет — похоже, она заранее решила отказаться от его помощи.
Его улыбка чуть поблекла.
— Есть разница?
— Конечно, есть, — твёрдо сказала Бай Сюэ. — Билет от отца и билет от господина Вэя — это совсем не одно и то же.
Вэй Цзямин на миг замер, потом опустил глаза и тихо рассмеялся. Он взял приглашение и, будто между делом, произнёс:
— Похоже, ты меня действительно ненавидишь. Настолько, что даже такой мелочи не хочешь принимать от меня.
Говоря это, он невольно сжал пальцы. Пригласительный билет помялся в его руке, а на тыльной стороне кисти проступили жилы.
Бай Сюэ показалось — или это ей почудилось? — что Вэй Цзямин зол. Зол из-за того, что она отказалась от его билета… Она вспомнила вчерашнего мужчину, который так мастерски держал себя в руках, не позволяя эмоциям взять верх. Неужели такой человек может сердиться из-за такой ерунды?
Он встал и, перед тем как уйти, сказал:
— В любом случае, удачи тебе.
Только когда он вышел, Бай Сюэ смогла наконец перевести дух. После этого Вэй Цзямин не появлялся дома несколько дней.
Настал день ювелирного аукциона. Бай Сюэ пришла на место заранее.
Её место находилось слева в зрительском зале. Первые три ряда были отведены дизайнерам, и она сидела в третьем. Прямо напротив располагались места для почётных гостей.
Вскоре один за другим начали входить дизайнеры. Бай Сюэ узнала пару из них — это были известные мастера с собственными брендами. Хотя она не была уверена, что её работа уйдёт за хорошую цену, само участие в аукционе рядом с такими именами казалось ей огромной честью.
Через некоторое время начали заполняться и места для гостей. Это были влиятельные фигуры мира моды: главные редакторы журналов, владельцы ювелирных домов. Но Бай Сюэ не ожидала увидеть среди них Вэй Цзямина — и притом на самом видном месте в первом ряду.
Сидевшие перед ней дизайнеры тоже удивились его появлению и тут же заговорили:
— Как это глава «Хуаньхай Электроникс» здесь оказался? Разве они теперь в ювелирном бизнесе?
— Говорят, «Хуаньхай» внёс крупное финансирование в этот аукцион. Поэтому его лично пригласил организатор.
Вэй Цзямин инвестировал в ювелирный аукцион? С каких пор он интересуется этим?
Вэй Цзямин только что сел, как рядом заняла место женщина. Бай Сюэ аж подалась вперёд от изумления — это была Цао Янань!
Прошлое Цао Янань и Вэй Цзямина знали немногие, так что организаторы явно не специально посадили их вместе. Просто получилось так неудачно.
Однако оба вели себя совершенно спокойно. Вэй Цзямин вежливо поздоровался с ней, а Цао Янань сдержанно ответила — никаких признаков неловкости.
Когда все гости заняли свои места, ведущий весело пошутил, и аукцион начался. Первые четыре украшения представляли известные дизайнеры. Каждое изделие демонстрировала модель, после чего начинались торги. Все четыре лота ушли за сумму свыше миллиона.
Бай Сюэ прекрасно понимала, что новичку вроде неё вряд ли достанется место в начале программы — скорее всего, её работу выставят где-нибудь в конце, почти незаметно.
Но к её удивлению, сразу после работ знаменитых мастеров объявили её лот.
Ведущий представил:
— Следующая работа — от молодого дизайнера из Сячэна. Название — «Одинокий ястреб над пустыней». Автор — «Сноу».
Когда Бай Сюэ просила отца достать билет, она специально попросила скрыть её настоящее имя — боялась, что организаторы могут «подыграть», узнав, кто она такая. Поэтому использовала английское имя.
«Вот чёрт…» — мысленно выругалась она. После таких дорогих работ её изделие может показаться особенно незначительным.
На подиум вышла модель в украшении «Одинокий ястреб над пустыней». Это была подвеска в виде расправившего крылья ястреба, выложенного алмазами и красными с чёрными камнями. Цепочка — простая платиновая.
После демонстрации ведущий объявил стартовую цену — 120 тысяч, что покрывало себестоимость и оплату труда дизайнера. Шаг повышения — по 5 тысяч.
Но после его слов в зале воцарилась тишина. Никто не поднимал номер. Сердце Бай Сюэ сжалось от тревоги.
«Неужели даже 120 тысяч никто не даст? Это будет полный провал!»
Ведущий оглядел зал и, не увидев ни одного поднятого номера, уже собирался как-то сгладить неловкость, как вдруг в первом ряду гостей поднял руку Вэй Цзямин и спокойно произнёс:
— Два миллиона.
От этих слов в зале воцарилась гробовая тишина, но лишь на мгновение. Следом раздался настоящий взрыв возбуждённых голосов.
Бай Сюэ тоже была ошеломлена. Она подняла глаза на противоположную сторону. Из-за расстояния Вэй Цзямин, вероятно, не заметил её. Он сидел совершенно спокойно, будто два миллиона — самая обычная цена, и было ясно: он намерен заполучить это украшение любой ценой.
Бай Сюэ задумалась. Вэй Цзямин ведь точно знает, что это её работа. Зачем он называет такую баснословную сумму, игнорируя даже шаги торгов?
Неужели он помогает ей? Видя, что её лот никто не хочет покупать, решил поднять цену, чтобы она не выглядела жалкой?
Но ведь совсем недавно она вернула ему пригласительный, и он явно расстроился. А теперь вдруг такая щедрость? Может ли этот расчётливый, хитрый человек быть таким добрым?
Однако самое неожиданное произошло дальше. Едва Вэй Цзямин опустил номер, как его соседка — актриса Цао Янань — тоже подняла свой и сказала:
— Два миллиона двести тысяч.
Бай Сюэ: «…»
Вэй Цзямин, похоже, тоже не ожидал конкуренции. Он повернулся и взглянул на Цао Янань. Та вежливо улыбнулась, будто говоря: «Мне тоже очень понравилось это украшение».
Вэй Цзямин ничего не сказал и снова поднял номер:
— Три миллиона.
В зале началась настоящая буря обсуждений. Даже ведущий не ожидал, что работа неизвестного дизайнера вызовет такой ажиотаж.
Бай Сюэ сидела в последнем ряду для дизайнеров — незаметно и тихо. Но она слышала, как те, кто сидел впереди, перешёптывались: кто же эта «Сноу», если за её работу сражаются глава «Хуаньхай» и знаменитая актриса?
Видимо, влияние Вэй Цзямина и Цао Янань сыграло свою роль: вскоре начали поднимать номера и другие участники.
— Три миллиона двести тысяч.
— Три миллиона пятьсот тысяч.
— Три миллиона восемьсот тысяч.
— Четыре миллиона.
Бай Сюэ: «…»
Она невольно сглотнула. Не ожидала, что её работа окажется настолько ценной. Ведь совсем недавно её даже не пустили в финал конкурса дизайнеров, и она начала сомневаться в себе. На этот аукцион она пришла скорее ради опыта… А теперь…
Эта сумма уже превзошла цены на работы известных мастеров.
— Пять миллионов! — объявил Вэй Цзямин.
Зал снова взорвался. Пять миллионов — для новичка в мире ювелирного дизайна это была почти небывалая цена.
Возможно, все поняли, что Вэй Цзямин не отступит. Возможно, уважали влияние семьи Вэй в Сячэне. А может, просто решили, что больше платить за работу дебютанта неразумно. После его ставки больше никто не торговался.
Ведущий трижды спросил, нет ли желающих повысить цену, и, не дождавшись ответа, ударил молотком. «Одинокий ястреб над пустыней» достался Вэй Цзямину за пять миллионов.
После такого успеха остальные лоты смотрелись бледно.
В итоге работа Бай Сюэ стала самым дорогим лотом всего аукциона.
После завершения торгов Бай Сюэ нужно было подписать договор с менеджером, чтобы сделка считалась завершённой.
В отличие от шумного зала, офисная зона аукциона была тихой. Она находилась за стеклянной оранжереей.
Бай Сюэ ещё не успела подойти к оранжерее, как увидела внутри двух человек. Похоже, они случайно встретились здесь.
Вэй Цзямин и Цао Янань.
Бай Сюэ заметила, что Цао Янань, кажется, хочет что-то сказать Вэй Цзямину. Она быстро спряталась за большим цветочным кашпо.
http://bllate.org/book/7852/730736
Готово:
