— Хм, погоди-ка. Я обязательно найду способ заставить его слушаться меня.
Автор: Лу-гэ, ты будешь слушаться?
Сун Чжэнь: С пяти лет он уже не слушает родителей.
Лу Чжихин: Есть один человек, чьим словам я, пожалуй, послушаюсь.
Автор: Кто же?
Лу Чжихин: Моя жена.
Сун Чжэнь было совершенно всё равно на запреты насчёт ранних увлечений — этот зимний каникулы она провела особенно весело.
В день новогоднего ужина её мать блестяще проявила себя перед тётей У Мэйфань. Сто тридцать первое место в школе — лучший результат за всю учебную жизнь Сун Чжэнь.
Между тем её бездарный двоюродный брат на экзаменах занял шестьсот девятнадцатое место, оказавшись десятым с конца среди всех учеников второго курса старшей школы. Его ведомость успеваемости была просто неприглядной — почти по всем предметам двойки.
Бабушка Сун всё ещё искала оправдания для внука:
— Он только перешёл в новую школу, ещё не привык. Да и учебники здесь другие, не как в Шанхае. Понятно, что плохо сдал.
А потом принялась критиковать Сун Чжэнь:
— Ты всего лишь на таком месте? Надо дальше стараться!
— Я и так очень стараюсь, — парировала та. — Хотела даже попросить двоюродного брата помочь мне с подготовкой, но теперь, пожалуй, передумаю. Ему самому нужно освоить наши учебники, а то на выпускных будет совсем туго.
С этими словами она отошла в сторону и принялась есть яблоко. Все в отдельном кабинете переглянулись, не зная, что ответить.
Факт оставался фактом: Сун Жуй действительно плохо написал экзамены.
Вскоре кто-то перевёл разговор на другую тему, и больше никто не осмеливался заводить речь об успеваемости.
Сун Жуй, пока взрослые не смотрели, незаметно подкрался к Сун Чжэнь и протянул ей мандарин:
— Двоюродная сестрёнка, держи.
— Не хочу, — отказалась она. — Только что съела яблоко, а то потом ужин не влезет.
Сун Чжэнь ела яблоко ради диеты и чтобы хоть чем-то набить желудок, чтобы не объедаться за столом. А вот мандарины её совершенно не интересовали.
Раз Сун Чжэнь не берёт — Сун Жуй стал есть сам и тихо спросил:
— Слушай, а как Шэнь Юнь сегодня празднует Новый год?
— Дома, наверное. Моя тётя наверняка всё приготовит.
— Не идут в ресторан?
— Их всего двое, в ресторан идти неудобно.
— А почему бы вам не позвать их сюда?
— Это не от меня зависит. Бабушка всё решает: и ресторан выбрала, и меню заказала. Моей сестре сюда приходить неуместно.
Сун Жуй слегка расстроился, помолчал и снова заговорил:
— Может, после ужина позовёшь её погулять? Я угощу её напитком.
— Забудь. На улице такой холод.
— Тогда скажи, где она живёт. Я сам к ней зайду.
Сун Чжэнь косо на него взглянула:
— Ты что, с ума сошёл? Если явишься к ней домой, она испугается до смерти.
— Так что же мне делать?
Сун Чжэнь развела руками:
— Не знаю. Взрослые всё видят, ничего не поделаешь. Подожди до начала занятий и ищи её в школе.
Сун Жуй приуныл, но в то же время увидел проблеск надежды. В тот же вечер дома он вновь настоятельно потребовал разрешения переехать в общежитие.
— Мне лучше жить в школе. Вам дома станет просторнее, да и учиться я смогу спокойно. Папа каждый вечер телевизор включает — невыносимо шумно!
Сун Дацин был недоволен: днём он уставал на работе, а вечером ему и впрямь не давали спокойно отдохнуть перед телевизором. Подумав, он согласился:
— Учись хорошо. Половина старших классов уже позади. С таким-то результатом мне стыдно перед людьми. В следующем семестре должен войти хотя бы в первую сотню!
Ослеплённый любовью Сун Жуй горячо заверил отца, что теперь его успехи станут образцовыми, хотя на самом деле голова его была полностью занята сладкими мечтами о «любви» к Шэнь Юнь.
Он даже забыл, что Шэнь Юнь — внешняя ученица, а воспитанникам общежития по вечерам выходить запрещено. Какой смысл переезжать в школу, если там он вообще не сможет её увидеть? Разве что дома у него больше свободы.
Зато Сун Чжэнь несколько дней наслаждалась тишиной и покоем. После того как она выпила последнюю порцию травяного отвара, ей преподнесли подарок.
Это случилось накануне первого учебного дня. Сун Дашэн неожиданно повёз дочь на машине. Остановившись у центра продаж недвижимости, он, улыбаясь, сказал:
— В день рождения я не подарил тебе ничего особенного, так что сейчас наверстаю.
Только тогда Сун Чжэнь поняла: отец собирается подарить ей квартиру.
— Почему вдруг?
— Не вдруг. Я же обещал, что буду относиться к тебе и брату одинаково. Что есть у брата — будет и у тебя. Твоя мама недавно купила квартиру — та достанется твоему брату. А эта — для тебя. И имя на документах будет твоё.
Он говорил так серьёзно, что Сун Чжэнь не знала, как реагировать. Но квартиру даром не отказываются принимать. Ей ещё не исполнилось восемнадцати, а у неё уже появилась первая собственная недвижимость. В этот момент она почувствовала себя настоящей победительницей жизни.
По дороге домой она спросила отца:
— Рассказать маме?
— Конечно. Я никогда не собирался скрывать покупку от твоей матери. Мы же одна семья.
За ужином Сун Дашэн сообщил об этом всем. Тан Сюань была удивлена и рада: неужели муж наконец одумался и решил вкладываться в недвижимость?
Сун Чжэнь внимательно посмотрела на родителей и спросила отца:
— А что я могу делать с этой квартирой? Полностью по своему усмотрению?
Никто не ожидал такого вопроса.
На самом деле Сун Дашэн купил квартиру с определёнными задними мыслями — на всякий случай. Та, что купила жена, уже сдавалась в аренду, и даже если вернут, скорее всего, там будут жить Тан Лин с дочерью. В таком случае он предпочёл бы оставить её в аренде — хоть доход будет. А вот с квартирой для Сун Чжэнь он пока не определился. Последнее время ни мать, ни старший брат не просили его о жилье, так что пусть пока стоит.
Услышав вопрос дочери, он не мог прямо сказать об этом при жене и уклончиво ответил:
— Можно поступать по-своему, но разумно. Просто так не продавай.
— Конечно, не буду. Мне же ещё нет восемнадцати.
Сун Дашэн одобрительно кивнул. Он был уверен: если возникнет нужда, Сун Чжэнь обязательно предоставит квартиру в пользование. Ведь она отлично ладит с двоюродным братом — на дне рождения купила ему подарок, а на новогоднем ужине они всё время разговаривали.
Если в семье царит гармония — это главное для Сун Дашэна.
Получив заверения отца, Сун Чжэнь словно обрела императорскую грамоту и сразу задумалась, как использовать квартиру. Пока не начинать ремонт — пока не отремонтирована, никто не поселится.
Пусть стоит. Цены на жильё могут резко вырасти, а вместе с ними и арендная плата. Тогда и сдавать выгодно.
Она вдруг поняла: хорошо, что у родителей разные планы. Это позволяет ей маневрировать между ними, никого не обижая и не позволяя ни одной из сторон получить преимущество.
Своя квартира! Собственная недвижимость! От радости Сун Чжэнь каталась по кровати.
Из-за этого она не смогла уснуть и на следующий день еле успела в школу.
Едва переступив школьный порог, она увидела, как Сун Жуй пристаёт к Шэнь Юнь.
Видимо, за каникулы он совсем соскучился.
Шэнь Юнь, однако, была к нему весьма любезна и всё время улыбалась, не проявляя раздражения. Это удивило Сун Чжэнь: ведь это совершенно не в характере Шэнь Юнь.
Сун Жуй — не красавец и не умник, Шэнь Юнь вряд ли могла им увлечься. Но Сун Чжэнь помнила: в детстве Шэнь Юнь всегда относилась к Сун Жую хорошо.
Значит, дело не в чувствах.
Тогда в чём?
На уроке политэкономии Сун Чжэнь рассеянно слушала лекцию о рыночной экономике, но мысли крутились вокруг одного. Слово «экономика» не выходило у неё из головы.
Для Шэнь Юнь полезными могут быть только два типа людей: те, кто может работать на неё, и те, кто может платить ей.
Сун Жуй не из тех, кто работает, да и сейчас Шэнь Юнь в помощи не нуждается. Значит, речь о деньгах. Похоже, Шэнь Юнь считает, что семья Сун Жуя по-прежнему богата.
Когда-то именно дядя Сун Жуя, Сун Дацин, первым в семье занялся бизнесом. Сначала он торговал мелочёвкой, и дела шли неплохо. В те времена, когда все получали по двести юаней, он зарабатывал пять-шестьсот — настоящий богач.
Сун Жуй тогда хорошо одевался и ел, и Шэнь Юнь это замечала.
Неудивительно, что каждый раз, когда Сун Жуй страдал от неё, Шэнь Юнь его утешала. А вот Сун Чжэнь, если её обижали, сочувствия от Шэнь Юнь никогда не дождётся.
Потом семья Сун Жуя переехала в Шанхай, и Шэнь Юнь потеряла связь с реальностью. Прошло много лет, и, вероятно, она решила, что дела у них пошли в гору.
Вот почему при первой встрече она сама пригласила Сун Жуя на обед — маленькие вложения ради большой выгоды. Умно придумано.
Только Шэнь Юнь не знала, что бизнес Сун Дацина давно прогорел. Теперь Сун Жуй — обычный парень из средней семьи, абсолютно бесполезный для неё.
Но Сун Чжэнь, конечно, не собиралась открывать ей эту правду.
Через несколько дней, когда Тан Лин с Шэнь Юнь пришли в гости поужинать, Сун Чжэнь ни словом не обмолвилась о семье дяди. Зато Тан Лин не переставала расспрашивать Тан Сюань:
— Почему они вдруг вернулись? В Шанхае ведь всё было хорошо. Бизнес закрыли?
— Сун Жуй возвращается сдавать выпускные, родные волнуются, вот и последовали за ним. А бизнес… его можно вести где угодно.
Тан Сюань не хотела говорить плохо о старшем брате мужа.
Хорошо, что она промолчала.
Услышав это, Тан Лин воодушевилась:
— Он ещё занимается бизнесом? Отлично! Надо познакомить его с Вэйгуанем. У предпринимателей всегда есть о чём поговорить, может, вместе заработают целое состояние!
При имени Цянь Вэйгуаня у Сун Чжэнь по спине пробежал холодок. Этот тип — настоящая зараза. С ним можно мириться в мелочах, но если он привяжется к отцу, их семье не будет покоя.
Тан Лин продолжала расхваливать своего «друга», и Сун Чжэнь не выдержала:
— Тётя, а чем конкретно занимается ваш знакомый?
— Крупным бизнесом, конечно.
— Каким крупным? Продаёт что-то?
Тан Лин бросила на неё взгляд:
— Тебе-то что за дело, малышке?
— Просто интересно. Такой богатый человек — наверняка знает, как разбогатеть. Сейчас ведь недвижимость в моде?
В те годы рынок недвижимости в маленьком городке ещё не расцвёл, и мало кто верил, что на квартирах можно заработать.
Тан Лин презрительно фыркнула:
— Недвижимость? Да это ерунда! Он торгует антиквариатом. Знаешь такие вещи? Один фарфоровый горшочек — и сто тысяч юаней в кармане!
Теперь всё встало на свои места. Сун Чжэнь вспомнила: в прошлой жизни Цянь Вэйгуань обманул её отца, продав ему партию зарубежных антикварных предметов, якобы востребованных в Китае. Оказалось, всё это контрабанда, и груз конфисковали на таможне.
Этого Цяня обязательно нужно как-то устранить.
Спустя несколько дней после начала занятий Сун Чжэнь столкнулась с проблемой.
Проблемой оказался Сун Жуй.
Влюблённый подросток превратился в настоящего надоеду. Только Сун Жуй не хватало смелости приставать к Шэнь Юнь, поэтому он беспрестанно донимал Сун Чжэнь. То просил передать йогурт для Шэнь Юнь, то шоколадку.
— Она такое не пьёт, — коротко отрезала Сун Чжэнь и ушла.
Днём позже он снова попытался:
— Двоюродная сестра, передай ей шоколадку.
Сун Чжэнь посмотрела на него с сочувствием:
— Лучше учи уроки.
В этом семестре Сун Жуй поселился в общежитии. Дядя выдал ему немало карманных денег на еду, но тот экономил каждую копейку, чтобы тратить на Шэнь Юнь.
Эта шоколадка стоила как минимум десять юаней. Сун Чжэнь даже пожалела деньги, но Сун Жуй покупал с радостью.
Увидев, что двоюродная сестра отказывается передавать подарок, Сун Жуй разозлился и на лестничной площадке загородил ей путь:
— Просто отдай ей!
— Отдай сам. У меня нет времени.
— Какое время? Вы же в одном классе!
— Всё равно не отдам.
Сун Чжэнь попыталась пройти мимо, но Сун Жуй схватил её за руку и начал насильно совать шоколадку.
Парень был сильнее, и Сун Чжэнь не могла вырваться. Она уже собиралась дать ему почувствовать силу, как вдруг снизу раздался громкий оклик:
— Эй, ты чего творишь?!
http://bllate.org/book/7776/724887
Готово:
