— Отдадим! Обязательно отдадим! — как раз собиралась заговорить госпожа Чжэн, как вдруг раздался гневный голос дочери. Она поспешно дёрнула девочку за рукав и, улыбнувшись госпоже Цянь, сказала: — Сноха, Вань ещё молода, не понимает толка в делах, ты уж…
— Мама! Не проси за меня! Раз она так тебя оскорбила, отдавай ей деньги — и больше никогда не занимай у неё ни гроша! — перебила Чжоу Вань мать и направилась в главную комнату к месту, где хранились деньги.
Госпожа Чжэн последовала за ней, пытаясь удержать:
— Вань, у нас нет столько денег, да и эти нужно беречь на зиму.
Госпожа Цянь, переваливаясь с ноги на ногу, быстро заковыляла следом, не спуская глаз с шкатулки, которую Вань вынесла из угла. Пронзительно хихикнув, она заявила:
— Долг отдают — закон природы! Слушай, сноха, толку-то тебе прятать эти деньги? Всё равно в доме Эрчжу ничего не останется — ведь он же бездетный!
Госпожа Чжэн всё это время терпела, но теперь, когда госпожа Цянь без конца колола её больное место, сдержаться стало невозможно. Однако прежде чем она успела что-то сказать, рядом раздался громкий возглас:
— Вон!
— Ха! А я-то думала, что Эрчжу подобрал себе маленькую немую! Так ты умеешь говорить! Выглядишь простушкой, а дерзости набралась! Кого это ты прогоняешь? Я — кредитор! Понимаешь, что такое кредитор? Да ты совсем глупая! — госпожа Цянь брезгливо оглядела Сиши с головы до ног и одним махом поставила его на место.
— Эй-эй-эй, что ты делаешь?! А-а-а, рука моя! Сломана! Сломана! Люди! Убийство! Семья Чжоу Эрчжу не хочет отдавать долг и убивает меня! — завопила госпожа Цянь, чувствуя, как рука в железной хватке Сиши будто вот-вот оторвётся, и, продолжая вопить, позволила ему тащить себя к выходу.
— Сиши, отпусти! Быстро отпусти! — госпожа Чжэн бросилась вперёд, пытаясь разжать пальцы юноши.
— Тётушка, она тебя обидела. Она — плохой человек, — серьёзно сказал Сиши, глядя прямо в глаза госпоже Чжэн.
— Фу! Рука моя! Сломана! Одного ляна мало — надо два! Мне же лечиться надо! Семья Чжоу Эрчжу убивает людей! — госпожа Цянь тут же плюхнулась на землю и, хлопая себя по бедрам, принялась громко причитать.
— Хватит! — Чжоу Вань подошла к ней с аккуратно пересчитанными деньгами в руках. — Тётушка, если бы твоя рука действительно сломалась, ты бы не могла так бить себя по бедру. Вот твой долг — тысяча монет, ни одной меньше. Если же ты не уймёшься, эту связку монет можешь и не получать. Я слышала, как люди говорили, что наш дед оставил наследство, которое ваша семья просто присвоила. Так давайте сейчас же пойдём к старосте и всё выясним! Я сама решу: пусть вернутые земли станут общими для деревни. Посмотрим, чью сторону поддержит староста!
Госпожа Цянь замерла, опустив руку, и плюнула на землю:
— Фу! Какое там присвоение!.. — Она ловко вскочила на ноги и принялась пересчитывать монеты, которые Вань протянула ей. — Старшая сноха — как родная мать! Твой отец тогда отказался от свадьбы, которую я для него устроила, и упрямился, пока не женился на этой беглянке с юга! Это было прямое непослушание! Он сам подписал бумагу: если женится на ней — пусть забудет о равной доле наследства. Вам даже этот дом достался только из милости! Эх, если бы послушался меня и взял ту невесту, детей у него было бы полно, и не стал бы он бездетным!
— Вон! Вон отсюда! — Сиши сделал шаг вперёд, снова потянувшись к руке госпожи Цянь.
Та отскочила назад, спрятала деньги в карман и сердито фыркнула на Сиши:
— Неблагодарный! Мы, семья Чжоу, спасли тебя, а ты хочешь меня ударить? Да где справедливость?! Этот жалкий дворишко? И то мне не нужен!
Госпожа Чжэн проводила взглядом удаляющуюся фигуру госпожи Цянь, потом повернулась и вытерла слёзы. Обратившись к дочери, она спросила:
— Вань, в нашей шкатулке ведь не хватало денег… Откуда ты их достала?
Чжоу Вань подошла к матери и поправила складки на её одежде:
— Мама, сегодня мы с Сиши продали дрова и заработали несколько десятков монет. Они тоже вошли в сумму.
— А сколько у нас осталось?
Госпожа Чжэн погладила белоснежную щёчку дочери. Только-только начали жить получше, а теперь снова без гроша…
— Осталось две монеты, — ответила Вань, разжав кулачок. Две медные монетки лежали у неё на ладони.
Слёзы хлынули из глаз госпожи Чжэн. Она прижала дочь к груди и зарыдала:
— Доченька моя! Мать беспомощна! С тех пор как ты родилась, я ни дня не дала тебе покоя — только страдания! Прости меня!
Ранее, в сезон безделья, Чжоу Эрчжу целый месяц работал в уезде, из последних сил скопил почти тысячу монет, мечтая хорошо встретить Новый год. А теперь снова — ни гроша.
Вань прижималась лицом к материной груди. Услышав эти слова, она чуть не расплакалась, но сжала зубы, сдержала рыдание и постаралась, чтобы голос звучал ровно:
— Мама, не плачь. Теперь мы не должны никому. Вся следующая прибыль будет нашей. Со мной всё в порядке, не волнуйся. До первых снегов ещё несколько дней — я снова пойду с Сиши продавать дрова. А папа работает — обязательно накопим ещё!
В тот вечер в доме Чжоу Эрчжу всё выглядело как обычно, но весёлых голосов не было. Супруги тревожились, но старались не подавать виду. Вань всё это замечала.
Ужин уже закончился. Вань сидела за столом в своей комнате, опершись подбородком на ладонь, и смотрела в окно. Она вспомнила, как только очнулась в этом мире. В прошлой жизни она была сиротой, выросла в приюте, училась по программе, устроилась на работу. Жизнь была неплохой, но без родных. Когда она попала в аварию и лежала одна в больнице, ей показалось, что в том мире не осталось ничего, ради чего стоило жить.
Она сама отказалась от жизни. Перед смертью подумала: «Пусть в следующей жизни у меня будут любящие родители». И небеса даровали ей второй шанс.
Она переродилась в стране, которой нет в истории, в захолустной деревне, в нищей семье. Но ей было совсем не грустно — ведь здесь были родители, которые безмерно любили свою дочь. Впервые в жизни она почувствовала, что значит быть любимой.
Первоначальная Чжоу Вань умерла от болезни. Когда новая Вань пришла в этот мир, сначала она приходила в сознание лишь на мгновения. Рука, которую держала госпожа Чжэн, была как скелет — кожа да кости. Постепенно она начала глотать отвары и похлёбку, понемногу выздоравливая.
Она помнила, как родители каждый день сидели у её постели, радовались, что она проснулась на чуть дольше, что выпила целую миску каши, что смогла сделать пару шагов. В тот день, когда она впервые встала с постели, госпожа Чжэн и Чжоу Эрчжу плакали навзрыд.
Именно поэтому она так легко стала считать их своими родителями и быстро влилась в эту семью. С того дня, как смогла ходить, она старалась есть побольше, тайком укрепляла тело — мышцы понемногу набирали силу. Сейчас она уже здорова. Главное теперь — сделать так, чтобы семья разбогатела.
Взгляд Вань скользнул за пределы деревенских огоньков, растворившись во мраке далёких холмов.
— Тук-тук, — раздался стук в дверь, и голос Сиши спросил:
— Вань, ты ещё не спишь?
Вань надула губы, подошла и распахнула дверь:
— Чего тебе? Разве ты не боишься меня? Зачем пришёл?
— Вань, я…
Вань посмотрела на растерянного Сиши, вспомнила расстроенную мать и резко втащила его в комнату. С грохотом захлопнув дверь, она принялась пинать его ногами:
— Всё из-за тебя! Если бы не спасали тебя, мама не пришлось бы унижаться, занимая деньги, и не пришлось бы терпеть такие оскорбления! Всё из-за тебя! Из-за тебя!
Слёзы, которые она весь день сдерживала, наконец хлынули. Круглые капли катились по щекам, сверкая в тусклом свете свечи.
— Вань, не плачь, — Сиши растерялся, хотел вытереть ей слёзы, но забыл про вещь в руках — та упала на пол.
Вань оттолкнула его руку и вытерла глаза:
— Зачем ты пришёл?
Сиши нагнулся, поднял свёрток и развернул его:
— Возьми это.
Внутри лежали одежда и нефритовая подвеска — те самые вещи, которые Чжоу Эрчжу лично вернул Сиши после того, как тот выздоровел. Теперь Сиши снова принёс их Вань:
— Продай. Получи деньги.
Вань посмотрела на растерянного юношу. Её только что обвинили, а он даже не обиделся — просто серьёзно предлагал отдать самое ценное.
— Дурачок, — сказала она, взяв вещи, и, пристально глядя на него, добавила: — Сиши, пойдём со мной в ту большую гору.
Сиши широко раскрыл глаза:
— В большую гору? Ты имеешь в виду ту, что пожирает людей?
Вань отложила вещи в сторону:
— Сиши, не слушай глупостей отца. В той горе никто никого не ест.
Но Сиши даже не дослушал — энергично замотал головой.
Когда они с Вань ходили за дровами, Чжоу Эрчжу строго наказал Сиши: в большой горе Тяньчжу много лет назад погибло множество людей. Их души не нашли покоя, превратились в злых духов и теперь поедают всех, кто осмелится войти. Никто из тех, кто туда заходит, не возвращается. Поэтому Сиши должен был держаться рядом с Вань и ни в коем случае не заходить туда один.
Сиши всегда слушался Чжоу Эрчжу. Услышав, что Вань хочет идти в гору, он решительно покачал головой:
— Нельзя. Дядя сказал — там едят людей. И тебе нельзя туда.
Вань знала историю этой горы. В двадцать шестом году эпохи Юань Жун, когда пала прежняя династия, жители окрестных деревень, включая Чжоуцзя, прятались там почти год, спасаясь от рекрутского набора и войны. Многие умерли. После окончания войны иногда кто-то заходил туда — но никто не возвращался. Со временем гора стала считаться проклятой, и никто туда не ходил.
Вань ткнула пальцем Сиши в лоб:
— Ты что, свинья? Думаешь, всё, что говорит отец, — правда? Если там живёт чудовище, почему оно не выходит наружу? Давно бы умерло с голоду!
Сиши не знал, что ответить, и только качал головой:
— Нельзя. Дядя запретил.
Вань сердито наступила ему на ногу:
— Пойдёшь или нет? Если нет — убирайся из нашего дома! Куда хочешь!
На Сиши были старые башмаки Чжоу Эрчжу — велики, и пальцы внутри съёжились. Он не пошевелился, только тихо пробормотал:
— Дядя рассердится.
Вань ткнула его в грудь:
— Ага, теперь ты прикрываешься моим отцом! Слушай сюда: если мы никому не скажем, никто и не узнает. Завтра пойдёшь со мной. Покажу тебе, есть ли там демоны!
Сиши хотел что-то сказать, но Вань так строго на него посмотрела, что он забыл слова и просто кивнул:
— Ой.
На следующее утро Вань и Сиши вышли из дома с корзинами за спинами. Вань уже сказала матери, что снова пойдут продавать дрова. Госпожа Чжэн даже не успела спросить, зачем им корзины, как Вань утащила Сиши прочь.
Вань давно присматривалась к горе Тяньчжу. Хотя туда почти никто не ходил, в нескольких местах можно было незаметно проникнуть внутрь. Она давно хотела туда заглянуть, но боялась идти одна. Теперь же у неё был Сиши — настоящий богатырь. Вместе риск казался куда меньше.
Они взяли с собой несколько лепёшек из сорняков и топор — всё положили в корзину Сиши. Вань уверенно вела его сквозь заросли, пока не достигли подножия горы.
Как только они вошли, их обдало затхлым запахом. На земле лежал толстый слой осенних листьев — мягко, но ненадёжно. Вань шла впереди, проверяя палкой, нет ли ям или провалов.
Сиши сзади потянул её за рукав. Вань не оборачиваясь бросила:
— Что? Боишься? Ничего не выйдет — сегодня мы доберёмся до самой середины. Иначе выгоню тебя!
— Вань, давай я пойду впереди. Я буду тебя защищать, — сказал Сиши.
Вань остановилась и обернулась. В полумраке леса Сиши, на голову выше неё, казался надёжной стеной — будто бы даже небо не могло бы причинить ей вреда.
Она ткнула его палкой:
— Неплохо выглядишь. Держи, веди дорогу.
Сиши уже держал топор в руке, но покачал головой:
— Ты держи. Я себе выберу потолще.
Семья Вань давно гадала, сколько же лет Сиши. В его глазах не было следов прожитых лет, лицо было детски наивным, кожа белая и гладкая — даже Вань завидовала. Угадать возраст было невозможно.
http://bllate.org/book/7702/719359
Готово:
