Он вынес её из тайной тюрьмы, не выпуская из объятий.
Лишь Шэнь Хэрон осталась в камере. Её лицо скрывала тень, глаза — мрачные и невыразительные, растрёпанные волосы свисали на плечи, одежда была смята и перекошена.
— Погоди, — окликнула она. — Тебе совсем не страшно?
Вэнь Цзюньюй не остановился. Его спина оставалась холодной и неприступной, фигура — высокой и худощавой. Он шёл по коридору, прикрывая Линь Жуинь от тусклого света факелов на стенах.
За воротами тюрьмы стояла роскошная карета. На облучке сидел человек в чёрном одеянии и широкополой шляпе, склонив голову так, что лица не было видно.
Вэнь Цзюньюй опустил взгляд на девушку у себя на груди. Она спала глубоко и безмятежно: румяные щёчки мягко терлись о его одежду, словно у котёнка — послушного и беззащитного.
Её тело время от времени вздрагивало — видимо, пережитый ужас ещё давал о себе знать, но теперь она, наконец, уснула в его объятиях.
Он осторожно поправил капюшон плаща: солнечный свет за воротами был слишком ярким и резал глаза.
Легко оттолкнувшись от земли, он, будто подхваченный ветром, одним движением оказался в карете. Устроившись на сиденье, он продолжал держать Линь Жуинь на руках, лицо его оставалось бесстрастным, мысли — скрытыми.
Просторная карета катилась по улицам, отделяя их от шума и суеты города.
Добравшись до особняка, он бережно уложил Линь Жуинь на постель. Она так и не проснулась.
Шёлковые занавеси кровати были опущены, в углах комнаты лежали тени, а сквозь тонкую бумагу окон пробивался луч солнца, оставляя на полу тёплое жёлтое пятно.
Вэнь Цзюньюй вышел из комнаты и увидел, как к нему быстро приближается Цао Цзинлинь.
Он стоял, заложив руки за спину, в павильоне во дворе, ожидая его. Подойдя ближе, Цао Цзинлинь замедлил шаг и, собравшись с мыслями, подошёл к нему.
Цао Цзинлинь был отличным помощником: всегда решал текущие дела, а затем представлял их Вэнь Цзюньюю на окончательное решение.
— Молодой господин, — запыхавшись, вытер он пот со лба.
Вэнь Цзюньюй взглянул на него и даже позволил себе немного смягчить выражение лица:
— Что привело тебя сюда?
— Да вот… из-за Шэнь Хэрон. Она всё ещё в тюрьме. Может, стоит…? — Цао Цзинлинь подбирал слова с осторожностью.
Вэнь Цзюньюй фыркнул:
— Да кто она такая, чтобы я ради неё что-то делал?
Пусть даже у Шэнь Хэрон самые могущественные связи и покровители — сейчас никто не сможет переступить через него.
Как бы высоко она ни взлетела, падение будет тем тяжелее. Её гордые крылья, испачканные кровью и пеплом, будут втоптаны в грязь.
Цао Цзинлинь понял, что спорить бесполезно, и лишь вздохнул про себя:
— В таком случае, позвольте откланяться.
Вэнь Цзюньюй кивнул. Вспомнив, что сам ещё не совсем здоров и не должен подвергаться сквознякам — а старый господин Фу наверняка снова заворчит, — он развернулся и направился обратно в свои покои.
К вечеру поднялся сильный ветер. Его стройная фигура двигалась легко, рукава развевались, словно паруса.
Во дворе его уже поджидал господин Фу с радостной улыбкой:
— Ах, наконец-то вернулись! Девушку привезли? Сегодня же вечером велю кухне приготовить ей что-нибудь вкусненькое, пусть восстановится!
Новости в этом доме никогда не задерживались надолго — господин Фу узнавал обо всём первым. Едва Вэнь Цзюньюй переступил порог, как тайные стражи уже обменялись не менее восьми многозначительных взглядов.
«Какая красавица! Стройная, мягкая на вид… Всё в ней прекрасно», — думал про себя господин Фу, довольный, как ребёнок. «Господин и госпожа с небес наверняка обрадуются».
Вэнь Цзюньюй только что вошёл в главные покои, как услышал за спиной шорох — господин Фу, кругленький, как бочонок, уже стремительно семенил к кухне.
«Вот уж торопится», — покачал головой Вэнь Цзюньюй. Его самого лихорадило, но он всё равно думал только о спящей Линь Жуинь.
— Ну что, за работу, товарищи! — весело скомандовал господин Фу поварам, которые мирно дремали на кухне.
Никто не обиделся на шум — все в доме уже знали, что приехала некая Линь-госпожа. И это была первая женщина, которую молодой господин привёл в особняк! Все радовались за хозяина и надеялись, что скоро и им удастся найти себе пару.
Когда Линь Жуинь проснулась, за окном уже стемнело. Масляная лампа на столе давно погасла. Она медленно села, ориентируясь по слабому лунному свету.
Опустив глаза, она почувствовала прохладу на шее и увидела, что две верхние пуговицы расстёгнуты, обнажая уголок алого нижнего белья.
«Как он посмел?!»
Сердце её забилось от гнева и стыда. Большие глаза наполнились возмущением. Она судорожно нащупала одежду — всё остальное было на месте, ничего не тронуто. Лишь тогда она смогла перевести дух.
Тело ныло от усталости. Она осторожно встала с постели и вышла из комнаты.
Двор был погружён в тишину. Над головой сияла луна, звёзды мерцали, а деревья отбрасывали причудливые тени.
Линь Жуинь остановилась, любуясь незнакомыми красотами. Всё вокруг было изысканно и богато. Хотя она с детства привыкла к роскоши, многое из того, что она видела здесь, встречала лишь в рассказах отца — настоящие вещи поражали воображение.
Внезапно её взгляд упал на фигуру, быстро приближающуюся к ней. Человек был полноват, но двигался проворно.
— Ах, Линь-госпожа! — закричал он ещё издалека. — Я управляющий этого дома. Прошу вас, пойдёмте ужинать!
Услышав «дом молодого господина», она инстинктивно вздрогнула. Прежде чем она успела опомниться, господин Фу уже подхватил её под руку и повёл к столовой:
— Сюда, сюда! Осторожнее, не споткнитесь!
У двери столовой она замешкалась. Внутри горели свечи, создавая тёплую атмосферу. На столе стояли блюда с горячей, ароматной едой — так аппетитно, что слюнки потекли сами собой.
После всех переживаний и лишений желудок её был совершенно пуст, а усталость усилила голод. Она смотрела на стол, широко раскрыв глаза.
Но игнорировать сидящего за столом Вэнь Цзюньюя было невозможно. Он уже сменил одежду на наряд из алого шёлка и неторопливо вытирал пальцы один за другим, убирая последние капли воды.
Заметив, что она всё ещё стоит в дверях, он поднял бровь:
— Иди сюда. Садись.
Она крепче сжала пальцы на косяке, потом спрятала руки в рукава и послушно села за стол.
Линь Жуинь удивилась: большая часть блюд была именно той едой, которую она любила. Некоторые из них она даже не упоминала в доме Шэней, но они были её любимыми — особенно те, что требовали сложной подготовки и редких ингредиентов.
Всё это стало возможным благодаря методам Тайного сыска. В мире не бывает секретов от них — ни одна семья в Ванцзине не остаётся вне их внимания.
Их информаторы повсюду, и получить подробное досье на Линь Жуинь было делом нескольких часов.
В этом доме не соблюдали строгих правил разделения полов за столом или молчания во время еды. Вэнь Цзюньюй и Линь Жуинь сидели напротив друг друга, и их взгляды то и дело встречались.
Один — спокойный и уверенный, другой — слегка напряжённый, но между ними уже чувствовалась тёплая, почти домашняя атмосфера.
Линь Жуинь хотела поскорее закончить трапезу, но рука сама тянулась к блюдам. Она не могла оторваться от еды — всё было невероятно вкусно.
Вдруг под столом она почувствовала нечто странное: чья-то рука медленно скользнула по её гладкому бедру, вызывая мурашки. Она едва сдержала дрожь и бросила быстрый взгляд на Вэнь Цзюньюя. Тот сидел, как ни в чём не бывало, с невозмутимым, почти святым выражением лица.
Она закусила губу от злости. Губы её стали ярко-красными, глаза метнули на него сердитый взгляд. Но он лишь едва заметно усмехнулся — насмешливо и дерзко — и продолжил ласкать её ногу.
Линь Жуинь глубоко вдохнула и, собрав всю смелость, прошептала:
— Ты не мог бы убрать руку?
— Какую? — спокойно спросил Вэнь Цзюньюй, не меняя выражения лица. Его холодная, подавляющая аура заставляла её задыхаться.
Она опустила глаза на стол, не решаясь смотреть вниз, и, когда уже готова была сдаться, выдавила последнее:
— Там… на моей ноге. Убери руку.
Вэнь Цзюньюй насладился ощущением под ладонью, а затем неспешно убрал её:
— Ешь.
Она не осмелилась возразить и, дрожа, продолжила есть.
В душе у неё всё клокотало: «Как он смеет трогать меня и делать вид, будто ничего не происходит?! Выглядит таким целомудренным и недоступным, будто вот-вот вознесётся на небеса! Это же издевательство!»
Вэнь Цзюньюй давно закончил есть, но не вставал, заставляя её терпеть неловкость. Она боялась смотреть ему в глаза и потому продолжала механически класть в рот кусочки еды.
А еда действительно была изумительной — гораздо лучше, чем у Шэней. Теперь она поняла, что значит «вкусить истинное наслаждение».
Когда она уже не могла есть, она отложила палочки и украдкой взглянула на Вэнь Цзюньюя. Он давно наблюдал за ней.
— Ты… когда ты меня отпустишь? — наконец спросила она, стараясь говорить спокойно.
— Не спеши. Подожди ещё немного, — ответил он, вставая и поправляя складки своего шёлкового халата. Его фигура казалась ещё более величественной в этом наряде, движения — изящными, но между ними лежала непреодолимая пропасть, словно он — недосягаемая вершина, а она — простая смертная.
Его взгляд, казалось бы, мягкий, на самом деле был острым, как клинок, и пронизывал до самых костей. Вся его сущность напоминала высокую гору, окутанную ледяным туманом, — величественную, но пугающую.
Он бросил взгляд на девушку, которая пыталась казаться храброй. Если бы зависело от него, он бы никогда не отпустил её. Хотел бы навсегда запереть Линь Жуинь в этом доме. Но приказ императора требовал скорее завершить дело.
Самое позднее — завтра — он должен вернуть их в дом Шэней.
Увидев, что он не собирается её наказывать, Линь Жуинь немного успокоилась. Когда он вышел и сделал знак следовать за ним, она подняла подол и побежала вслед.
Вэнь Цзюньюй повёл её мимо пруда и искусственных горок, затем по дорожке, усыпанной ивами. Всё вокруг было тёмным, и Линь Жуинь испуганно приблизилась к нему.
Внезапно он резко схватил её за руку и притянул к себе.
— Какой чудесный аромат, — прошептал он, вдыхая запах её волос.
Она замерла, не зная, куда деть руки. Каждый раз, когда он приближался, она чувствовала, как всё тело напрягается, и мечтала только об одном — убежать.
Ему хотелось прижать её к стене и поцеловать до потери сознания, но, увидев её испуг, он немного остыл. Все боятся его — и она не исключение. Но почему же тогда ему так хочется именно её? Хочется видеть эти влажные глаза, полные беспомощности, когда она смотрит на него с мольбой и прячется в его объятиях.
Наконец он отпустил её. Линь Жуинь очнулась лишь тогда, когда он уже ушёл далеко вперёд.
Он остановился у маленькой двери с золочёной красной краской и золотым замком. На двери висели два кольца для стука.
Вэнь Цзюньюй открыл дверь и впустил её внутрь. За ней простирался роскошный зал, напоминающий миниатюрный дворец. Пол был усыпан золотыми и серебряными слитками, десятки сундуков ломились от драгоценностей, повсюду валялись жемчужины, нефриты и агаты, а в углу возвышались огромные красные кораллы.
Линь Жуинь была поражена и испугана. Она нервно сжала пальцы и стала теребить платок. Такое богатство явно не добыто честным путём — наверняка награблено у народа. Если это раскроется, не только ему несдобровать, но и всей его семье грозит гибель.
Она ужаснулась: «Неужели он привёл меня сюда, чтобы убить? Чтобы я не рассказала никому об этом секрете?»
Страх сковал её ноги, и она не могла двинуться с места.
Вэнь Цзюньюй, не услышав шагов, спокойно обернулся:
— Подойди. Посмотри, что тебе понравится. Бери, что хочешь.
Она сначала испуганно отпрянула, не зная, что сказать. Но, видя, как он протягивает ей руку, немного успокоилась и подошла ближе.
Едва она оказалась рядом, он начал совать ей в руки драгоценности: несколько ожерелий из изумрудно-зелёного нефрита, жемчужины величиной с глаз человека, десятки браслетов из первоклассного нефрита.
Линь Жуинь боялась пошевелиться — вдруг что-то упадёт и разобьётся.
— Я больше не могу держать! — тонким голосом пожаловалась она, дрожа от волнения.
http://bllate.org/book/7667/716770
Готово:
