Хань Юньфэй так разозлилась, что занесла руку, готовая ударить.
— Пах! — Хань Юньсюэ мгновенно схватила её за запястье и дала звонкую пощёчину. — Простите, рука соскользнула.
Хань Юньфэй не ожидала такого. Прижав ладонь к щеке, она заикалась:
— Ты… ты… ты…
— Вон, — холодно бросила Хань Юньсюэ.
Хань Юньфэй никогда не видела сестру в таком состоянии: не только ударила, но и смотрела так, будто собиралась разорвать её на куски.
Раньше она точно не была такой.
— Ты что, больна?!
— Угадала. Я действительно больна, — ответила Хань Юньсюэ. — Если не уйдёшь прямо сейчас, сегодня ночью тебе вообще не выйти.
Хань Юньфэй дрожащей рукой оперлась на парту и сглотнула комок в горле:
— Хань Юньсюэ, на этом дело не кончится! Ты только погоди!
Она в панике выбежала из комнаты.
В тот самый момент, когда Хань Юньсюэ закрывала дверь, с лестницы донёсся громкий топот. Та усмехнулась.
Догадываться не приходилось — кто-то явно рухнул носом в пол.
Хань Юньсюэ хохотала до упаду.
Внезапно раздался звук входящего сообщения.
Чжоу Юаньшэнь: [Я дома.]
Хань Юньсюэ уставилась на экран, презрительно скривила губы и вспомнила, что Хань Юньфэй так её ненавидит именно из-за него. Настроение испортилось окончательно — отвечать не захотелось.
Она вышла из чата и выключила телефон.
Взяв учебник английского, улеглась на кровать и занялась заучиванием слов.
—
Чжоу Юаньшэнь долго ждал ответа, но так и не получил его. Положив телефон на стол, он пошёл в ванную. Вернувшись после душа, заметил, что на экране мигает уведомление о новом сообщении.
С надеждой открыл его.
[Приглашение: поговорим глубокой ночью? Милый, я жду тебя.]
Чжоу Юаньшэнь: [Катись!]
Авторские комментарии: Спасибо всем, кто оформил подписку! Люблю вас!
На следующий день Хань Юньсюэ и ещё двое учеников попали в список отличников. Её фотография красовалась на самом верху пирамиды — на вершине почётного списка.
После урока все бросились к доске.
— Чёрт, Хань Юньсюэ просто монстр! Говорят, в прошлом семестре она была предпоследней, а теперь — первая! Всего за каникулы!
— Теперь она мой кумир! Если даже предпоследняя может так рвануть вперёд, у меня, десятой с конца, тоже есть шанс!
— Участие в физической олимпиаде — это же почти билет в университет Хуаюнь! Ставлю, следующей в Хуаюнь поступит именно она.
— Посмотрите на эти брови, на эти глаза, на эту кожу — будто сочная персиковая мякоть! Просто шедевр!
— Надо сфоткать на память!
В Шестой школе отношение к телефонам было «закрой один глаз»: если не поймают — считай, повезло.
Парень с телефоном не глядя потянул за руку стоявшего позади:
— Эй, братан, прикрой меня, а то вдруг Лю увидит.
Тот, кого он дёргал за руку, оказался самим Лю Суном — директором, с загадочным выражением лица.
Парень сделал несколько снимков и, довольный, обернулся:
— Смотри, как здорово получилось…
И тут встретился взглядом с лицом, от которого кровь стынет в жилах.
— Лю… Лю директор! Это вы?! — запнулся он.
— Чан Сэнь, ну ты даёшь, — сказал Лю Сун, протягивая ладонь. — Давай сюда.
Чан Сэнь заискивающе улыбнулся:
— Может, не надо, Лю директор?
— Давай немедленно! — рявкнул Лю Сун, и Чан Сэнь покорно сдал аппарат.
Вернувшись в класс, он увидел, что вокруг Хань Юньсюэ собралась целая толпа, которая в течение всего перемены не уставала воспевать её. Только звонок разогнал всех.
Чан Сэнь безжизненно пнул стул Чжоу Юаньшэня:
— Братан, а мне компенсацию за производственную травму оплатят?
— Какую травму?
Чан Сэнь прижал руку к сердцу и вздохнул:
— Душевную.
— Катись.
Чан Сэнь попытался спасти ситуацию:
— Я ведь хотел запечатлеть величественный образ Хань Юньсюэ! Из-за этого мой телефон и конфисковали.
— И?
— Брат, не мог бы ты сходить к Лю Даню и вернуть его? Он хоть и ко всему холоден, но с тобой разговаривает.
Чжоу Юаньшэнь не ответил, просто бросил ему банковскую карту.
Чан Сэнь поймал её, сложил руки в молитвенном жесте и поклонился:
— Великий братан! Я тебя обожаю!
С этими словами он навалился на Чжоу Юаньшэня и, не стесняясь, потянулся губами к его лицу.
— Да отвали! — с отвращением оттолкнул его Чжоу Юаньшэнь.
Именно в этот момент Хань Юньсюэ вернулась с туалета и застала их в объятиях, почти целующихся.
Она на две секунды замерла:
— Продолжайте.
Чжоу Юаньшэнь: «…»
Чан Сэнь: «…»
Хань Юньсюэ села на место и добавила:
— Или мне уступить вам место? Может, сядете вместе?
Чжоу Юаньшэнь: «…!»
Чан Сэнь: «…!»
—
Слава Хань Юньсюэ разлетелась повсюду. К ней всё чаще стали подходить незнакомцы, принося угощения.
Каждый раз, когда кто-то клал что-то на её парту, лицо одноклассницы становилось всё мрачнее.
Хань Юньсюэ была полностью погружена в учёбу и не обращала внимания на эти мелочи. К тому же, если бы пришлось отвечать каждому, она бы с ума сошла: один подарок — легко вернуть, а десятки?
Больше всех от этого выигрывала У Синьси — её щёчки округлились, но от этого она стала ещё милее. Особенно когда улыбалась — ямочки на щеках задорно подпрыгивали.
Ян Тинъюй каждый раз, видя её, краснел и терял дар речи.
Однажды У Синьси обеспокоенно спросила Хань Юньсюэ:
— С твоим соседом по парте всё в порядке? У него что, болезнь какая?
Хань Юньсюэ понизила голос:
— С соседом всё нормально. А вот с одноклассником — проблемы.
У Синьси осторожно посмотрела в сторону Чжоу Юаньшэня. Тот и правда выглядел мрачнее тучи — на его лице явно читалось: «Мне нехорошо, и я зол».
— Что с ним?
Хань Юньсюэ пожала плечами:
— Откуда я знаю? Наверное, у него нервы сдали.
Услышав это, «одноклассник» медленно поднял голову и бросил взгляд на её парту, где стоял воздушный бисквитный торт. Холодно процедил:
— Осторожно…
— А?
— Умрёшь от жира.
— Что?!
Чёрт.
Хань Юньсюэ не знала, с какого момента её одноклассник превратился из замкнутого и холодного типа в язвительного и холодного. Раньше он почти не говорил, а теперь, стоило раскрыть рот — сразу колол.
Она решила, что, наверное, у него «эти дни». Как у девушек: раз в месяц настроение никуда не годится, и хочется кричать: «Верни мне десять миллиардов, или я тебя прикончу!»
Чтобы не попасть под горячую руку, Хань Юньсюэ держалась от него подальше и старалась не заговаривать без надобности.
Но его состояние, похоже, ухудшалось — дошло до того, что требовалось лекарство.
Она решила в следующий раз принести ему колу — вдруг от неё он станет милым и добрым.
Взгляд Чжоу Юаньшэня был острым, как лезвие, но взгляд Лю Суна, напротив, полон тепла и одобрения — будто она была ходячей купюрой в десять тысяч юаней.
— Хань Юньсюэ, решай побольше задач. Постарайся занять призовое место на физической олимпиаде в следующем месяце.
Не только Лю Сун, но и завуч, и даже директор школы отдельно беседовали с ней, вкладывая в каждое слово надежду: вся ставка на неё.
Учитель физики был прямолинеен — дал ей кучу сборников олимпиадных задач прошлых лет.
Одно слово: решай.
Глядя на десяток толстенных сборников, Хань Юньсюэ улыбнулась во весь рот — как голодный волк, увидевший белого кролика.
«Эй, кролик, волк уже бежит к тебе! Попадёшься — хорошенько потреплю!»
У Синьси чуть не упала в обморок от такого количества книг, но тут же вызвалась быть личным логистом Хань Юньсюэ: носила ей воду, обеды — всё, что нужно.
Чем чаще она заходила в класс, тем чаще видела Ян Тинъюя. Тот, кто раньше краснел при каждом взгляде, теперь наконец перестал теряться.
Хань Юньсюэ решала по сборнику в день, выделяя ключевые моменты и сложные темы. Благодаря «золотому пальцу» всё давалось легко.
То, что в прошлой жизни она постоянно упускала, теперь будто увеличивалось под микроскопом — только протяни руку.
Иногда ей даже казалось, что эти трудные моменты сами манят её.
Чан Сэнь, видя, как она усердствует, не решался мешать. Но однажды всё же рискнул:
— Давай так: когда решишь контрольные, сразу передавай мне.
— Зачем?
— Спишу.
— …
Впервые в жизни она встречала человека, который говорит о списывании так, будто это святое дело. Чан Сэнь — настоящий гений.
Последнее время Чжоу Юаньшэнь сидел в играх. Раньше он хотя бы спал на уроках, а теперь — только игры и игры.
Хань Юньсюэ решила напомнить ему: не забывай, у твоей мачехи родился сын, который будет отбирать у тебя наследство. Пусть малышу всего детский сад, но кто знает — вдруг гений? В прошлой жизни он, кажется, перескакивал через классы.
Учиться надо с детства.
А флиртовать — когда настроение хорошее.
Она взглянула на Чжоу Юаньшэня, который только что победил в игре и выглядел довольным, и с улыбкой сказала:
— Ты так крут!
Чжоу Юаньшэнь проигнорировал её и запустил следующую партию.
Хань Юньсюэ не сдавалась:
— Хочешь сыграть в другую игру?
Чжоу Юаньшэнь приподнял веки и посмотрел на неё:
— Говори.
Хань Юньсюэ: Игры — отличная штука.
Она постучала пальцем по контрольной работе по физике:
— Давай устроим соревнование.
Чжоу Юаньшэнь перевёл взгляд на лист:
— Есть ставка?
Хань Юньсюэ даже не подумала об этом:
— Если хочешь — может быть.
— Тогда ладно, — самоуверенно заявил Чжоу Юаньшэнь. — Но решим всё за одну партию.
Хань Юньсюэ не поверила своим ушам. Она видела много самоуверенных, но такого — никогда.
— Это ты сказал.
— Я сказал.
— Проигравший платит, — добавила Хань Юньсюэ и вспомнила: — А какая ставка?
— Придумаю — скажу.
Хань Юньсюэ пристально посмотрела на него. Весь его вид кричал: «Я тебя уничтожу в один миг».
Хань Юньсюэ: Давай.
Для честности они назначили судьёй Чан Сэня.
Тот дружелюбно предупредил:
— Братан, может, сразу сдайся? Уровень Хань Юньсюэ сейчас такой, что обычному человеку не справиться.
— Я не обычный человек.
Чан Сэнь пробурчал:
— Знаю. Ты — необычайно странный.
Чжоу Юаньшэнь бросил на него взгляд, заставивший замолчать.
На выполнение контрольной — полчаса. Кто наберёт больше баллов — тот и победил.
Чжоу Юаньшэнь в школу ручку не брал — эта была у Чан Сэня. Тот, опасаясь, что «братан» уже забыл, как она устроена, как заботливая нянька объяснил:
— Братан, ручка вот такая: нажимаешь — выдвигается стержень.
— Пф! — Хань Юньсюэ фыркнула, и в тот же момент Чжоу Юаньшэнь бросил: — Катись.
Чан Сэнь потёр нос. Ему было тяжело.
Время пошло. Ян Тинъюй выступил в роли наблюдателя, чтобы никто не списывал.
С тех пор как Чжоу Юаньшэнь пришёл в Шестую школу, он всегда сдавал чистые листы — белее белого. Поэтому никто не знал, насколько он силён в учёбе.
Но Чан Сэнь иногда думал: у того малыша, что в детском саду, уже вся первая программа выучена. По законам наследственности, «братан» тоже не должен быть дураком.
Все мысленно болели за Чжоу Юаньшэня: победишь первую в школе — будешь считаться первым!
Хань Юньсюэ всегда относилась к экзаменам серьёзно. Она мгновенно вошла в рабочий режим и не отвлекалась ни на что. Даже если бы вокруг кто-то начал танцевать стриптиз — она бы и ухом не повела.
Ло Сяоюй специально пришла напомнить о себе. Сегодня пятница, и школьную форму можно не надевать. Утром она выбрала шифоновое платье, подчёркивающее все изгибы фигуры.
Заметив, что Чжоу Юаньшэнь сегодня не ушёл, она начала кружить вокруг задних парт, намекая: «Я тоже красивая и умная девушка».
Пять раз она прошла мимо — Чан Сэнь пять раз чихнул. В шестой раз он вскочил:
— Ло Сяоюй, у тебя крыша поехала? Каким духом тебя облили — задохнусь!
Едва договорил — чихнул ещё дважды.
http://bllate.org/book/7666/716685
Готово:
