Её никогда ещё так не целовали. Этот чужой, властный запах заставил её судорожно мотать головой, пытаясь вырваться. Её держали со всех сторон, и от этого становилось всё тяжелее — тело инстинктивно извивалось, стремясь освободиться от мужчины, но он грубо прижал её к себе.
— Не двигайся, — Сюэ Хэчу чуть отстранился от её губ, хрипло выдохнул, голос его прерывался от глухого, тяжёлого дыхания. — Будь послушной.
Цинъу утонула во взгляде его бездонных глаз, где бушевали страсти, чуждые и непонятные ей. Растерявшись, она постепенно перестала сопротивляться и уставилась на него влажными миндалевидными глазами.
Моргнула — растерянно и наивно.
Увидев, что женщина успокоилась и больше не вырывается, Сюэ Хэчу остался доволен. Большой палец медленно провёл по уголку её губ, после чего он снова склонился и захватил её рот. Этого было мало — далеко недостаточно. Он обхватил её тонкую талию и прижал ещё ближе к себе, языком проникая всё глубже, покоряя всё на своём пути.
Делал всё, что хотел…
Цинъу по-прежнему пребывала в оцепенении, хотя уже немного приходила в себя. Ей всё ещё было не до конца ясно, что происходит, но кое-что она понимала.
Муж целует её.
Когда становишься маленькой жёнушкой, тебя, видимо, и должны целовать.
Но…
Почему муж сразу же начал целовать? И так грубо! Где-то тут явно что-то не так.
Эти мысли заняли почти все её силы, и у неё не осталось ни капли внимания на что-либо ещё.
Что только облегчило задачу одному человеку.
Когда Цинъу наконец вспомнила, что нужно оттолкнуть его, её тело уже стало мягким, как вата, и в руках не осталось ни капли силы.
— У-у… Муж, не надо так, — прошептала она.
Она уже не выдерживала. От поцелуев голова шла кругом, и теперь она наконец полностью пришла в себя, осознав, чем именно занимается её муж.
Инстинктивно она попыталась вырваться, но силы покинули её давно, а талию крепко сжимала его рука — сопротивляться было бесполезно. Ей оставалось лишь покорно позволить ему захватывать всё новые и новые рубежи.
Совершенно безнаказанно.
Вскоре разум Цинъу опустел. Она даже не понимала, где находится: будто плыла по мягкому облаку или парила на белоснежной туче.
— М-м…
— Молодой господин! Господин Юнь вернулся… вернулся…!
Внезапно в тишине долины раздался голос Сюэ Яня — и так же внезапно оборвался.
Боже!
Как только Сюэ Янь понял, чем занимаются двое впереди, он мгновенно развернулся и зажмурился, прикрыв глаза ладонями.
Он спешил найти молодого господина и, увидев его под деревом, сразу побежал туда, даже не подумав, чем тот может заниматься. Лишь подойдя ближе, он услышал томные стоны и глухое дыхание.
Ой-ой! Похоже, он стал свидетелем чего-то совершенно недопустимого!
— Моло… молодой господин…
— Вон отсюда!
Едва Сюэ Янь произнёс первые слова, Сюэ Хэчу резко протянул руку и прикрыл женщину своим телом.
Она оказалась настолько вкусной, что он на миг потерял бдительность и не заметил, как кто-то подкрался сзади.
— Молодой господин, я… я ничего не видел, правда! — Сюэ Янь проглотил комок в горле, торопливо оправдываясь. Ему очень не хотелось, чтобы молодой господин ошибся в нём.
И это была чистая правда: он действительно почти ничего не разглядел — лишь мелькнули две маленькие белые ручки, цеплявшиеся за пояс господина.
— Вон!
— Да-да! Молодой господин, я просто хотел доложить: господин Юнь вернулся и привёз… привёз очень-очень много всего!
Сюэ Янь, закончив фразу, мгновенно рванул прочь, будто под ним горела земля. Добежав до поворота у пруда, он, похоже, наткнулся на купающихся деревенских жителей и принялся браниться, заботливо прогоняя их подальше.
Шум постепенно стих.
Цинъу спряталась у мужа на груди, крепко прижавшись к нему. Её щёчки пылали, будто их покрыли румянами. Всё тело стало мягким и безвольным — если бы не рука, поддерживавшая её за талию, она бы просто растеклась по земле.
Сюэ Хэчу смотрел на её пунцовую щёчку и сочные, покрасневшие губки. Он облизнул свои губы, всё ещё чувствуя недосыт. Однако краем глаза он окинул окрестности: зелёные холмы, густые заросли — кто знает, не выскочит ли откуда ещё кто.
Он не допустит, чтобы подобное повторилось!
Словно хищник, охраняющий свою добычу, Сюэ Хэчу поправил её растрёпанный воротник. Но ткань была уже безнадёжно помята, и быстро привести её в порядок не получалось. Тогда он снял свой верхний халат и укутал в него женщину.
Наклонился и поднял её на руки.
Ноги Цинъу внезапно оторвались от земли, и перед ней открылся широкий обзор. Взглянув на это открытое пространство, она вспомнила, чем они только что занимались, и ещё глубже зарылась в мужнину грудь от стыда.
В речке уже не было ни звука. Сюэ Хэчу перенёс женщину через реку и направился в горы. Путь был неблизкий, но он не выглядел уставшим.
Солнце уже клонилось к закату, и во дворе собралась толпа горцев — шумели, суетились, галдели. Сюэ Хэчу бросил взгляд на женщину у себя на руках и, не заходя во двор, вошёл в жилую часть лагеря через заднюю калитку.
Он пнул дверь ногой, вошёл в комнату и аккуратно опустил Цинъу на кресло для отдыха.
Движения его были нежными и осторожными.
Не отрывая взгляда, он склонился и поцеловал её сочные губки.
— Подожди меня здесь.
Господин Юнь вернулся — значит, привёз и рисовые зёрна. За последние дни они как раз успели подготовить пять рассадных полей, и теперь самое время высевать семена.
Поэтому ему нужно было срочно проверить качество привезённого риса — если всё в порядке, завтра можно начинать посев.
Хотя эта женщина сводила его с ума, Сюэ Хэчу не позволил страсти затмить разум. Дело важнее. С трудом подавив жгучее желание, он собрался уходить.
Но не успел он развернуться, как его рукав мягко потянула маленькая ручка.
Он опустил взгляд и встретился с парой влажных миндалевидных глаз.
— А?
Неужели она не хочет, чтобы он уходил?
Цинъу сейчас была в панике.
От стыда.
Она подняла глаза на мужа и тут же отвела взгляд, не выдержав жара его страстного взгляда — такого же захватнического, как и на горе. Её пальчики по-прежнему крепко держали его рукав.
Сюэ Хэчу усмехнулся, заметив её застенчивое выражение лица.
— Что, так скучаешь по мне? — протянул он.
Цинъу не смотрела на него, но в душе тихо ворчала:
«Да не в том дело!»
Просто… когда её целовали под деревом и она была в полузабытьи, ей показалось, будто она уловила два слова:
«Господин».
То есть чиновник императорского двора. Только чиновников так и называют — «господин».
Значит, сюда прибыл представитель императорской власти.
Но ведь это же лагерь разбойников! Как сюда мог попасть чиновник?
На миг Цинъу даже подумала, не отец ли её приехал её искать.
Но, успокоившись, она поняла: отец даже не знает, где она. Возможно, та госпожа Ци устроила так, что в доме и не заметили её исчезновения. Как он мог найти её на этой разбойной горе?
Значит, это не отец. А вдруг это губернатор Наньцзюня, пришедший, чтобы убить её?
Или, того хуже, чиновник, посланный для уничтожения разбойников?
Цинъу тревожилась. Она хотела предупредить мужа, чтобы он был осторожен — боялась, что его схватят или с ним что-то случится.
Но…
Если это действительно чиновник, посланный против разбойников, то по совести она не могла ничего сказать. Ведь в её понимании разбойники — злодеи, которых следует схватить и посадить в тюрьму!
Однако за время, проведённое здесь, она убедилась, что эти люди вовсе не такие уж плохие. Старуха Ян добрая, Цуйхуа и другие девушки — простодушные и искренние, а особенно муж — он совсем не злой.
Он даже учит их выращивать рис!
Почему так получается? Неужели, как говорится, «находясь рядом с добрыми, и сам становишься добрым; рядом со злыми — и сам злым»? Неужели, прожив здесь так долго, она сама начала считать плохое хорошим?
Ой, что же теперь будет? Не превратится ли она со временем в злодея?
Цинъу, держа мужнин рукав, нахмурила личико и готова была расплакаться.
Сюэ Хэчу, конечно, не знал, какие бури бушевали в её голове. Он подумал лишь, что она не хочет отпускать его, и это его весьма обрадовало.
Взгляд его стал ещё нежнее.
Он протянул ладонь и слегка ущипнул её белую, гладкую щёчку.
— Будь умницей, подожди меня.
С этими словами он решительно вырвал рукав из её пальцев и вышел из комнаты.
Чем скорее он вернётся, тем лучше: ночь ещё длинная, и у него впереди уйма времени.
Насладиться.
*
*
*
В зале для собраний главный писарь уезда Чёрная гора Юнь Янь завершал проверку и пересчёт привезённых им вещей.
Он выглядел довольно изящно, с бледной кожей; как выразился бы Дачжу, «немного женственный».
Увидев, как вошёл господин Сюэ, Юнь Янь поднял полы халата и опустился на колени.
— Нижайший чиновник кланяется господину Сюэ.
Он был точен и почтителен до мелочей.
Сюэ Хэчу ранее говорил, что в горах не нужно соблюдать этикет — он всегда терпеть не мог подобных формальностей. Но раз Юнь Янь всё равно кланялся, он ничего не сказал, лишь небрежно кивнул и махнул рукой, позволяя встать.
Поднявшись, Юнь Янь склонил голову и тихо заговорил:
— Прошу простить за задержку. Недавно неожиданно скончался главный писарь префектуры Ци, и его дела перешли другому чиновнику. Из-за передачи дел между уездами Наньцзюня я задержался на несколько дней.
Юнь Янь, будучи писцом уезда Чёрная гора, отвечал за учёт населения, ведение книг и архивов, поэтому на днях ездил в префектурный центр сдавать отчёт. Иначе вернулся бы раньше.
— Ничего страшного, — Сюэ Хэчу махнул рукой, давая понять, что объяснения излишни. Ему неинтересны ни дела Наньцзюня, ни содержание отчёта.
Подойдя к столу, он осмотрел вещи, привезённые Юнь Янем. Там было полно всего — в основном рисовые зёрна, но встречались и другие культуры.
Сюэ Хэчу взял горсть риса. Коричневые зёрнышки просыпались сквозь его длинные пальцы, но он внимательно их рассматривал.
— Я лично отобрал их в соседнем уезде Циншань, — пояснил Юнь Янь, заметив интерес господина. — Циншань всегда славился сельским хозяйством в Наньцзюне: их рис и по количеству, и по качеству лучший в префектуре. Эти зёрна полные и упитанные, а из выращенного из них риса получается белоснежное, прозрачное зерно — высший сорт.
Сюэ Хэчу внимательно осмотрел семена: действительно, все зёрна были длинные, ровные и качественные.
— Хорошо. Из таких семян должен получиться богатый урожай.
Услышав одобрение, Юнь Янь явно обрадовался — его всегда строгое лицо немного расслабилось.
— Эти семена уже прошли отбор? — спросил Сюэ Хэчу. Перед посевом рис обычно просушивают на солнце, затем промывают в солёной воде и отбирают только полные зёрна, отсеивая пустые и недоразвитые.
— Да, всё уже отобрано. При покупке я специально проконсультировался с писцем по сельскому хозяйству уезда Циншань — господином Тянем, и он сам провёл отбор.
Юнь Янь, будучи писцом по документации, в сельском хозяйстве не разбирался. Его временно направили сюда уездным начальником, чтобы помочь горцам, и он старался изо всех сил. Для него это было не формальностью, а настоящим делом на благо простых людей. Господин Тянь даже хотел свести его к уездному начальнику Су, но тот оказался слишком занят и не принял их.
Сюэ Хэчу, слушая, параллельно проверял несколько зёрен — все были полными, без пустот. Он остался доволен.
— Позови Дачжу, — приказал он. — Пусть замочит все семена в тёплой воде и как можно скорее начнёт посев.
Дачжу он сам обучал и знал, что тот справится.
— Есть, босс! — Дачжу, никогда не сидевший без дела, сразу оживился. Он широко ухмыльнулся Юнь Яню и принялся собирать рис в мешки, после чего вынес всё из зала.
Юнь Янь вежливо посторонился, пропуская его, а затем снова заговорил, выразив своё недоумение.
http://bllate.org/book/7656/716077
Готово:
