Сун Юй впервые участвовала в официальной церемонии начала съёмок. На предыдущем проекте она попала в команду внезапно — уже после того, как все начали снимать, и ей пришлось на ходу зубрить сценарий, даже не зная, что существует такая вещь, как церемония открытия. Позже режиссёр всё же провёл для неё какой-то странный ритуал, будто бы из чувства долга, но выглядело это неловко и неуклюже.
Как только церемония завершилась, вся съёмочная группа вернулась к своим обязанностям, готовясь к первой сцене дня — дуэту главных героев.
Костюм и грим Шэнь Юань уже были готовы, а Фу Цинханя всё ещё приводили в порядок за кулисами. Режиссёр решил сначала снять отдельные планы Шэнь Юань.
Сун Юй послушно принесла маленький стульчик и блокнот, устроившись рядом с режиссёром. Тот подозрительно взглянул на неё.
— Учусь понемногу, — смущённо улыбнулась Сун Юй. — Не буду мешать.
Режиссёр задумчиво посмотрел на её лицо и вздохнул:
— Ну и зачем тебе это?
Сун Юй промолчала. Она сделала вид, будто ничего не услышала, и продолжила невозмутимо сидеть на своём месте.
На самом деле режиссёр не хотел её обидеть — просто ему было искренне жаль. Красивая, отлично танцует, из состоятельной семьи… могла бы преуспеть где угодно, но вместо этого упрямо лезет в этот тупик под названием «кинематограф». Зачем?
Взяв микрофон, режиссёр начал командовать съёмочной площадкой. После короткой суматохи наконец началась первая сцена.
Шэнь Юань, как настоящая обладательница «Золотого феникса», сидела в кресле в шёлковом ципао, изящно положив руку на стол. Её взгляд был пустым и растерянным: она пережила бессонную ночь и только что узнала, что любимый человек не отвечает ей взаимностью. Даже будучи его женой, она так и не завоевала его сердца — и теперь чувствовала глубокую печаль.
Всего несколько движений — и актриса передала всю боль и одиночество своего персонажа.
Даже Сун Юй, сидевшая за кадром, невольно сжалась от сочувствия и чуть не бросилась обнимать Шэнь Юань.
Но уже через двадцать секунд режиссёр крикнул:
— Стоп!
— Шэнь Юань, этот дубль не проходит. Эмоции недостаточно насыщенные. Давай ещё раз.
Шэнь Юань кивнула, сделала глоток воды и снова сосредоточилась. Режиссёр тем временем вышел, чтобы подкорректировать освещение и позиции операторов.
Сун Юй удивлённо повернулась и увидела, что рядом с ней сидит Пэй Цзинхун. Его взгляд был непроницаем, а правый указательный палец нервно теребил место на безымянном пальце левой руки.
— Это… это же слишком… слишком строго! — запнулась Сун Юй, едва выговаривая слова от страха.
Для неё игра Шэнь Юань была эталоном, учебником по актёрскому мастерству. А режиссёр всё ещё недоволен! Что тогда будет с ней самой? Наверняка прикажет выйти из проекта в первый же день.
Будущее казалось мрачным.
Пэй Цзинхун бросил на неё ленивый взгляд:
— Уже испугалась?
— Очень, — честно призналась Сун Юй.
— С тобой будут помягче, — сказал он. — От Юань-цзе требуют больше, потому что она действительно великолепна.
Сун Юй показалось, или в его голосе, когда он произнёс «Юань-цзе», прозвучала какая-то особенная нежность?
В этот момент вернулся режиссёр, и Сун Юй немедленно замолчала.
Второй дубль тоже не устроил режиссёра.
Один и тот же кадр снимали четыре раза, и каждый раз эмоции Шэнь Юань становились всё глубже и насыщеннее. Сун Юй наконец поняла, что значит «стремиться к совершенству».
Когда Шэнь Юань играла последний дубль, у Сун Юй на глазах выступили слёзы.
Казалось, перед ней действительно стояла женщина, которая годами любила мужчину, но так и не получила ответа.
Сун Юй невольно провела параллель со своей жизнью — и на странице её блокнота упала капля слезы.
Она ещё не успела прийти в себя, как появился Фу Цинхань.
Он был одет в жёлтый офицерский мундир, сапоги блестели, как зеркало, а ремень подчёркивал идеальные пропорции фигуры. Даже черты лица были безупречны.
Его появление будто сопровождалось собственным саундтреком. Сун Юй на мгновение оцепенела.
Пэй Цзинхун помахал рукой у неё перед глазами и лёгким смешком произнёс:
— Сестрёнка, слюни текут.
Сун Юй инстинктивно потёрла уголок рта — и поняла, что её разыграли.
Она сердито сверкнула глазами на Пэя, а затем полностью перевела внимание на Фу Цинханя и Шэнь Юань.
Их совместная сцена была настоящим актёрским сражением. Оба великолепно владели профессией, и многие кадры, которые обычно снимают по частям, они прошли за один дубль.
Ни единой ошибки в тексте, ни технических срывов — эмоции были точно выверены, и всё вокруг затаило дыхание.
Только когда режиссёр крикнул «Стоп!», команда очнулась.
Сун Юй несколько секунд держала руки в воздухе, прежде чем начала аплодировать.
Пэй Цзинхун тоже с интересом наблюдал и похлопал в ладоши. Шэнь Юань выглядела уставшей — сегодня утром на неё выпала основная нагрузка.
Сун Юй повернулась к Пэю:
— Когда я смогу играть так же, как боги?
— В следующей жизни, — без раздумий ответил Пэй Цзинхун.
Сун Юй: «…»
Благодаря высокой профессиональной подготовке главных актёров работа на площадке продвигалась быстро.
В обед всем раздали контейнеры с едой. Сун Юй села в свой трейлер и всё ещё переживала утреннюю сцену — для неё это было настоящее потрясение.
Она только начала есть, как дверь открылась. Подняв глаза, Сун Юй чуть не прикусила язык:
— Фу… Фу-лаосы!
Фу Цинхань всё ещё был в костюме. Каждое его движение заставляло сердце Сун Юй биться чаще. Он спокойно вошёл, закрыл дверь и сел напротив неё, не говоря ни слова.
Сун Юй на две секунды замерла.
Фу Цинхань длинными пальцами легко сломал одноразовые палочки, открыл контейнер и принялся есть. Его порция почти не отличалась от её собственной, разве что мяса, возможно, дали чуть больше — видимо, как уважение к главному актёру.
Надо отдать должное этой съёмочной группе: даже звезде не устраивали отдельного меню.
Фу Цинхань бросил на неё лёгкий взгляд и холодно спросил:
— Не ешь?
— Ем! — торопливо кивнула Сун Юй и взяла свои палочки, но пальцы дрожали.
Утром она так увлечённо играла в снег, что забыла надеть перчатки, и теперь руки покраснели, а палочки не поддавались.
Она неловко кашлянула — это не было притворством. Просто сейчас она действительно была беспомощной.
Пальцы немели, и сил не было. Инстинктивно она взглянула на Фу Цинханя. Тот уже отложил свою еду и спросил:
— Поранила руку?
— Нет, — машинально соврала Сун Юй, но тут же добавила: — Ну… немного.
Фу Цинхань молча взял её палочки, сломал их и протянул обратно.
— Есть мазь?
Сун Юй покачала головой.
Она взяла палочки и стала медленно есть, пережёвывая каждое рисовое зёрнышко.
— Не больно, мазь не нужна, — сказала она после паузы.
— Понятно, — равнодушно отозвался Фу Цинхань.
Он вообще не любил разговаривать во время еды, и Сун Юй тоже ела молча, лишь изредка бросая на него взгляды.
Атмосфера в трейлере стала ледяной. Сун Юй съела всего несколько ложек и отложила контейнер.
Фу Цинхань поднял на неё глаза.
— Насытилась? — спросила она, облизнув губы.
На мгновение ей показалось, что она снова в средней школе. Тогда она, немного полноватая девочка, влюбилась в Фу Цинханя и решила сесть на диету. Дома она ела только половину порции и заявляла, что «уже наелась», хотя родители считали это самоистязанием.
Теперь Фу Цинхань смотрел на неё так же, как тогда родители — с сомнением.
Сун Юй действительно не очень любила еду со съёмочной площадки, да и роль требовала худой и изящной фигуры, так что переедать было нельзя.
Но Фу Цинхань внимательно посмотрел на её контейнер, потом на свой — и переложил кусочек мяса к ней.
— Съешь, — коротко приказал он.
Сун Юй с жадностью уставилась на кусочек. Моргнув, она взяла палочки и, словно кошка, аккуратно съела его.
Вкусно.
Фу Цинхань продолжил перекладывать к ней всё мясо из своего контейнера, и Сун Юй, не отказываясь, съедала всё до крошки.
В итоге она действительно наелась — благодаря его «подкормке».
Фу Цинхань, убедившись, что она закончила, быстро и элегантно доел остатки своей порции, вытер рот салфеткой, собрал мусор и тщательно протёр стол до блеска.
— Завтра снимаешь ты? — спросил он, слегка кашлянув.
— Да, — кивнула Сун Юй.
— Готова?
Сун Юй занервничала. Он говорил так, будто проверяющий учитель, который внезапно решил спросить домашнее задание. Она проглотила комок в горле и пробормотала:
— Наверное… может быть… вроде бы… готова.
На самом деле она не была уверена. Раньше ей казалось, что она справляется, но после утреннего «божественного дуэта» она хотела ущипнуть себя и спросить: «Как тебя вообще взяли в этот проект?!»
Фу Цинхань нахмурился, постучал пальцем по столу и вдруг заговорил голосом своего героя Сяо Шаня — с лёгкой издёвкой, приподняв уголки губ:
— Ты думаешь, я паду к твоим ногам?
Сун Юй задрожала. Сердце колотилось, как бешеное.
(Чёрт! Кто выдержит такое? Хватит! Я справлюсь!)
Но внешне она выглядела крайне робко. Опустив голову, она прошептала свою реплику:
— Во мне нет ничего особенного… разве что красота.
В сценарии было указано: нужно произнести это с лёгким, соблазнительным смехом, томным и чувственным, чтобы у слушателя мурашки побежали по коже. Но Сун Юй звучала как бездушная машина для чтения текста.
Когда она репетировала эту сцену с Пэй Цзинхуном, получалось неплохо — он даже на мгновение терял дар речи. Но сейчас, глядя на Фу Цинханя, она не могла даже поднять глаза.
Ей стало обидно. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль помогла сосредоточиться. Она мысленно повторяла текст, пытаясь войти в роль.
Прошло несколько долгих секунд. Наконец, она медленно подняла голову. Глаза её покраснели, уголки губ дрожали:
— Малый начальник считает… мою внешность недостаточной?
Фу Цинхань пристально смотрел на неё. Его пальцы перестали стучать по столу. В его взгляде мелькнуло нечто, похожее на изумление.
http://bllate.org/book/7551/708186
Готово:
