Но теперь ей стало гораздо легче: дышать стало проще, а в воздухе даже чувствовался лёгкий аромат цитрусов и свежей травы.
Правда, страх ещё не совсем прошёл, и она не была уверена, правильно ли поступила.
Через некоторое время она закончила английское домашнее задание, выдвинула ящик стола и достала оттуда телефон.
Родители не забирали у неё гаджет — она сама почти не пользовалась им, разве что искала решения задач или заходила в сеть по выходным. Кроме того, классный руководитель строго запрещал приносить телефоны в школу, поэтому Руань Иньшу никогда не брала его с собой, хотя большинство одноклассников носили.
Достав телефон, она прикусила губу и осторожно написала Ли Чуци:
[Я дома.]
Через пять минут пришёл ответ:
[Правда? Ну и как успехи?]
Руань Иньшу слегка съёжилась и написала дальше:
[Мы ещё выбросили его парту и стул вниз…]
Ли Чуци:
[А тетради порвали?]
[…]
[Нет.]
Ли Чуци тут же прислала стикер своего кумира — на нём тот хохотал до упаду, а вокруг головы вились круги с надписью «ХА-ХА-ХА-ХА»:
[Тебя так напугало, что даже писать начало построчно!]
Руань Иньшу:
[Сейчас у меня очень сложные чувства t.t]
Ли Чуци:
[Понимаю, но не думай, что ты сделала что-то плохое. Мы просто вершили правосудие! Думаю, Чэн Чжи даже из уважения к тебе не стал рвать его тетради — иначе этому мусору пришлось бы ощутить, каково это — в одночасье потерять всё, над чем трудился.]
Руань Иньшу:
[А что делать завтра?]
Ли Чуци:
[Не переживай, завтрашние проблемы — завтра. Сегодня главное — получилось!]
Руань Иньшу спрятала телефон обратно в ящик и взялась за ручку, чтобы продолжить делать уроки. Когда она дошла до половины задания по физике, вдруг вспомнила, как Чэн Чжи швырял ручки, и невольно медленно улыбнулась.
Иногда стоит выйти за рамки своей осторожной, робкой натуры и ответить обидчику его же методами…
На самом деле, это даже неплохо.
***
На следующий день всё шло как обычно. Руань Иньшу только вошла в класс, как увидела, что у окна собралась целая толпа.
Ли Чуци, заметив её, сразу замахала:
— Иди скорее!
Подойдя ближе, Руань Иньшу увидела, как У Оу внизу собирает свои вещи с земли.
Чэн Чжи сегодня пришёл неожиданно рано и сейчас, засунув руки в карманы, спокойно наблюдал, как тот внизу в ярости прыгает и ругается.
Вчера он послал Дэн Хао найти обидчика Руань Иньшу, но пока тот искал, Чэн Чжи сам увидел, как Ли Чуци тащит Руань Иньшу в кабинет седьмого класса.
Он немного постоял у окна и заметил, как Ли Чуци пыталась сломать ручку, но у неё не получилось, и она разозлилась ещё больше.
Тогда он понял: этот парень — тот самый, кто испортил экзамен Руань Иньшу, тот самый грубиян из лестничного пролёта и именно тот, кого он искал.
Поэтому он зашёл и немного «помог разобраться».
К тому же сегодня он наконец узнал, кто этот тип на самом деле.
У Оу внизу чуть не лишился чувств от злости.
Правые окна учебного корпуса выходили на спортивную площадку, а левые — на узкую дренажную канаву. Если бы парту выбросили вправо, было бы не так страшно, но те, кто это сделал, явно хотели ему насолить — выбросили всё через левое окно.
Вчера был сильный дождь, и теперь стол разлетелся на куски, а земля вокруг превратилась в грязное месиво. Тетради из ящика разбросало повсюду, и каждая попытка их собрать превращалась в настоящее мучение.
— Чёрт! — не выдержал наконец У Оу.
Руань Иньшу сама не смогла бы так сильно швырнуть парту — наверняка она кого-то попросила.
Обычно такая тихоня, мягкая и послушная, казалась лёгкой мишенью… А вот и нет!
Из каждого окна торчали головы — весь корпус с интересом наблюдал, как он униженно ползает по грязи.
У Оу, злой и раздражённый, поднял глаза на класс «А» и увидел Руань Иньшу у окна. Он хотел бросить на неё злобный взгляд и припугнуть, чтобы хоть как-то выпустить пар.
Но едва он нахмурился, как перед ней возникла широкая спина, полностью заслонившая её лицо.
У Оу поднял глаза и увидел Чэн Чжи — того самого «холодного короля преисподней», о котором ходили самые страшные слухи. Его тут же бросило в дрожь.
Даже ругательство застряло в горле. У Оу молча опустил голову и стиснул зубы до хруста.
Этого парня в Первой старшей школе боялись все без исключения — с ним лучше было не связываться.
Так ранним утром у всех появилось новое развлечение — наблюдать, как У Оу собирает свои вещи. Как только прозвенел звонок на утреннюю зарядку, зрители с довольными ухмылками разошлись по местам.
Кто же не любит зрелищ?
Даже вернувшись за парты, они продолжали шептаться:
— Кто это сделал? Молодцы! Я давно не выносил У Оу — такой надменный, самодовольный и обидчивый, чуть что — сразу нос задирает.
…
После утренней зарядки прошло ещё несколько уроков. В обеденный перерыв Руань Иньшу вернулась в класс раньше других и вдруг услышала:
— Директор вызывает вас двоих.
Она указала на себя и Ли Чуци:
— Нас двоих?
— Да.
Она как будто ждала этого момента, и теперь, когда он настал, почувствовала облегчение.
Медленно поднявшись, она ощутила, как тревога постепенно сменяется беспокойством.
Когда они вошли в кабинет директора, там уже стояли сам директор Ши Лян и У Оу.
Две тихие, примерные девочки, которые никогда ничего не нарушали, выглядели здесь совершенно чуждо — казалось, их вызвали на награждение.
Если бы Ши Лян не видел запись с камер, он бы и сам подумал, что ошибся: ведь это же ученицы класса «А» — образцовые, послушные и с отличными оценками, гордость школы.
Ши Лян глубоко вздохнул:
— Вы знаете, зачем я вас вызвал? Есть что объяснить? Честно говоря, я даже не ожидал…
Он не успел договорить — дверь с грохотом распахнулась.
Вошёл Чэн Чжи с мрачным лицом и аурой бунтарства.
Руань Иньшу знала, что он вспыльчив и не терпит возражений, но не думала, что осмелится так вести себя даже перед директором.
Однако Ши Лян, похоже, уже привык. Он лишь махнул рукой, велев Чэн Чжи встать рядом с Руань Иньшу.
Тот был высоким, и, оказавшись рядом, полностью заслонил свет. В нос Руань Иньшу хлынул знакомый цитрусовый аромат.
Ши Лян, наконец, нашёл, за что зацепиться:
— Это ты выбросил парту? Ты подстрекал их к этому? Почему?
Он даже не стал спрашивать — сразу решил, что виноват Чэн Чжи.
Руань Иньшу не выдержала и сделала шаг вперёд:
— Нет, это не так…
Но Чэн Чжи плечом мягко, но настойчиво отстранил её и спокойно ответил:
— Потому что он заслужил.
Ши Лян:
— …
Вскоре в кабинет вошли классные руководители класса «А» и седьмого класса.
— Ты не можешь вести себя так в школе! — разозлился Ши Лян и снял очки. — Что У Оу тебе сделал, что ты сломал ему ручки, выбросил парту? Ты понимаешь, насколько это мешает другим?
— Конечно, понимаю, — лениво протянул Чэн Чжи, даже усмехнулся. — А он сам понимает, как мешает другим?
Ши Лян онемел от ярости:
— Ты совсем безбашенный!
Руань Иньшу снова попыталась вмешаться:
— Но на самом деле…
Она не могла спокойно смотреть, как Чэн Чжи один принимает на себя вину.
Но он снова не дал ей заговорить, лёгким движением пальцев оттолкнув назад:
— Это тебя не касается.
Затем он поднял глаза на Ши Ляна и чётко сказал:
— Я сам попросил их прийти посмотреть. Они вообще не участвовали.
Ши Лян ему поверил и снова нацелился на Чэн Чжи:
— Что случилось? Почему ты так на него злишься?
— Не знаю, — равнодушно пожал тот плечами. — Может, спросите у самого У Оу — почему я на него злюсь?
Ши Лян уже не знал, что и сказать.
Но Руань Иньшу подняла глаза на свою учительницу:
— Учительница, мой экзамен по физике засчитали как несданный.
Учительница класса «А» удивилась:
— Как так? Почему?
— Во время экзамена все мои ручки сломались, а чернила попали на штрихкод — его не смогли считать.
— Как так? Почему ручки сломались?
— Да, — Руань Иньшу перевела взгляд на У Оу и, моргнув, тихо спросила: — Почему хорошие ручки вдруг стали ломаться?
Ли Чуци тоже посмотрела на У Оу и с притворным недоумением добавила:
— И да, почему хорошие перьевые ручки вдруг начали течь?
У Оу покрылся холодным потом, ещё ниже опустил голову и отвёл глаза.
В кабинете повисла тишина.
Две образцовые ученицы пристально смотрели на У Оу. Чэн Чжи, скрестив руки, насмешливо смотрел на него, в глазах читалось презрение.
Ши Лян быстро понял, что к чему.
Чэн Чжи, хоть и хулиган, всегда поступал открыто — если что-то делал, не отнекивался. Но сегодня он не только пришёл в кабинет, но и явно пытался выяснить правду у У Оу. Значит, дело не в том, чтобы свалить вину на других. А Руань Иньшу и Ли Чуци, обычно такие тихие, вдруг заговорили об экзамене — и очень чётко намекнули на источник проблемы…
Учителя тоже почувствовали неладное.
— Ладно, — сказал Ши Лян. — Вы пока подождите за дверью. Нам нужно обсудить ситуацию.
Трое вышли в коридор. Из кабинета доносились вздохи и приглушённые голоса.
У Оу пошатнулся и потянул стул, чтобы сесть. Но едва он подтащил его поближе, как Чэн Чжи, не отрываясь от стены, лениво пнул ножку стула.
Тот сдвинулся на несколько сантиметров. У Оу сглотнул ком в горле и так и не сел.
Через некоторое время трое вернулись в кабинет. Ши Лян нахмурился:
— По поводу экзамена мы ещё разберёмся. Но Чэн Чжи, ты создал негативный прецедент, выбросив парту одноклассника. Поэтому наказание — оформить школьную стенгазету. Должно быть готово до следующих выходных.
— Уже почти два, — добавил он. — Возвращайтесь на уроки. Если что-то выясним по экзамену — вызовем.
Так дело временно закрылось, хотя на самом деле всё ещё не было окончено.
По дороге в класс Ли Чуци говорила:
— Думаю, они уже всё поняли. Иначе за такое — выбросить парту! — точно бы объявили выговор или хотя бы предупреждение. А тут всего лишь стенгазета… Да и то можно нарисовать что-нибудь и забыть.
Хотя школа и так всегда закрывала глаза на выходки Чэн Чжи, но формальности обычно соблюдались. Просто ему всё равно.
Руань Иньшу согласилась, но всё равно волновалась:
— Но ведь в аудитории нет камер. Как они что-то докажут?
— Не переживай, — Ли Чуци постучала пальцем по ладони. — Наверняка найдут способ. Да и чернила на бланке должны остаться, верно? Даже если он скажет, что случайно — разве кто поверит? Такое огромное пятно! Он что, из пулемёта стрелял?
— Хотя, — Ли Чуци оскалилась, — я не думала, что школьные камеры настолько чёткие. Разве их обычно включают?
Руань Иньшу пожала плечами:
— Я тоже думала, что не пригодятся.
На первой перемене Руань Иньшу впервые за всё время сама обернулась и посмотрела на Чэн Чжи:
— Ты сегодня после уроков останешься?
Он, занятый игрой на телефоне, с интересом приподнял бровь:
— Зачем?
Её большие, чистые глаза смотрели прямо на него:
— Разве не нужно делать стенгазету?
— …
Он и забыл про это.
Вообще, такое наказание он бы проигнорировал — школа всё равно найдёт, кого поставить.
Чэн Чжи повернулся к ней:
— Поможешь мне?
— Конечно, — тихо ответила она. — Ты так мне помог… Если хочешь выбрать время — я с тобой. Если не хочешь — я сама всё сделаю после уроков.
Он усмехнулся:
— Такая трудолюбивая?
— Я не собирался, — медленно произнёс он, прищурившись, — но вдруг захотелось.
***
После уроков.
Руань Иньшу принесла коробку с мелками и тряпку для доски, а из рукава достала мини-блокнот.
Это был её «секретный арсенал» для стенгазет — в нём хранились разные шаблоны оформления.
Она выбрала один из вариантов и, встав на цыпочки, начала размечать доску белым мелком.
Чэн Чжи наблюдал, как она бегает взад-вперёд, с серьёзным видом поднимает лицо, и спросил, прислонившись к стене:
— Что делаешь?
Она только сейчас вспомнила, что он здесь, и быстро протянула ему мелок:
— Я нарисовала красным участок — раздели его, пожалуйста, на пять равных частей. Там буду писать текст.
http://bllate.org/book/7477/702489
Готово:
