Сегодня у неё не было никаких дел, и, скорее всего, весь день она проведёт дома. Она решила нанести немного тонального крема, чтобы скрыть шрам на лбу. Пока она этим занималась, в дверях появился Му Хань, и она машинально взглянула на него.
Он подошёл ближе и провёл пальцем прямо по шраму.
— Можно нарисовать здесь цветок, — сказал он.
Е Йешилин на миг замерла.
Когда-то давно она действительно так делала. От этой мысли у неё возникло странное ощущение: неужели он видел её тогда? Иначе некоторые вещи просто не имели смысла. Например, почему он совершенно не стесняется этого шрама?
С самого начала знакомства она никогда не скрывала его. Если бы он испытывал отвращение, они вряд ли вообще поженились бы. А за последние несколько дней «близкого общения» она отчётливо почувствовала: ему и правда всё равно.
Шрам находился почти у самой линии роста волос, и ей даже не нужно было носить чёлку — достаточно было избегать причёсок с гладко зачёсанными назад волосами, и шрам легко скрывался. Если бы он считал его уродливым, стоило бы лишь поправить прядь её волос, чтобы прикрыть это место, и она бы сразу поняла. Но он ни разу этого не сделал. Напротив, в постели он часто целовал именно эту точку.
При этой мысли её щёки вспыхнули. Она поспешно отвернулась к зеркалу, проверяя, не покраснела ли, и спросила:
— Он такой уродливый?
Му Хань приподнял бровь и хрипловато произнёс:
— Тебе доказать, насколько ты прекрасна?
У Е Йешилин сердце ёкнуло. Не успев сообразить, что делает, она резко вытолкнула его за дверь и захлопнула её. Только потом до неё дошло, насколько это было опасно.
Она глубоко выдохнула. За дверью Му Хань тихо рассмеялся.
Через некоторое время она всё же вышла и осторожно на него взглянула.
Он больше не осмеливался поддразнивать её и серьёзно сказал:
— Пойдём завтракать.
Они спустились вниз. Остальные уже начали есть.
К удивлению Е Йешилин, за столом оказался также дядя Му Ханя, Му Чжэндэ. Последний раз она видела его на свадьбе, а вчера вечером его ещё не было — неизвестно, вернулся ли он ночью или только сегодня утром.
Е Йешилин шла следом за Му Ханем. Тот коротко бросил:
— Доброе утро.
Е Йешилин слегка смутилась: ведь они пришли последними, и эта фраза наверняка вызвала у всех мысленные комментарии.
Хотя на самом деле все прекрасно понимали: молодожёны! Кто станет возражать, если они проспят не только до позднего утра, но и до обеда?
Но Е Йешилин не могла позволить себе такой вольности, как Му Хань. Она вежливо поздоровалась со всеми по очереди:
— Бабушка, тётя Хань, дядя, тётя, доброе утро.
Только Хань Пин ответила ей с улыбкой: «Доброе утро». Остальные лишь мельком взглянули на неё.
Она села и увидела в центре стола полную кастрюлю рисовой каши. Взяла свою пустую миску и потянулась за черпаком. Но как только её пальцы коснулись ручки, миску забрал Му Хань.
— Я сам, — совершенно естественно сказал он.
Е Йешилин убрала руку и молча опустила глаза, ожидая.
Остальные слегка напряглись и невольно уставились на действия Му Ханя.
Он поставил перед ней миску с кашей, а затем взял свою и начал наливать себе.
Лишь тогда все отвели взгляды, но внутри их поразило ещё сильнее: раньше он же вообще не ел кашу!
Му Хань зачерпнул ложку и отправил в рот. Его движения были элегантны, и он ел в том же ритме, что и Е Йешилин, отчего у всех на ум пришло одно слово — «супружеская гармония».
«Ха!» — подумал Му Дунъян и почувствовал, что кофе в его чашке вдруг стал безвкусным.
Он откинулся на спинку стула и лениво спросил:
— Сестрёнка, ты в индустрию развлечений входишь, чтобы сниматься в фильмах?
Му Хань резко поднял голову и сверкнул на него глазами.
Все изумились и повернулись к Е Йешилин.
Она почувствовала их взгляды и догадалась, о чём они думают: наверняка решили, что она сошла с ума. В глазах богатых семей актёры — всего лишь «театральные людишки», а жена Му, ставшая певицей, — позор для всего рода!
Но Му Хань уже дал своё согласие, и она не боялась их неодобрения. Спокойно ответила Му Дунъяну:
— Петь.
— Петь?! — первой возмутилась тётя. — Раньше ты хоть в оркестре играла, это хоть искусство, благородное занятие. А теперь в индустрию развлечений?! По сути, просто петь за деньги! Это позор для нашего рода Му!
Бабушка Му сухо произнесла:
— Не глупи.
Му Чжэндэ спросил Му Дунъяна:
— Откуда ты узнал?
— Она подписала контракт с моей компанией, — ответил тот.
Теперь брови бабушки Му и супругов Му Чжэндэ нахмурились ещё сильнее.
Компания Му Дунъяна была его личной затеей. Возможно, благодаря его статусу она и получала кое-какие поблажки от корпорации «Му», но формально не имела с ней ничего общего. Если Е Йешилин собиралась в индустрию развлечений, ей следовало подписывать контракт с корпорацией «Му», а не идти к Му Дунъяну! Брата и невестку вместе — от одной мысли мурашки бегут.
Звонко стукнула ложка о миску. Хань Пин и Му Шуошуо вздрогнули и обернулись: Му Хань закончил есть и положил ложку в миску.
Он посмотрел на троицу напротив:
— Наговорились?
Тётя немного испугалась, Му Дунъян занервничал, дядя промолчал.
— Отлично, — продолжил Му Хань, будто доволен. — Раз все высказались, теперь слово за мной.
Му Шуошуо и Хань Пин тут же положили столовые приборы и выпрямились.
Е Йешилин заметила, как дрогнула рука бабушки Му. Та молча опустила ложку. Му Хань вдруг посмотрел на Е Йешилин, и та вздрогнула. Внезапно до неё дошло: она снова взяла ложку и принялась есть. Теперь за столом ели только она и бабушка Му.
— Сегодня мы с Йешилин переезжаем, — объявил Му Хань.
Бабушка Му тут же перестала есть:
— Как так? Ведь договорились, что проживёте здесь месяц.
— Далеко от офиса, теряем время.
Бабушка Му перевела взгляд на Е Йешилин. Та уткнулась в кашу.
Му Хань взял палочки и положил ей в тарелку весенний рулетик, затем очистил варёное яйцо:
— Нужно белка побольше.
Е Йешилин растерянно посмотрела на него: она уже съела две булочки с начинкой и была вполне сытой.
— Доедай, — приказал он.
Ей ничего не оставалось, кроме как проглотить яйцо. Закончив, она сразу же отложила палочки, давая понять, что больше есть не будет.
Му Хань уже допил кофе, хотя в чашке ещё оставалась треть напитка. Увидев, что она закончила, он встал:
— Пойдём.
Е Йешилин последовала за ним, сделав пару шагов, прежде чем вспомнить о прощании:
— Бабушка, тётя Хань…
Му Хань вдруг схватил её за руку и резко дёрнул.
Она осеклась и лишь добавила:
— Ешьте спокойно.
Как только они поднялись наверх, все за столом незаметно выдохнули с облегчением.
Му Чжэндэ сказал бабушке Му:
— Му Хань слишком увлёкся любовью. Из него вряд ли выйдет человек большого дела!
Бабушка Му уставилась в свою миску, будто не слышала. Через пару секунд она продолжила есть.
*
Е Йешилин вошла в спальню вслед за Му Ханем. Он сказал:
— Собирай вещи.
— Правда переезжаем? — удивилась она.
— Да. Одежду и туалетные принадлежности оставь здесь — пригодятся, когда будем навещать. Возьми только свои инструменты.
— …Хорошо, — ответила она и пошла собирать гуцинь.
Перед свадьбой они договорились жить в старом доме лишь месяц. Му Хань заранее подготовил отдельную виллу как их новое гнёздышко, и почти все вещи Е Йешилин уже перевезли туда. Здесь же остались только новые одежда и косметика, а её ценные предметы — гуцинь и гучжэн — она привезла с собой, ведь, несмотря на решение сменить род занятий, десятки лет привычки не изжить: ей необходимо было ежедневно практиковаться.
Она аккуратно упаковала инструменты. Му Хань подошёл и взял чехлы:
— Пойдём.
Они спустились вниз. Завтрак уже закончился. Кроме Хань Пин и Му Шуошуо, других не было — все быстро разошлись.
Увидев, что они действительно уходят, Хань Пин с досадой сказала:
— Приходите иногда пообедать!
Му Хань едва заметно кивнул и вдруг спросил:
— Шуошуо, в каком ты классе?
Хань Пин и Му Шуошуо на миг замерли, затем Хань Пин, сдерживая волнение, ответила:
— В девятом! Через месяц экзамены!
Му Хань удивился: он и не думал, что задел такую важную тему.
Подумав, он сказал:
— Учись хорошо.
Му Шуошуо почувствовала, что он говорит это без особого энтузиазма.
Когда он с Е Йешилин вышли за ворота, Хань Пин пришла в себя и ткнула пальцем в лоб дочери:
— Почему ты молчишь?!
— А что сказать? — растерялась та.
Хань Пин аж задохнулась от досады и прошептала:
— В этом доме, кроме твоего брата, на кого нам ещё надеяться?!
Му Шуошуо надула губы. Она всё понимала, но не знала, как наладить отношения со старшим братом.
*
Сегодня Му Хань не собирался в офис, поэтому его личный водитель не дежурил. Он не любил пользоваться семейным шофёром и решил сам сесть за руль.
Пункт назначения был недалеко — двадцать минут езды.
Жилой комплекс назывался «Облака Завтра» и представлял собой район вилл, построенных девелоперской компанией «Завтра». Эта компания входила в состав корпорации «Му».
Вилла Му Ханя была небольшой — по сравнению со старым домом даже скромной казалась, но для двоих вполне достаточной. Интерьер выполнен в деревенском стиле, перед домом белый плетёный забор и множество цветов, которые сейчас как раз пышно цвели.
Они вышли из машины. Му Хань по-прежнему держал оба чехла с инструментами.
Подойдя к двери, Е Йешилин машинально отступила в сторону, ожидая, пока он откроет.
Му Хань с досадой посмотрел на неё.
Она опомнилась, быстро повернулась к нему спиной и приложила палец к сенсору замка.
Ещё до свадьбы они обсуждали, где жить после неё. У него не было проблем с деньгами, и он предложил ей выбрать из десятка вариантов, подробно объясняя плюсы и минусы каждого. Она выбрала именно этот. Потом он привёз её сюда, чтобы осмотреть место лично, и лишь после её одобрения записал её отпечаток в систему.
Дверь открылась. Му Хань сказал:
— Проходи первой.
Е Йешилин вошла и почувствовала странное ощущение: будто только сейчас у неё появился настоящий дом.
Му Хань тоже вошёл и глубоко вдохнул. Он думал точно так же: вот он, их настоящий дом.
Внутри всё было чисто, аккуратно, как в образцовом интерьере, но при этом удивительно уютно — возможно, благодаря стилю оформления.
— Я оборудовал для тебя музыкальную комнату, — сказал Му Хань. — Пойдём посмотрим.
Е Йешилин хотела помочь ему нести один из чехлов.
Он уклонился:
— Не надо. Иди за мной.
Музыкальная комната находилась наверху. Едва войдя, Е Йешилин начала внимательно осматривать пространство.
Комната была просторной, в классическом стиле, сдержанной и изящной. За столом для игры на гуцине стояла ширма из кэсы, на боковой стене висела картина в стиле сеъи, а рядом — низкая кушетка для отдыха. На маленьком столике у кушетки лежали шахматы и стоял чайный набор.
Мебели и украшений было немного, но вполне достаточно для игры на инструменте, партии в шахматы, чаепития или окуривания благовоний. Хотя она не особенно увлекалась всем этим, ей очень понравилось это уединённое местечко, куда можно уйти от суеты.
— Спасибо, мне очень нравится, — сказала она ему.
Уголки губ Му Ханя дрогнули в улыбке, и глаза его вдруг загорелись.
Е Йешилин моментально испугалась: этот взгляд так напоминал его ночной!
— Рад, что тебе нравится, — весело сказал Му Хань, ставя чехлы с инструментами. — Твои инструменты, которые привезли раньше, никто не трогал. Расставляй сама.
У Е Йешилин было два гучжэна и три гуциня. В старый дом она взяла один гучжэн и один гуцинь, остальные уже доставили сюда, но не распаковывали.
— Я не знал, что ты собираешься петь, поэтому студию для записи не предусмотрел. Если понадобится оборудование, прикажу установить.
— Не нужно, — поспешно сказала она.
Он кивнул:
— Тогда распаковывайся. Я сейчас найму горничную. Позову тебя к обеду, а после обеда поедем куда-нибудь.
— Куда? — удивилась Е Йешилин.
— Ты ведь почти ничего не привезла сюда. Наверняка чего-то не хватает. После обеда съездим за покупками.
Она хотела сказать, что ничего не нужно, но вдруг подумала: а вдруг правда чего-то не хватает? Пока она колебалась, он уже вышел, и ей пришлось смириться.
*
Хотя Му Хань и обещал поехать после обеда, летняя жара располагала к дремоте, и они немного вздремнули. Проснувшись, было уже три часа дня. За окном палило солнце, но они не спешили, неторопливо собирались, и вдруг уже было половина пятого — время как будто испарилось.
В Хунчэне было много торговых центров, но Му Хань выбрал «Площадь Завтра» — собственность корпорации «Му», так что заодно можно было и проверить, как идут дела.
Как и во многих торговых центрах, на первом этаже «Площади Завтра» располагались магазины косметики и средств по уходу.
Е Йешилин не ожидала здесь задерживаться: не надеялась, что мужчина разбирается в этом. Всё, что осталось от её запасов до свадьбы, уже перевезено в их виллу, и хватит ещё на некоторое время. А потом можно будет сходить за покупками с Лай Сюэфэй.
Однако Му Хань прямо повёл её к одному из прилавков:
— Этот бренд?
— … — Она использовала средство для умывания именно этого бренда в старом доме и не ожидала, что он заметит и запомнит.
Раз уж пришли, она не стала стесняться и сказала консультанту:
— Мне нужна одна упаковка средства для умывания.
Му Хань спросил:
— Больше ничего не хочешь?
Она покачала головой.
Му Хань достал кошелёк, но, чтобы не привлекать внимания, не стал вытаскивать чёрную карту.
Оплатив покупку, они пошли дальше и купили ещё несколько мелочей для ухода. Му Хань нес всё в руках, но когда дело дошло до одежды, обуви и сумок, и вещей стало слишком много, он спросил:
— Могут доставить на дом?
http://bllate.org/book/7473/702182
Готово:
