В микроблогах уже несколько дней бурно обсуждали историю Ань Сяцинь и загадочного мецената по прозвищу «Хаошэнь с ошибками», но теперь всё утихло — хайп сменился новостью об измене очередной актрисы.
Дома царила тишина. В обычные дни Ань Сяцинь просматривала сценарии, иногда заходила в свой альтернативный аккаунт, чтобы полистать микроблоги и почитать светские сплетни, а ещё переписывалась с подругами. По сравнению с обычным графиком сейчас было не так много работы — разве что изредка выезжала на интервью, фотосессию для обложки журнала или съёмку рекламы.
Жизнь текла довольно приятно.
Единственное, что омрачало настроение, — еда оставляла желать лучшего.
Когда рабочая нагрузка была высокой, Ань Сяцинь позволяла Мэн Сусу иногда покупать ей лёгкие закуски или поздние перекусы, и тогда калории хоть как-то уравновешивались. Но теперь, когда она сидела дома без дела, вся эта ненужная еда превращалась в жир и откладывалась на талии. Ань Сяцинь не смела рисковать и строго придерживалась диетического меню, которое присылала Лань Би.
От этого во рту стало совсем пресно.
Она не голодала до обморока, но всё вокруг казалось невероятно аппетитным. Даже на своего хомячка Гулу она могла смотреть и представлять шашлык из крысиного мяса.
Например, сейчас она стояла на балконе и подстригала цветочные ветки, как вдруг уловила запах лапши быстрого приготовления.
Более того, она даже смогла определить вкус.
Это была лапша Kang Shifu со вкусом креветок и рыбных котлет.
В неё добавили немного кунжутного масла, и аромат морепродуктов, смешанный с пряным запахом масла, заставил Ань Сяцинь невольно сглотнуть слюну.
Она не удержалась и пошла вслед за запахом, остановившись у маленького бонсай-дерева. Подняв голову, она посмотрела наверх.
На верхнем балконе появилась высокая стройная фигура в светло-серой рубашке. Он вынес ноутбук и поставил его на небольшой столик для отдыха.
На широкие перила вдруг запрыгнул кот. Он замер, встретившись взглядом с Ань Сяцинь, а затем мягко и протяжно мяукнул.
Мужчина тоже подошёл к краю балкона.
— Что случилось?
В этот момент он заметил Ань Сяцинь с ножницами в руках.
Сегодня у неё, видимо, были съёмки: она надела тёмную клетчатую рубашку-платье, подчёркнутое тонким ремешком, который обхватывал её тонкую талию и подчёркивал идеальные изгибы фигуры. Она выглядела как студентка, только что окончившая университет, — свежая, чистая, но с лёгкой долей кокетливой сексуальности. Ведь Ань Сяцинь и правда была совсем юной — в этом году она окончила Киноакадемию.
Её длинные ноги были белоснежными и безупречными, а на ногах красовались пушистые белые тапочки.
Без ярких софитов и грима она казалась гораздо более живой и домашней.
Расслабленность и лень, окружавшие Син Сяо, мгновенно исчезли. Его янтарные глаза засияли радостью, и он приветливо окликнул:
— Сяцинь, чем занимаешься? — его голос был глубоким и мягким, но из-за расстояния в пять метров между этажами звучал немного приглушённо. — Уже поужинала?
— Да, — ответила она, хотя от запаха лапши снова почувствовала голод.
В её голосе невольно прозвучала обида:
— Съела яблоко.
Син Сяо удивился:
— Одно яблоко? Ты насытилась?
Ань Сяцинь промолчала. Ночной ветерок принёс ещё одну волну аромата морепродуктов, и её слюнные железы заработали с удвоенной силой. Желудок тоже начал протестовать.
Брови Син Сяо нахмурились, в глазах мелькнуло недовольство.
— Сяцинь, тебя что, компания недооценивает? — спросил он. — Неужели тебе даже нормально поесть не дают? Может, с финансами что-то не так?
Он уже достал телефон, собираясь позвонить Цзинь Цзянчэну.
— Я проверю.
Проверить что?!
Он же всего лишь рядовой сотрудник компании! Какие у него полномочия проверять, как обращаются с ней?
И потом, компания-то её вовсе не обижает! Наоборот, условия у неё одни из лучших в индустрии.
Ань Сяцинь поспешила его остановить:
— Со мной всё в порядке! Просто мне нужно следить за фигурой, нельзя есть много.
Пока она говорила, продолжала глубоко вдыхать аромат лапши. Её слюнные железы и желудок устроили настоящий бунт.
Син Сяо на мгновение замер, будто осознал справедливость её слов, и незаметно убрал телефон. Он склонился через перила и внимательно взглянул на неё. Ему показалось, что за последние дни она ещё больше похудела.
— Ты и так совсем не полная, — сказал он. — Чтобы контролировать фигуру, вовсе не обязательно ограничивать себя в еде. Можно нормально питаться и заниматься спортом — это тоже контроль.
— Ограничения в питании в ущерб здоровью — это плохо.
Ань Сяцинь промолчала.
На самом деле, она полностью согласна с ним!
Но ей просто лень заниматься спортом, поэтому остаётся только голодать.
А есть так хочется…
Она снова сглотнула слюну.
Син Сяо продолжил:
— Сяцинь, ешь побольше. Здоровое похудение — через спорт.
Ань Сяцинь колебалась, но потом сдалась:
— Дома вообще ничего нет.
Она никогда не делала запасов еды. Мэн Сусу приезжала раз в два дня с продуктами, а сейчас в холодильнике почти ничего не осталось.
Ей очень хотелось лапши.
Син Сяо, словно услышав её мысли, сразу предложил:
— Нет еды? У меня как раз есть лапша. Хочешь?
Ань Сяцинь: «…»
Стойко сопротивляйся искушению!
Син Сяо:
— У меня ещё одна пачка несваренная, а в холодильнике есть яйцо. Если хочешь, я положу тебе яичко.
Ань Сяцинь: «…»
Еда — первородный грех!
Ради фигуры нельзя!
Син Сяо:
— Сяцинь, ты слишком худая. Совсем не полная. Голодать вредно для здоровья. Съешь немного — ничего страшного не будет.
Ань Сяцинь: «…»
---
Поднимаясь в лифте к Син Сяо, Ань Сяцинь думала только одно: «Это всё из-за соблазнителя! Я ни в чём не виновата!», «Я съем всего одну лапшинку — и всё!», «Иногда можно позволить себе — ведь я не ем так каждый день!», «Я же хорошая и честная девочка, Лань Би точно не узнает, что я натворила!»…
Да, именно так!
Убедив саму себя, Ань Сяцинь вышла из лифта, который вовремя открыл двери. Она глубоко вдохнула и постаралась идти спокойно, чтобы не выдать своей радости от редкого послабления.
Едва она переступила порог, как у её ног закружился Тэчжу, трясь о лодыжки и поднимая на неё свои ярко-голубые кошачьи глаза, будто прося взять на руки.
Ань Сяцинь давно заметила, что кот Син Сяо её обожает.
Син Сяо достал из шкафчика тёмные мужские тапочки и поставил их перед ней.
— У меня, кажется, нет женской обуви. Эти мужские — велики…
— Ничего страшного, — Ань Сяцинь подняла Тэчжу и надела тапки.
Тапочки были ей явно велики — как будто ребёнок примерил обувь взрослого. Но ради лапши Ань Сяцинь готова была на всё.
Син Сяо достал пачку лапши и уже собирался её открыть, но Ань Сяцинь его остановила.
— Син Сяо, ты уже сварил лапшу… Ты начал есть?
— Ещё нет. Только вынес на балкон, как Тэчжу увидел тебя внизу. Я даже не притронулся.
— А сколько пачек сварил?
— Две.
— Дай мне миску. Просто пару палочек возьму из твоей уже готовой лапши, а потом сполосну горячей водой.
Ань Сяцинь всё же боялась за свою фигуру и хотела хоть немного смыть лишний жир с поверхности лапши — чтобы хоть как-то успокоить совесть. Ну или, скорее, попытаться исправить уже сделанное.
В итоге Син Сяо всё равно сварил для неё яйцо всмятку и положил в миску с лапшой, которую она уже промыла.
Они сидели напротив друг друга на балконе.
Ночная Пекинская столица была ещё ярче и оживлённее, чем днём: потоки машин, море фар, мерцающие, как звёздная река.
Холодный осенний ветерок освежал мысли и держал в тонусе.
Но Ань Сяцинь чувствовала себя будто во сне.
Во-первых, после долгих колебаний она всё-таки нарушила диету. Лапша оказалась восхитительной, а яйцо всмятку — просто божественным.
Во-вторых, она приняла приглашение фаната и сейчас делила с ним одну миску лапши.
В-третьих, этот фанат чертовски красив — красивее многих актёров, с которыми она работала. От него так и хочется есть!
Тёплый жёлтый свет уличных фонарей и фар не достигал двадцать восьмого этажа, но свет из комнаты мягко озарял балкон. Лицо Син Сяо было наполовину в свете, наполовину в тени, и это подчёркивало его глубокие, скульптурные черты. Его лицо легко можно было снять для обложки — даже лучше, чем знаменитую чёрно-белую фотографию Фу Тинчжоу с одеждой во рту, от которой Вэнь Нуань пищала от восторга.
У него были широкие двойные веки, а янтарные глаза источали непередаваемую теплоту. Высокие скулы не выглядели резкими, а, наоборот, делали его ещё привлекательнее.
Длинные густые ресницы отбрасывали в свете тонкую тень на скулы.
В нём явно чувствовалась примесь иностранной крови, и он демонстрировал все преимущества такой внешности.
Заметив, что он поднял на неё взгляд, Ань Сяцинь поспешно отвела глаза и небрежно отправила в рот одну лапшинку.
Сердце её забилось так быстро — будто её чуть не поймали за чем-то запретным.
Син Сяо ничего не заметил. Он просто взял лежавший на столе телефон и начал что-то листать.
Ань Сяцинь перевела дух и больше не осмеливалась на него коситься. Её взгляд блуждал по квартире.
Дом Син Сяо совсем не походил на настоящий дом.
Внутри стояла только самая необходимая мебель — больше ничего. «Пусто, как в барабане» — преувеличение, конечно, но близко к истине.
Совсем не похоже на её собственную уютную и изящно обставленную квартиру. Здесь царила холодная пустота, будто никто здесь не живёт.
— Это дом моего друга. Я здесь временно живу, — пояснил Син Сяо, заметив её задумчивый взгляд.
Ань Сяцинь кивнула в знак понимания.
Неожиданно в голове у неё всплыла его старенькая «Хонда».
Старенькая «Хонда», чужая квартира… Он — типичный «пекинский бродяга», один из тех, кто пытается пробиться в огромном городе.
Ань Сяцинь родилась и выросла в Пекине и никогда не испытывала трудностей мигрантов — только слышала о них в документальных фильмах и рассказах. А теперь перед ней был живой пример.
Ей захотелось его подбодрить.
Проглотив лапшинку, она протянула руку и похлопала его белую, длиннопалую ладонь.
— Держись! — в её глазах светилась искренняя поддержка.
Син Сяо, который как раз думал, что ужин на балконе — это слишком странно и недостойно, и планировал срочно забронировать столик в дорогом ресторане, чтобы устроить романтический ужин при свечах, растерялся:
— …А? А, хорошо.
Что «держись»?
За что держаться?
Автор примечает: Син Дао Няо: Хотя я не понял, за что именно богиня велела мне держаться, но раз она меня поддержала, значит, надо стараться! Наверное, это поддержка моих ухаживаний =v=+
После ужина, глядя на несколько капель масла, плавающих в прозрачном бульоне, Ань Сяцинь чувствовала сильную вину. Ей даже почудился голос Лань Би, полный раздражения и разочарования, и от этого стало неуютно.
Тэчжу потерся о её ногу, отвлекая от мрачных мыслей.
Син Сяо унёс посуду на кухню, а вернувшись на балкон, увидел, как Ань Сяцинь сидит в кресле, наклонившись, и играет с Тэчжу, устроившимся на полу.
Её вьющиеся волосы рассыпались по плечам, мягкие локоны касались изящного профиля. Кожа её была белоснежной, а тёплый свет из комнаты придавал ей лёгкое сияние. В её ясных глазах играла улыбка.
Её белая, изящная рука с аккуратными ногтями зарывалась в пушистую шерсть кота.
Син Сяо снова сел в своё кресло.
— Сяцинь, тебе он очень нравится?
Ань Сяцинь отвела прядь волос за ухо.
— Очень. Он такой красивый.
Син Сяо почувствовал вдохновение и решил угостить её ещё больше.
Он взял телефон, полистал немного и протянул ей.
— У меня есть видео с Тэчжу. Хочешь посмотреть?
Ань Сяцинь замерла, поглаживая животик кота. Через пару секунд она подняла Тэчжу на руки, выпрямилась и начала смотреть видео на экране.
На видео Тэчжу был одет в яркий костюмчик льва — красно-золотой. Он сидел перед камерой, косил на кого-то своими голубыми глазами и смотрел так, будто презирал весь мир и особенно ненавидел эту одежду.
http://bllate.org/book/7357/692369
Готово:
