В дверь постучали. За дверью спокойно произнёс Шэн Шусянь:
— Су Мусян, я ухожу. Не забудь потом встать и выключить свет в прихожей.
Она вяло отозвалась, дождалась, пока шаги за дверью стихнут, и с трудом поднялась с кровати.
В столовой ещё горел свет. На белом обеденном столе стоял стеклянный термос, под которым лежала записка.
Аккуратный, размашистый почерк не был небрежным — всё легко читалось.
«Рекомендации»
«Не пей холодного, больше пей тёплой воды. Выпей до дна имбирный чай с брусникой на столе, пока горячий».
«Избегай острого. Можно заказать еду, но только лёгкую».
«Не занимайся интенсивными физическими нагрузками».
«Ложись спать и вставай рано. Отдыхай как следует».
…
Целых десять пунктов — не меньше! Откуда только этот прямолинейный мужчина всё это выкопал?
Последний пункт гласил:
«Если завтра живот всё ещё будет болеть — напиши мне. Я сам позвоню учителю и оформлю тебе больничный».
Су Мусян обняла плюшевого белого медведя и перекатилась пару раз по дивану.
Этот человек и правда похож на заботливого родителя.
Автор добавляет: «Я тоже перекачусь — найдётся ли хоть один милый читатель, чтобы сохранить эту главу в закладки?»
На доске объявлений в кабинете 6-го класса десятого года обучения висел список результатов недельной контрольной. Хотя эти работы не учитывались при расчёте общего рейтинга школы, ученики Хайчэна, всегда серьёзно относившиеся к успеваемости, никогда не пренебрегали ни одним соревнованием. В школьном форуме уже велись подсчёты высоких баллов, и по ним можно было приблизительно определить, кто вошёл в первую тридцатку.
Что до внутреннего рейтинга по классу — он висел прямо здесь, на всеобщее обозрение.
Су Мусян, переехавшая к Шэн Шусяню, наконец выспалась как следует, и даже тупая боль внизу живота заметно утихла. Однако хорошее настроение, похоже, было обречено на разрушение: едва она подошла к двери класса, как более десятка пар глаз мгновенно уставились на неё.
— Мусян, говорят, ты совершила нечто подобное… Я просто не верю! Такая умная девочка, как ты, точно не подведёт меня, правда?
Су Мусян слегка отстранилась, избегая руки Цюй Цзеэр, которая собиралась обнять её, и поправила растрёпанные пряди волос, упавшие на щёки:
— Говори прямо, что случилось. Не намекай расплывчато, будто я что-то сделала. Во-вторых, мы не так близки, чтобы ты могла разочаровываться во мне.
Холодные и безжалостные слова повисли в воздухе. Веки Цюй Цзеэр дрогнули, и дрожащим голосом она прошептала:
— Прости… Видимо, я сама себе это вообразила.
На её и без того миловидном и трогательном личике застыло выражение глубокой обиды. Она крепко сжала губы, сдерживая слёзы, — выглядело это по-настоящему жалко.
Су Мусян, принявшая позу настоящей злодейки, с интересом наблюдала за сменой выражения лица собеседницы. Услышав такой классический монолог «бедной жертвы», она даже одобрительно кивнула:
— Верно.
— …
Эти два слова застряли в горле Цюй Цзеэр, лишив её возможности продолжить речь.
Наступила краткая пауза, но никто не выступил в защиту Цюй Цзеэр. Все в классе смотрели на Су Мусян с замешательством, толкая друг друга локтями. Наконец староста Ли Ци, стиснув зубы, решилась выйти вперёд и взять на себя роль «злого полицейского».
— Су Мусян, ты можешь объяснить, что с твоими результатами на недельной?
Су Мусян сделала несколько шагов вперёд и взглянула на таблицу. Как и ожидалось, её общий балл опережал второго места почти на двадцать очков — она возглавляла список.
На прошлой неделе она была на третьем месте с конца. Двое позади неё — Люй Лэй и Шан Цинъюэ — просто не явились на экзамен.
— Я молодец!
Вот и всё, что Су Мусян ответила на вопрос о своих результатах.
Лян Пин, с которой у Су Мусян и так не сложились отношения, скривила губы. Она вышла из толпы и встала перед Су Мусян, подняв на неё взгляд, полный презрения и злорадства:
— Су Мусян, вчера днём тебя вызвали в кабинет, и ты больше не вернулась. Неужели думаешь, все мы идиоты и поверим в такую чушь? В Хайчэне слава о чистоте учебы идёт далеко. Держать в школе таких, как ты, — пустая трата ресурсов! И ведь наш 6-й класс — элитный гуманитарный, а не какой-нибудь мусорный профильный! Если тебе не стыдно за себя, то хотя бы не позорь весь класс!
— Есть доказательства?
Су Мусян спокойно посмотрела Лян Пин в глаза.
— А нужны ли доказательства? Все и так знают, какой ты была раньше. Внезапно так резко подняться — кроме списывания, других объяснений нет!
Услышав такой ответ, Су Мусян медленно обвела взглядом весь класс. Все молча смотрели на неё, и их молчание ясно давало понять, на чьей они стороне.
Пусть и издевались над ней лишь Лян Пин и её компания, но никто не протянул ей руку помощи.
— То есть у вас нет ни одного доказательства, что я списывала, но вы все твёрдо уверены в этом и не сомневаетесь ни на секунду.
Су Мусян приподняла бровь. Несмотря на хрупкую фигуру и мягкую внешность, в её голосе и взгляде появилась резкость, от которой стало не по себе.
— Вы вообще слышали слово «клевета»? Вы ничего не видели, но уже так уверенно утверждаете, будто всё знаете. Решили, что стали Шерлоками Холмсами, которым всё ясно без доказательств?
— Я…
Староста Ли Ци смутилась под этим напором и уже собиралась что-то сказать, но Су Мусян перебила её:
— И ещё: некоторые из вас фотографировали меня тайком и распускали слухи, будто меня содержат. Думаете, я не в сети?
Она достала телефон и помахала им в воздухе, пристально глядя на одноклассников:
— Анонимность легко раскрывается. Назвать имена?
Она не стала называть конкретно, но когда её взгляд скользнул по аудитории, несколько человек поспешно опустили головы, притворяясь страусами.
— Отлично сказано!
Из-за двери послышались аплодисменты и одобрительный голос. Шан Цинъюэ стоял в дверном проёме, три верхние пуговицы его школьной рубашки были расстёгнуты, чуть длинные пряди волос падали на лоб, почти скрывая тонкие брови.
Его глаза прищурились в тёплой улыбке, полной обаяния:
— Су Мусян, даже если все тебе не верят — я верю.
Такие нежные и глубокие слова, сказанные Шан Цинъюэ, заставили бы настоящую пятнадцатилетнюю Су Мусян расплакаться от трогательности.
Но перед ним стояла взрослая женщина Су Мусян.
В её двадцать с лишним лет интернет был наводнён бесконечными «прикольными» фразами и «духовными» цитатами. По сравнению с теми изощрёнными, странными и порой абсурдными любовными признаниями…
— Слишком банально.
Су Мусян безжалостно и прямо в лоб оценила только что произнесённую «душевную» фразу.
— …
Улыбка Шан Цинъюэ дрогнула. Его губы непроизвольно дёрнулись, и он с трудом спросил:
— Что ты сказала?
— Я сказала, что твоя фраза — полный штамп.
Су Мусян не собиралась смягчать удар. Холодно глядя на Шан Цинъюэ, она постепенно разрушила его самолюбие:
— Советую тебе получше слушать уроки литературы. Иначе даже флиртовать будешь безграмотно.
Шан Цинъюэ широко распахнул глаза, не веря своим ушам, и онемел.
Эта девушка — чересчур дерзкая!
— Су Мусян, ты слишком грубо себя ведёшь! Мы же одноклассники, нам ещё долго вместе учиться. Даже если между нами недоразумение, не обязательно так резко отвечать!
— Да, даже если вы и наговорили гадостей — это всего лишь недоразумение. Ты же просто объясни всё, и всё уладится! Зачем так агрессивно реагировать?
Увидев, как Шан Цинъюэ онемел под напором Су Мусян, несколько молчавших до этого учеников присоединились к осуждению.
Они считали, что оскорблять и клеветать на неё — это «небольшие недоразумения».
А вот её ответная реакция — уже «перебор».
Такая двойная мораль — настоящая правда жизни.
Напряжённую тишину нарушил мягкий и спокойный мужской голос:
— Су Мусян, всё собрано?
Среди школьников в форме Шэн Шусянь в чёрном костюме выглядел особенно зрело и солидно. Он подошёл и встал рядом с Су Мусян.
— Шэн Шусянь!
Кто-то взволнованно выдохнул его имя.
Шэн Шусянь когда-то был легендой Хайчэнской средней школы.
Благодаря выдающейся внешности и скандальным слухам его имя часто мелькало на школьном форуме, так что даже нынешние ученики прекрасно знали, кто он такой.
Взгляды одноклассников перебегали с Шэн Шусяня на Су Мусян, полные любопытства и презрения.
Ведь раньше ходили слухи, что Су Мусян «пристроилась» к Шэн Шусяню и живёт за его счёт. Теперь же их совместное появление лишь подливало масла в огонь.
— Дядя Шэн.
Су Мусян вежливо поздоровалась с ним и указала на свою парту:
— Просто забери мои книги оттуда.
Шэн Шусянь собрал все её учебники в охапку и сказал:
— Готово. Попрощайся со своими одноклассниками и пойдём.
Он сделал шаг вперёд, но вдруг остановился и повернулся. Обычно тёплые, смеющиеся глаза стали холодными и резкими.
— Дорогие одноклассники, если вы слишком сильно обидите Су Мусян, не вините потом меня, старшего, за то, что я встану на её защиту.
С этими словами он снова смягчился и улыбнулся — той самой доброй, весенней улыбкой, будто только что не произносил угроз.
Старший?
Все оцепенели. Значит, Су Мусян и Шэн Шусянь — родственники?
Невероятно!
Большинство помнило, что предыдущий мэр города тоже носил фамилию Шэн. Как сын высокопоставленного чиновника, Шэн Шусянь всегда находился под пристальным вниманием, и именно из-за этого его скандалы вызывали такой ажиотаж.
Но Су Мусян?
С первого же дня в Хайчэнской школе она выдала себя за «деревенскую девчонку». Когда её спросили, из какой школы она перевелась, её ответ «средняя школа Чжоуцзягоу» стал мемом, которым до сих пор поддразнивали весь класс.
Какие вообще могут быть родственные связи между ними?!
Однако пара не собиралась ничего объяснять. Су Мусян развернулась и ушла, даже не сказав «до свидания», легко шагая за мужчиной.
Она не собиралась щадить чувства тех, кто её унижал, и не хотела с ними мириться.
Потому что…
Су Мусян перевелась. Из гуманитарного 6-го класса — в математический 7-й.
*
— Дуань Чжэн, ты чего уставился?!
В математическом классе, где большинство составляли мальчишки, сидевшего у окна парня с пушистыми кудрями подтолкнули товарищи.
— Мне показалось, я увидел Сяо Цзюй.
Пока он говорил, он снова поднял голову и посмотрел в сторону учительской напротив, пытаясь разглядеть мелькнувшую фигуру.
— Кто такая Сяо Цзюй? Объясни мне, пожалуйста, как решить эту задачу по физике. Я уже полчаса бьюсь — ничего не получается!
Дуань Чжэн неохотно отвёл взгляд от окна и склонился над задачей по механике. Схватив ручку, он начал рисовать на бумаге:
— Смотри, сначала ты делаешь вот так…
Пока он объяснял, в окно упала тень — чёткая, стройная, как олень, ворвавшийся в глубокий лес. Тень на мгновение задержалась рядом с партой Дуань Чжэна, и в тот самый момент, когда она пересеклась с его ручкой, его рука дрогнула — на чистом листе с решением появилась резкая косая линия.
Юноша с кудрями широко распахнул глаза. Перед ним стояла девушка и аккуратно ставила стопку книг на пустую парту позади него. Затем она направилась к доске.
Её высокий конский хвост, чёрный как вороново крыло, колыхался, словно изящная рыбка, и полностью завладел вниманием Дуань Чжэна.
— Ребята, к нам в класс перевелась новая ученица из гуманитарного потока — Су Мусян. Староста…
Учительница перевела взгляд прямо на Дуань Чжэна. Тот машинально отозвался:
— Есть!
— Позаботься о новенькой. Покажи ей класс и познакомь с одноклассниками, когда будет свободное время.
— Есть.
Дуань Чжэн поднял глаза на девушку. Её конский хвост весело покачивался, пока она поворачивалась и писала на доске три аккуратных иероглифа:
«Су Мусян».
Дуань Чжэн стиснул зубы и мысленно выругался.
Какое же чёртовски красивое имя!
http://bllate.org/book/7346/691617
Готово:
