Цзи Цин просто не переносил его такого. Зная, что тот до сих пор один, всё равно не унимался — лез с колкостями, лишь бы поддеть. Он уже собрался добавить ещё пару фраз, но молодой господин Чэн обнял Линлун за талию и без промедления увёл её прочь.
— Эй, да что происходит? Куда вы? Му Мо ведь ещё не пришёл!
— Да уж, Чэн Сыхао, ты чего? Сегодня же ты угощаешь! Если уж уходишь, так хотя бы счёт оплати!
Все были давними друзьями, потому говорили без церемоний.
— Тебе шум мешает? — спросил Чэн Сыхао, неторопливо взглянув на Линлун и раздражённо помассировав переносицу. — Ещё одно слово — и кондиционер отключу!
Компания замерла, глядя на дверь, которая то закрывалась, то снова приоткрывалась. Что за чёрт?
Цзи Цин пришёл в себя лишь через несколько секунд и, тыча пальцем в сторону уже исчезнувших фигур, заскрежетал зубами:
— Отключишь кондиционер? Да это что, твой личный клуб?
Кто-то из добрых товарищей не выдержал и напомнил:
— Цзи Шао, это и правда заведение Чэн Шао.
Цзи Цин запнулся:
— Ну и ладно! Его клуб — ему и быть важным!
Он продолжал тыкать пальцем в сторону выхода, позволяя себе лишь сейчас пошептаться о капитализме, давящем им на головы:
— Раз твой — так ты и великий?
Как раз в этот момент в дверь вошёл Сяо Шао. Увидев направленный прямо на него палец, он мрачно нахмурился и холодно ответил:
— И правда великий. Что, Цзи Шао, есть указания?
Остальные невольно посочувствовали Цзи Цину, прижимая к груди бокалы и радуясь зрелищу. Вот и второй непредсказуемый характер явился.
Чэн Сыхао увёл Линлун в отдельный номер и распорядился принести еду:
— Сначала немного перекуси. Му Мо с остальными ещё не скоро.
Мрачное настроение Линлун полностью рассеялось. Она оглядела интерьер — это была гостиная люксового номера. Здесь не было приглушённого света предыдущего кабинета; косые лучи заката рьяно протискивались в уголок комнаты и щедро разливались по полу сквозь распахнутое окно.
Это место находилось в самом сердце Сянхая — районе, где каждый метр стоил целое состояние. В комплексе были бар, караоке, ресторан, спортивные площадки и всевозможные развлечения — идеальное место для отдыха. Каждую ночь здесь, на юге города, начиналась самая настоящая жизнь.
Чэн Сыхао стоял напротив неё. Сняв пиджак, он держал в руке телефон и разговаривал. С профиля Линлун чётко видела его бледно-розовые губы, которые размеренно двигались, извергая безупречное британское произношение. Глубокий, бархатистый тембр делал его речь особенно приятной на слух.
На самом деле вопрос Цзи Цина она не могла ответить не потому, что не хотела, а потому что сама не понимала: почему Чэн Сыхао тогда так решительно согласился на этот явно коммерческий брак?
Речь ведь не шла ни о каком «подчинении». Наоборот — с самого начала она вся была в его власти…
— На что смотришь?
Чэн Сыхао закончил разговор и заметил, что жена пристально смотрит на него. Приподняв бровь, он с хорошим настроением спросил:
Линлун улыбнулась. Из-за отсутствия помады её губы казались бледноватыми. Немного поев, она небрежно выдумала отговорку:
— Что подарим дедушке на день рождения?
— А что, по-твоему, для него самого важного?
Чэн Сыхао, будучи старшим внуком и главным преемником Чэн Лао, прекрасно знал его привычки. Линлун задумалась и неуверенно спросила:
— Искренность?
Чэн Сыхао ничего не сказал, но лёгкое одобрение в глазах дало понять, что она угадала.
Для Чэн Мушэна, человека, повидавшего все бури и не ценившего богатства, важнее всего была именно эта неоценимая искренность.
Линлун задумалась — и вдруг глаза её озарились. Она знала, что подарить.
Утром она в спешке натянула джинсовое платье-макси и белую блузку с рукавами до локтя и воланами. Волосы, чёрные как смоль, мягко ниспадали ниже плеч — выглядела очень скромно и женственно.
Чэн Сыхао внимательно осмотрел её с ног до головы, подошёл сзади и поправил прядь волос. Внезапно он произнёс:
— В гардеробе дома привезли новую коллекцию. Впредь носи эти вещи.
Там хранились его эксклюзивные заказные наряды. Линлун удивилась:
— Почему?
Голос Чэн Сыхао стал медленнее и глубже, а их лица приблизились друг к другу, создавая интимную атмосферу:
— Пора. Настало время показать всем этим любопытным, кто такая миссис Чэн.
* * *
Самолёт Чжао Тинжань и Му Мо приземлился вечером, и они появились лишь к половине четвёртого. Все тут же окружили Му Мо, засыпая вопросами, а Чжао Тинжань сразу же устроилась рядом с Линлун.
Её задор и прямота ничуть не изменились — она принялась выведывать у Линлун все подробности её личной жизни.
— Хватит обо мне. Расскажи лучше о себе.
— Обо мне? — Чжао Тинжань надула губы. Двухчасовой перелёт, похоже, совсем её не утомил. — А что обо мне рассказывать?
— Говорят, Му Мо тебе давно сделал предложение. Почему свадьбу всё не сыграете?
Линлун кивнула в сторону троих мужчин в углу:
— Ты ещё не наигралась?
И правда, терпение Му Мо достойно восхищения.
— Что?! — вмешался Цзи Цин, который всё это время прислушивался. — Му Мо сделал тебе предложение? А я-то не знал! Быстрее рассказывай, как он это сделал?
— Опять ты, Цзи Цин! — засмеялась Чжао Тинжань и оглядела весь мерцающий кабинет. — Так где же сегодня твоя очередная девушка? Неужели переменился?
Цзи Цин махнул рукой и растянулся на диване:
— Сегодня я специально пришёл встречать вас. Как можно вас игнорировать?
Линлун наблюдала за их перепалкой, но взгляд её снова вернулся к Чэн Сыхао в углу.
Цзи Цин вдруг выглянул из-за её спины:
— Смотрела на мужа?
Линлун вздрогнула. Не успела она ответить, как он сам задумчиво пробормотал:
— Интересно, что вы в них нашли?
Он перевёл взгляд на троих мужчин — и тут же получил три «взгляда короля» одновременно. Но почему лица Му Мо и Чэн Сыхао выражали одинаковое недовольство? Предупреждают? За что?
Он тут же всё понял и примирительно улыбнулся, перекрикивая музыку:
— Ладно, ладно, я к ним пойду, к ним!
Он специально уселся на расстоянии «десяти шагов» от двух замужних подруг и покачал головой, разглядывая троицу: «улыбчивый тигр» Му Мо, «ледяной император» Чэн Сыхао и Сяо Цэнь, чья холодная жестокость проступала даже в костях.
Новость о помолвке, конечно, слила ненадёжная Шу Жань. Но у Чжао Тинжань сейчас не было времени разбираться:
— Вы снимаетесь в Цзянбине? Тогда я заеду к вам в следующий раз и заодно поговорю с Шу Жань.
Линлун утром нанесла лёгкий макияж. Сейчас её алые губы в тусклом свете почти не отличались от обычного цвета, зато кожа казалась особенно белоснежной.
— Я через пару дней уезжаю в Цзянбинь.
Она взяла бокал с напитком — Чэн Сыхао заранее заменил алкоголь на сок.
— Уже через два дня? Так быстро?
— Да, — Линлун смотрела на жидкость в бокале, и в её взгляде мелькнуло что-то неопределённое. — Пора возвращаться.
Они ещё немного поболтали, потом Чжао Тинжань достала телефон и, просматривая Weibo, вдруг вспомнила:
— Слушай, а когда ты собираешься раскрыть свою личность? Сейчас пользователи сети уже выслеживают, кто скрывается за L.E., защищающим тебя.
Она покачала головой:
— С современными технологиями тебе долго не удастся прятаться.
На этот раз Линлун не стала молчать, как обычно, а лишь лукаво улыбнулась:
— Не волнуйся. Скоро всё узнают.
Чжао Тинжань удивилась такому ответу и хотела расспросить подробнее, но в этот момент получила push-уведомление: актриса Линьсы написала: «Я буду и дальше стараться и дарить вам лучшие работы», — что косвенно подтверждает её особые отношения с некой компанией.
— Чёрт! — Чжао Тинжань вскочила, и её возглас привлёк внимание всей компании. Му Мо устало потёр переносицу, а Чэн Сыхао насмешливо прищурился: — Пригляди за своей дикой подругой, а то мой клуб разнесёт.
Линлун извиняюще улыбнулась и усадила разъярённую Чжао Тинжань:
— Что случилось?
Старая привычка — ничто не изменилось.
Остальные, тоже проверявшие телефоны, замерли и переводили взгляды между двумя девушками.
Чэн Сыхао нахмурился и похолодел лицом.
Чжао Тинжань что-то прошептала Линлун на ухо. Та на секунду замерла, а потом фыркнула, как будто наблюдала за клоуном:
— Линьсы… Видимо, ей без меня совсем скучно стало.
Сяо Цэнь, прислонившись к стене, играл зажигалкой. Его длинные ресницы мягко ложились на ясные веки, а тонкие пальцы то и дело щёлкали крышкой. Он едва заметно усмехнулся:
— Похоже, кто-то считает, что тебе, президент Чэн, слишком скучно.
Чжао Тинжань, видя полное безразличие подруги, толкнула её в плечо:
— Ты правда позволишь ей так издеваться? Она уже лезет на самый святой холм!
Линлун склонила голову, её густые ресницы изогнулись дугой, а уголки губ приподнялись в дерзкой улыбке:
— Ничего страшного. Её съёмки остановили — пусть хоть в интернете насладится вниманием.
А в это время Линьсы, сидя в гостиничном номере и листая Weibo, довольствовалась жизнью. Она заплатила нескольким пиар-агентствам, и число подписчиков росло по две сотни в минуту. В эпоху власти информации даже негативные комментарии начали исчезать — теперь многие сомневались. Линьсы было всё равно: чёрная слава — тоже слава. Ей нужна была только популярность.
Ван Хун ворвался в номер, даже не постучавшись, и сурово заявил:
— Ты с ума сошла? Кто разрешил тебе писать такое в Weibo? Ты же знаешь, что сейчас находишься под прицелом!
Линьсы наконец оторвалась от экрана и спрятала улыбку:
— Разве ты не видишь результата?
http://bllate.org/book/7333/690785
Готово:
