Однако, с другой стороны, четвёртая девочка ведёт себя чересчур вызывающе. Но ведь я всего лишь тётя со стороны другого крыла семьи — мне не пристало её отчитывать. Всё-таки у неё есть родная мать и бабушка, которые должны заниматься её воспитанием.
Пусть бы только эта четвёртая девочка перестала устраивать скандалы и спокойно вышла замуж — вот тогда можно будет и небесам поклониться от благодарности!
Старшая госпожа тревожно глянула на дочь и наставительно произнесла:
— Ладно, сейчас, когда увидишься с бабушкой, будь повежливее.
— Бабушка тоже здесь? — удивилась Цзян Таотао, но тут же сообразила: скорее всего, бабушка пришла не ради неё, а из-за младшего дяди.
Её бабушка никогда не упускала возможности укрепить полезные связи. А ведь младшему дяде всего двадцать пять лет, а он уже командир пехоты! С таким талантом впереди его ждёт великое будущее.
Шао Цзе предостерегающе взглянул на неё.
Войдя в зал, где проходил банкет, они увидели всех, кроме представителей второго и третьего крыльев, отправленных на службу в провинции.
Бабушка восседала во главе стола. Несмотря на преклонный возраст, она выглядела по-прежнему внушительно и благородно. Если бы не её проницательные глаза, можно было бы подумать, что перед тобой сама доброта в обличье пожилой женщины.
Рядом с ней сидела четвёртая девушка пятого крыла, Цзян Юэтун — любимая внучка старой госпожи.
Цзян Юэтун была миловидной, хотя нельзя было сказать, что её красота особенно выдающаяся. Зато от неё исходила какая-то неземная, воздушная грация.
— Приветствую вас, бабушка, тётушка из пятого крыла, старшие братья и сёстры, невестки, — сказала Цзян Таотао. Она уже успела получить от Цзян Юэтун несколько уроков боли и научилась играть роль: сначала безупречное приветствие, а уж потом — всё остальное.
Цзян Таотао скромно опустила голову и сделала реверанс, но при этом незаметно подмигнула Шао Цзе.
Тот, вздохнув, вынужден был выйти вперёд:
— Здравствуйте, уважаемая бабушка.
— Ах, какие вы хорошие дети! Садитесь скорее, — ласково отозвалась старая госпожа.
·
Когда бабушка объявила, что можно начинать трапезу, Цзян Юэтун поднялась и направилась к Цзян Таотао.
Девушки из знатных семей всегда занимали места поближе к началу застолья.
Цзян Юэтун и Цзян Таотао оказались за одним столиком.
Это было особое распоряжение бабушки. Цзян Таотао не понимала, зачем та, зная об их вражде, намеренно сажает их вместе, заставляя изображать сестринскую любовь.
Зачем это нужно?
Шао Цзе как гостю тоже досталось место в первых рядах — прямо за соседним столиком.
Он сидел молчаливо, словно острый клинок, ещё не вынутый из ножен: спокойный, но опасный.
Цзян Таотао наклонилась к нему и заговорила:
— Дядя, суп из старой утки сегодня особенно вкусный. Обязательно попробуйте побольше.
Шао Цзе мягко, но твёрдо сказал:
— Сиди ровно. Упадёшь — никто не подхватит.
— Младший дядя, вы так устали после полутора недель пути, — сказала Цзян Юэтун, подходя ближе и не сводя глаз с Шао Цзе.
Тот лишь слегка кивнул, сохраняя сдержанность.
Цзян Юэтун прикрыла рот шёлковым платком и неловко кашлянула, затем, смущённая, села рядом с Цзян Таотао.
Цзян Таотао стало скучно. Сидеть рядом с этой девицей хуже, чем есть постную пищу в даосском храме Юйся вместе с Цзян Синчжи!
В то время как вокруг звучал весёлый гомон и смех, за их столиком царила звенящая тишина.
Цзян Таотао и Шао Цзе спокойно ели, изредка перебрасываясь словами.
Цзян Юэтун терпеть не могла, когда её игнорировали.
У неё был грубоватый голос, не соответствующий внешности, поэтому она специально замедляла речь, чтобы звучать приятнее:
— Пятая сестрица, после поездки в Даминфу ты совсем потемнела.
От этих фальшивых интонаций у Цзян Таотао по коже побежали мурашки:
— Цзян Юэтун, перестань выдавливать из себя певчую птицу.
Шао Цзе сидел рядом и, конечно, слышал каждое слово.
Лицо Цзян Юэтун исказилось от обиды, и она судорожно сжала свой платок.
Цзян Таотао внимательно осмотрела её с ног до головы и ответила тем же:
— Четвёртая сестрица, за два месяца ты, кажется, немного поправилась. А вдруг свадебное платье окажется тебе мало? Что тогда делать?
Неважно, говорила ли она правду или просто издевалась — Цзян Юэтун точно рассердилась.
— Ты!.. — вспыхнула та. — Неужели и тебе хочется уехать в храм Юйся?
Цзян Таотао холодно посмотрела на неё:
— Я не позволю тебе меня унижать.
Цзян Юэтун почувствовала неловкость. Она знала: бабушка не любит Цзян Синчжи, и у той нет защитников, поэтому её можно было обижать. Но Цзян Таотао — совсем другое дело.
«Хмф!» — фыркнула она про себя. Ведь скоро она станет женой маркиза Чжао! Стоит ли из-за такой мелочи портить себе настроение?
— Пятая сестрица, ты что, шутишь? — притворно улыбнулась она. — Мы же лучшие подруги! Как я могу тебя обижать?
Цзян Таотао закатила глаза:
— А что, если я расскажу будущей маркизе Чжао, как ты издевалась над Цзян Синчжи? Интересно, что она тогда подумает?
Цзян Таотао точно ударила в больное место. Она знала: маркиза Чжао однажды рассматривала Цзян Синчжи как возможную невесту для своего сына. Значит, издевательства Цзян Юэтун — это скрытое неуважение к самой маркизе!
Цзян Юэтун сразу замолчала.
Мысль о женихе, Гу Линьи, вызывала у неё отвращение. Этот пьяница и ничтожество — и он смеет претендовать на неё?
Но даже если она его ненавидит, она должна держать его под контролем.
Цзян Юэтун глубоко вдохнула. От няни Чжао она узнала, что бабушка и старшая госпожа сейчас подыскивают женихов и для Цзян Таотао, и для Цзян Синчжи…
В доме маркиза Сихай первое, четвёртое и пятое крылья происходили от законной жены старой госпожи.
Старший сын должен был унаследовать титул и женился на дочери знатного рода Шао из Даминфу.
Второй сын, отец Цзян Синчжи, выбрал военную карьеру и женился по любви на дочери учёного из уважаемого рода Хэ. Хотя старая госпожа и была недовольна этим браком — ведь военные и чиновники редко смешиваются, — но род Хэ пользовался хорошей репутацией и имел достойное положение.
Третий сын, отец Цзян Юэтун, с детства не любил ни учиться, ни заниматься боевыми искусствами и предпочёл быть беззаботным богачом. Поэтому старая госпожа выдала его за дочь богатого купца из Цзи Чжоу — с богатым приданым, чтобы в будущем ему не пришлось нуждаться.
Но в иерархии «чиновник — крестьянин — ремесленник — торговец» отец Цзян Юэтун стоял на самом низком уровне, а мать была всего лишь дочерью купца. Как им сравниться с другими?
При мысли об этом Цзян Юэтун наполнилась завистью и злобно посмотрела на Цзян Таотао. У той всё есть! Когда старший дядя унаследует титул, она станет настоящей наследницей дома маркиза!
Цзян Юэтун презрительно фыркнула про себя: «Посмотрим, кто из нас будет выше в будущем!»
— Младший дядя, у вас ещё остались кусочки свинины в кисло-сладком соусе? — спросила Цзян Таотао, заглядывая на его стол.
На знатных приёмах люди редко приходят есть — главное, общаться. Поэтому порции были совсем маленькие.
Цзян Таотао не хотела разговаривать с Цзян Юэтун и потому сосредоточилась на еде.
Шао Цзе, услышав её вопрос, передал ей свою тарелку с кисло-сладкой свининой.
— Спасибо, дядя! — обрадовалась она.
— Цзе-гэ, — обратилась к нему старая госпожа, отложив палочки, — тебе уже нашли жильё? По-моему, тебе лучше остаться в нашем доме. Твоя сестра сможет за тобой присматривать.
— Не стоит беспокоиться, бабушка, — быстро вмешалась старшая госпожа, не дав Шао Цзе ответить. — До его службы далеко, и дорога из нашего дома займёт слишком много времени. Род Шао давно купил дом в переулке Люйхай — там гораздо удобнее.
Старая госпожа слегка нахмурилась — её перебили прилюдно. Но вслух сказала лишь:
— Ах, так даже лучше.
Шао Цзе нахмурился и вежливо произнёс:
— Благодарю вас за заботу, бабушка.
Лицо старой госпожи снова озарила улыбка.
Цзян Таотао недовольно скривилась.
К середине обеда небо затянуло тучами, и пошёл мелкий дождь.
А когда гости стали расходиться, прогремел гром.
Все оказались заперты в зале. Старую госпожу и нескольких дам увезли на носилках, а молодёжь осталась ждать, пока слуги принесут зонты.
Цзян Юэтун увидела, как Цзян Таотао и Шао Цзе стоят под навесом и разговаривают, и направилась к выходу. В этот момент к ней подбежала её служанка Цуйчжу с зонтом.
— Это ты? — раздражённо спросила Цзян Юэтун.
Цуйчжу опустила голову и не осмелилась ответить. Она была второй служанкой, не очень сообразительной.
Цзян Юэтун длинным ногтем ткнула её в лоб:
— В следующий раз будешь так медлить — отправлюшься в прачечную!
— Простите, госпожа! В следующий раз я побегу быстрее! — прошептала Цуйчжу, всё ещё не поднимая глаз.
На самом деле, зонт должна была нести старшая служанка Байюй, но та не захотела выходить под дождь и заставила Цуйчжу пойти вместо неё. Иначе та никогда бы не получила шанса лично обслуживать госпожу.
— Пойдём! — бросила Цзян Юэтун.
По пути через сад они встретили Агуана — служанку Цзян Таотао, которая спешила к банкетному залу.
Цзян Юэтун быстро спряталась в беседке и толкнула Цуйчжу:
— Скажи ей, что Цзян Таотао уже ушла домой.
— Но она же знает, что я ваша служанка! Не поверит! — испуганно прошептала Цуйчжу.
— Глупышка, ты же всегда такая простодушная — обязательно поверит, — сказала Цзян Юэтун и, не дожидаясь ответа, сильно толкнула её под дождь.
·
Агуан увидела Цуйчжу, мокрую до нитки, и подбежала к ней с зонтом:
— Цуйчжу, что ты здесь делаешь?
— Я... я несла зонт нашей госпоже, — запинаясь, ответила та.
— А где же зонт? — удивилась Агуан.
— Четвёртая госпожа забрала его... Я увидела, что ваша госпожа без зонта, и отдала его ей. Она пошла с вашим молодым дядей в покои старшей госпожи, — дрожащим голосом соврала Цуйчжу, нервно теребя край одежды.
— Ах! Спасибо тебе! Тогда я пойду прямо в покои старшей госпожи, — сказала Агуан и протянула ей зонт, который несла под мышкой. — Вот, возьми. Хотя ты уже промокла, но хоть немного укроет от дождя. Обязательно выпей по возвращении имбирный чай!
Цуйчжу взяла зонт и смотрела, как Агуан убегает.
Она вернулась в беседку и радостно сообщила:
— Госпожа, я всё сделала, как вы просили!
Цзян Юэтун скрестила руки на груди и съязвила:
— А что именно я тебе просила?
С этими словами она раскрыла зонт и неторопливо вышла под дождь.
Холодный ветер пронзил мокрую Цуйчжу, и та задрожала.
·
Тем временем Цзян Таотао всё ждала и ждала Агуана, и наконец обеспокоенно сказала:
— Не случилось ли с ней чего по дороге?
Шао Цзе бросил на неё взгляд:
— Чего волнуешься?
Цзян Таотао тяжело вздохнула.
Прошло две четверти часа, и в зале остались только они двое.
Цзян Таотао и Шао Цзе переглянулись…
Подошла уборщица в маслянистой накидке и соломенной шляпе:
— Пятая госпожа, молодой дядя, не приказать ли мне сходить посмотреть?
— Благодарю, — кивнула Цзян Таотао.
Женщина постояла у двери и вскоре увидела приближающуюся Агуан с зонтом и носилками, которые несли две служанки.
— Куда ты пропала?! — воскликнула Цзян Таотао, увидев её.
Агуан горестно рассказала всё, что случилось:
— …поэтому я и опоздала.
Цзян Таотао вспыхнула от ярости:
— Это наверняка Цзян Юэтун!
Шао Цзе удержал её и спросил Агуан:
— Ты её видела?
Та покачала головой:
— Дождь был сильный, я смотрела только под ноги.
Шао Цзе отпустил Цзян Таотао:
— Если сейчас пойдёшь устраивать скандал, ей ничего не будет. Наоборот, она может обвинить тебя в том, что ты избалована и нелюбима в доме, и что служанка специально тебя подставила. Даже если между ними и нет согласия, бабушка всё равно поверит словам четвёртой девочки, а не слуги. А если та будет утверждать, что ничего не знает?
Цзян Таотао сжала кулаки, но злилась по-прежнему.
Шао Цзе усадил её в носилки:
— Главное — сохранить силы. Время ещё будет.
Вернувшись в свои покои, Цзян Таотао написала письмо Цзян Синчжи и в подробностях описала все проделки Цзян Юэтун.
······
На следующий день Цзян Синчжи получила письмо, доставленное слугой из дома маркиза Сихай.
Вместе с ним прибыли сезонные фрукты от старшей госпожи: корзинка тутовых ягод и небольшая тарелка личи.
— Дома ещё менее спокойно, чем в храме! — сказала Цзян Синчжи, съев одну ягоду.
Сянцзинь тоже скучала по дням в Янчжоу:
— В больших семьях всегда полно ссор и недомолвок.
Цзян Синчжи вздохнула.
Она вымыла пурпурный сок с пальцев и аккуратно сложила письмо.
Благодаря напоминанию Цзян Таотао, она вдруг вспомнила, что находится в храме для «размышлений и покаяния».
— Может, госпожа скопирует несколько сутр, чтобы создать видимость раскаяния? — тихо предложила Сянцзинь, видя её уныние.
Цзян Синчжи подумала про себя: «Пока живёшь под чужой крышей, приходится гнуть спину». Ведь она всё ещё шестая девушка дома маркиза Сихай. Она уныло вздохнула:
— Пожалуй, через несколько дней займусь этим.
— Сегодня дождь стал слабее, а в храме Юйся обычно мало паломников. Может, госпожа сходит помолиться Трём Чистотам или погадает на судьбу? — предложила Сянцзинь, желая поднять ей настроение.
— В доме ходят слухи, что в храме Юйся гадания особенно точны, — подхватила Айюй.
Цзян Синчжи покачала головой. Она не хотела знать свою судьбу. Ведь она вернулась в это время благодаря перерождению — событию настолько невероятному, что теперь верила: возможно, в мире действительно существуют даосские бессмертные и буддийские божества.
Если ей повезёт встретить мудреца с даром ясновидения, и тот предскажет удачный брак — хорошо. Но если предсказание окажется печальным? Верить или не верить?
И, честно говоря, она пока даже не знала, где её ждёт судьба!
http://bllate.org/book/7328/690396
Готово:
