Старший евнух Гао вспомнил, как всю ночь простоял вчера в темноте и мрачной тишине у ворот Дворца Чаоси, ожидая императора, и у него душа ушла в пятки. Он совершенно не понимал, что на этот раз задумал его государь, и лишь заикался:
— Дворец… Дворец Чаоси… Там живёт… какая-то наложница… Я… я не знаю…
— Нелепость! — лицо Ли Цзинъэ почернело от гнева. — Ты, главный управляющий императорским дворцом, не знаешь, кто из наложниц в каком дворце обитает?
Колени старшего евнуха Гао задрожали:
— Раб… раб сейчас же проверит!
На самом деле он прекрасно знал, кто и где живёт. Просто Дворец Чаоси был заброшен ещё при жизни прежнего императора — целых восемнадцать лет назад! Там не могла обитать никакая наложница.
Автор поясняет:
Маленький эпизод:
Ли Цзинъэ вспоминал, как вчера ночью проявил всю свою мужскую силу в постели, и решил, что, видимо, его ненависть к женщинам наконец прошла. Великодушно махнул рукой — наградить!
Старший евнух Гао: «Ваше величество, вы вчера ночью один вошли в заброшенный уже десять лет Дворец Чаоси и приказали никому не мешать. Там же ни души — одни развалины и мрак! Откуда там взяться наложнице? Неужели вы…?»
Ли Цзинъэ: «???»
Шэнь Ин: «Да уж, ваш император много лет страдал импотенцией, а тут переспал с призраком и решил, что излечился!»
Старший евнух Гао дрожал как осиновый лист: «??? Я… я ничего не слышал…»
Ли Цзинъэ: «Неужели я, тиран, уже не могу поднять меч, или ты, призрак, слишком самонадеян?»
Шэнь Ин скучала, лёжа на балке под потолком. Она наблюдала, как несколько евнухов внесли в комнату несколько сундуков. Те поспешно оставили их и так же поспешно ушли, не решаясь задерживаться в этом мрачном, запущенном Дворце Чаоси — явно побаивались этого места.
Шэнь Ин спустилась и открыла сундуки. Внутри лежали шелка, парчи, золотые и серебряные украшения. Но для неё, злого духа, прикосновение к вещам живых людей истощало силы, поэтому она без интереса захлопнула крышки.
Всего несколько дней назад она лишь наложила иллюзию, вернув Дворцу Чаоси прежний облик восемнадцатилетней давности, и на одну ночь сформировала материальное тело, чтобы провести ночь с целью своего задания. После этого она так ослабла, что еле держалась на ногах, и ей понадобились целые сутки, чтобы хоть немного восстановиться. Всё это бред про то, что женские призраки питаются жизненной силой мужчин, — чистейшая выдумка!
Шэнь Ин думала, что, хоть и умерла всего восемнадцать лет назад, но благодаря почти столетнему уровню духовной практики сможет беспрепятственно хозяйничать в этом мире, где почти нет ни богов, ни духов. Однако оказалось, что Люй Фэйянь умерла в ужасных муках, её душа наполнилась такой злобой и обидой, а императорский дворец, освящённый покровительством Небесного Дракона, отвергал её злую энергию. Поэтому она оказалась заперта в этом безлюдном, заброшенном Дворце Чаоси и не могла выйти за его пределы без огромных затрат сил.
Кто бы мог подумать, что Люй Фэйянь, чья красота когда-то покоряла всю империю, умерла в нижнем белье и была завёрнута в простой циновочный коврик, чтобы её выбросили на кладбище для безымянных мертвецов?
Прежний император предавался разврату и пьянству, строил роскошные дворцы и наслаждался оргиями. У него была особая страсть — наблюдать за сношениями мужчин и женщин. Во время пиршеств он заставлял придворных девушек и приближённых заниматься любовью нагишом. Кто отказывался — тот немедленно терял голову. Люй Фэйянь три года была его единственной фавориткой, но, потеряв расположение, император приказал ей вступить в связь с одним из своих любимцев прямо в императорском саду, на глазах у всех. Не вынеся позора, она бежала в Дворец Чаоси и врезалась головой в колонну. Умерла в одном лишь тонком нижнем платье.
Поскольку её смерть была позорной, летописцы записали лишь, что она скончалась от внезапной болезни. Чтобы «предотвратить распространение заразы», её тело сразу же отправили на кладбище для безымянных.
Шэнь Ин несколько дней восстанавливала силы, но сегодняшней ночью так и не дождалась того, кого ждала. Решила больше не сидеть сложа руки и отправилась искать его сама.
Ли Цзинъэ собственноручно убил носителя великой удачи этого мира и занял его место. Для Шэнь Ин он был словно магнит — поэтому она без труда нашла его даже в лабиринте императорского дворца.
Ли Цзинъэ сегодня рано закончил дела государственные и теперь сидел в Фениксовом дворце — резиденции императрицы. Раз уж его недуг, похоже, прошёл, то, по правилам этикета, следовало уделить внимание супруге и укрепить с ней отношения. Он решил остаться здесь и на ужин.
Чжао Юйшу после вступления в брак редко видела императора наедине — только на крупных праздниках или церемониях. Сейчас она нервничала, но была амбициозной женщиной и помнила свой долг. Подождав, пока чай немного остынет, она подала его Ли Цзинъэ и села рядом с ним.
Служанки были отосланы ещё в тот момент, когда император переступил порог.
Аромат благовоний, смешанный с запахом духов Чжао Юйшу, ударил Ли Цзинъэ в нос. Он слегка приподнял переносицу тыльной стороной указательного пальца, но это не помогло избавиться от резкого запаха.
Увидев, что император молча пьёт чай, Чжао Юйшу обвила его руку своими пальцами и прижалась ближе, даже прижимая к его руке свою пышную грудь. Сладким голосом она промурлыкала:
— Ваше величество, это осенний Байлу из Цзяннани, привезённый совсем недавно. Вкус мягкий, не вредит желудку и селезёнке. Как вам?
Ли Цзинъэ почувствовал, как её тёплые руки сжимают его предплечье, и вдруг его охватило отвращение. По коже побежали мурашки. К тому же чай показался ему пресным и невкусным, а запах её духов проникал всё глубже в нос… В памяти всплыли давние, мрачные воспоминания детства…
— Ваше величество… — начала было Чжао Юйшу, но её прервали.
Ли Цзинъэ резко вскочил и, раздражённо взмахнув рукавом, вышел из комнаты. Он боялся, что ещё немного — и не сможет сдержать тошноту, совершив что-нибудь неприличное.
— Ваше величество… — Чжао Юйшу осталась одна, растерянная и готовая расплакаться.
Шэнь Ин, сидевшая на балке, с восторгом наблюдала за этим спектаклем и хихикала, болтая ногами в воздухе, будто плескалась в воде. Потом она сочувственно сказала императрице:
— Не плачьте, государыня. Это не ваша вина. Просто ваш император беспомощен — скорее всего, импотент.
Императрица, конечно, ничего не слышала.
Насмеявшись вдоволь и увидев, что Ли Цзинъэ уже далеко, Шэнь Ин поспешила за ним.
Она давно догадывалась, что он так отреагирует на ласки императрицы. Его недуг не появился вчера.
Прежний император был развратником и пьяницей, и весь гарем жил в атмосфере распущенности. Мать Ли Цзинъэ умерла, когда он был ещё ребёнком, и его передали на воспитание тогдашней императрице, которая совершенно его игнорировала. Извращённые служанки издевались над маленьким принцем: щипали, били, заставляли зимой стоять на коленях в снегу без одежды. Для него женщины всегда были демонами в человеческом обличье. А когда ему почти исполнилось двадцать, стареющая и давно воздерживающаяся императрица, очарованная его красотой, попыталась соблазнить его. Он никогда не забудет, как эта женщина, обнажённая и с искажённым лицом, сзади обхватила его, и как её обвисшая грудь прижалась к его спине — это ощущение вызывало ужас.
Тогда он добровольно ушёл из дворца и отправился на границу, где закалил тело и дух в боях. Когда его отец умер от чрезмерных оргий, Ли Цзинъэ вернулся в столицу с армией, перебил всех своих развратных и беспомощных братьев и взошёл на трон.
Первым делом после восшествия на престол он провёл чистку: расправился с развратным гаремом и казнил всех, кто когда-либо унижал или оскорблял его. Дворец залила кровь, и за это его прозвали жестоким тираном. Одновременно он начал реформы при дворе: любой чиновник, даже самый верный, если хоть немного противоречил его воле, немедленно терял голову.
Он хотел, чтобы все трепетали перед ним, боялись и почитали его, падая ниц у его ног.
Шэнь Ин, вспоминая сюжет, вдруг поняла, что снова оказалась у Дворца Чаоси.
Ворота дворца были плотно закрыты. Красная краска выцвела, облупилась, обнажив ржавчину и трещины, свидетельствующие о давней запущенности. Два фонаря у входа, изъеденные временем, сохранили лишь половину каркаса и скрипели на ветру, будто вот-вот упадут.
Ли Цзинъэ недоверчиво посмотрел на старшего евнуха Гао, который едва не проваливался сквозь землю от страха, и вошёл внутрь.
Двор был мрачен и запущен: по обе стороны дороги валялись сухие ветки, повсюду росла пожухлая трава, а обломки кирпичей и черепицы были разбросаны без порядка. Ни единого признака жизни.
Он решительно подошёл к главному зданию и распахнул двери. Внутрь хлынуло облако пыли, несущее запах сырости и тлена, от которого першило в горле.
Когда пыль осела, он увидел несколько красных сундуков, стоящих прямо посреди комнаты. Хотя на них лежал тонкий слой пыли, они всё равно резко контрастировали с окружающей разрухой.
— Объясни, что это за безобразие? — процедил Ли Цзинъэ сквозь зубы. — Разве ты не сказал, что здесь живёт наложница Люй? Где она?
Всего несколько дней прошло! Даже если бы кто-то переехал, дворец не успел бы так обветшать. Да и его подарки лежат тут, как ни в чём не бывало.
Старший евнух Гао упал на колени:
— Ваше величество, это действительно бывшая резиденция наложницы Люй из прежней эпохи, но она умерла восемнадцать лет назад, и с тех пор дворец заброшен. Несколько ночей назад вы сами пришли сюда и провели здесь ночь, а на следующий день приказали раздать награды. Раб не знал, что и думать, и не осмеливался гадать о ваших намерениях, поэтому просто велел принести сюда подарки.
Ли Цзинъэ рассмеялся от злости:
— Наложница Люй из прежней эпохи? Ты думаешь, я дурак?
Он пнул дрожащего евнуха так сильно, что тот отлетел на несколько шагов.
Гао покатился по полу, ударился о колонну и выплюнул кровь, но тут же, несмотря на боль, поднялся на колени и дрожащим голосом проговорил:
— Раб… даже под страхом смерти… не осмелился бы обманывать государя…
Ли Цзинъэ задумался. Этот евнух служил ему уже давно и вряд ли решился бы на такое. Тогда что же произошло? Кто была та женщина в ту ночь?
Неужели кто-то из другого дворца?
Нахмурившись, он махнул рукой:
— Созови всех наложниц и служанок из всего гарема. Ни одной не пропустить. Пусть ждут меня у Дворца Лунци.
Гао, не вытирая крови с уголка рта, поспешно выполз из комнаты.
Ли Цзинъэ направился внутрь, к спальне. Перед ним стояла кровать, покрытая пылью. Посреди неё зияла дыра в досках, а одна из оконных рам обвалилась и висела наискосок, готовая вот-вот упасть.
Он отлично помнил, что в ту ночь комната была изысканно убрана, а на кровати лежало мягкое шёлковое одеяло с вышитыми цветами лотоса.
…Во всяком случае, он точно не стал бы предаваться страсти в такой грязной и разрушенной обстановке с женщиной, чьё имя ему неизвестно.
Ли Цзинъэ был в полном недоумении. Давно он не испытывал такого унижения. Если он выяснит, кто осмелился его обмануть, он велит растерзать того на тысячу кусков.
Шэнь Ин всё это время следовала за ним. Увидев выражение его лица, полное ненависти к обману, она вдруг махнула рукой — и очутилась на кровати, теперь уже целой и уютной. Она даже лениво перевернулась на бок.
— Ты… — Ли Цзинъэ увидел внезапно появившуюся женщину и изменившуюся обстановку, на мгновение опешил, но тут же бросился к ней, чтобы схватить за горло. — Что всё это значит?
Шэнь Ин не собиралась позволять ему душить себя. Она слегка приподнялась — и его рука прошла сквозь её тело, не встретив сопротивления.
— Ваше величество, чего вы так волнуетесь? — нарочито томным голосом протянула она. — Ведь ещё светло…
Не дождавшись ответа, она сама не выдержала и расхохоталась.
— Что ты такое? — спросил Ли Цзинъэ. Он собирался спросить «Кто ты?», но, увидев, как его рука прошла сквозь её тело, изменил вопрос.
Шэнь Ин насмеялась вдоволь, затем изящно села на край кровати, отдалившись от него, и взяла в руки неизвестно откуда взявшуюся нефритовую расчёску, чтобы причесать свои чёрные, как смоль, волосы. Один лишь этот простой жест был полон грации и красоты, достойной живописца.
— Как видите, так и есть, — загадочно ответила она.
Ли Цзинъэ нахмурился. Присутствие этой женщины явно нарушало всё, во что он верил. Всю жизнь он презирал суеверия и не верил в духов, а теперь разговаривал с призраком, которого видел, но не мог потрогать.
Не веря своим глазам, он снова подошёл ближе и попытался коснуться её. На этот раз его пальцы ощутили мягкую, но прохладную кожу. В мгновение ока он схватил её за руки и прижал к кровати.
— Хватит притворяться духом! — холодно фыркнул он, пристально глядя в её глаза. — Говори, что всё это значит.
http://bllate.org/book/7261/685353
Готово:
