На мгновение замолчав, Ли Цзя сняла один наушник и протянула его:
— Хочешь?
Дай Кунь машинально взял, приложил к уху и прослушал несколько секунд, после чего слегка нахмурился.
— Что за ерунда? Пошли гулять, а ты всё равно уроки слушаешь.
— Да это не школьные тексты, — возразила Ли Цзя, доставая из сумки две конфеты «Большой белый заяц» и предлагая одну Дай Куню. Он отказался, и она сама распечатала обёртку, положила конфету в рот и серьёзно пояснила: — Это английские художественные тексты в оригинале. Всё довольно просто — можно считать, что читаю художественную литературу. Так ещё и слух тренирую. К тому же ты ведь любишь музыку? Там есть фоновая музыка.
— …
Впервые ему доводилось сталкиваться с таким способом «чтения» дополнительной литературы.
Дай Куню было немного неприятно, но раз фоновая музыка неплохая, он не стал снимать наушники.
Ли Цзя знала, что ему это не по душе, но всё равно терпеливо не переключала композицию. Увидев, что Дай Кунь не швырнул наушник обратно, она мысленно облегчённо выдохнула.
В пятницу во время вечернего занятия она встретила учителя английского в коридоре, и та попросила её зайти в кабинет.
Учительница была очень доброжелательна, усадила её на свободный стул напротив и прямо спросила, не она ли делает домашку за Дай Куня.
Ли Цзя тогда смутилась и не стала оправдываться — просто призналась.
Учительница не стала её ругать, а лишь искренне поговорила: мол, у Дай Куня неплохая база по английскому, просто отношение к учёбе хромает. Она надеется, что Ли Цзя сможет немного помочь и подтолкнуть его заниматься серьёзнее. Когда будет учить слова или читать тексты, пусть заодно привлекает и Дай Куня. Ведь за одной партой сидят — должны помогать друг другу и вместе расти. Это пойдёт на пользу всем.
Задачка оказалась непростой, и Ли Цзя согласилась лишь попробовать.
Сегодня, воспользовавшись тем, что Дай Кунь в хорошем настроении во время поездки, она сделала первый осторожный шаг. И, кажется, получилось неплохо.
По крайней мере, Дай Кунь не выглядел слишком недовольным, слушая английские эссе.
Ли Цзя была довольна: ведь Дай Кунь объяснял ей задачи, и она не могла просто так пользоваться его помощью, не отдавая ничего взамен.
Она закрыла глаза, размышляя, как бы завлечь Дай Куня на «английский кораблик», и невольно бросила взгляд на его безмятежный профиль. Уголки губ сами собой приподнялись.
Погружённая в свои мысли, она вдруг почувствовала лёгкий толчок в локоть. Открыв глаза, она столкнулась со взглядом Дай Куня.
Он уже наклонился к ней, опершись правой рукой о окно, почти касаясь её плечом. На нём была свободная короткая толстовка с капюшоном, а под ней, судя по всему, что-то ещё. Ворот толстовки был слегка спущен, и при наклоне открывалась часть груди.
Взгляд Ли Цзя случайно скользнул туда, сердце дрогнуло, и щёки залились румянцем.
Она ведь не специально смотрела! Честно!
Они сидели слишком близко — даже дыхание Дай Куня ощущалось на лице.
Учитель Сюй сидел прямо впереди, а их поза выглядела почти как объятие. Особенно с учётом того, что ворот толстовки Дай Куня был раскрыт, а сам он выглядел расслабленно и игриво — совсем не так, как обычно, когда держался холодно и отстранённо.
Ли Цзя почувствовала лёгкую панику — вдруг кто-то заметит? Быстро отвела взгляд: вниз — на живот Дай Куня, вверх — на его кадык и подбородок, в стороны — на спинку сиденья. Глазам некуда было деваться, и она притворилась, будто ищет что-то в рюкзаке, инстинктивно отодвигаясь назад.
Дай Кунь остался в прежней позе, и в его голосе послышалась усмешка:
— О чём задумалась?
— А?.. А?
— Только что улыбалась, да ещё и подглядывала за мной.
— Я… — Ли Цзя занервничала. Его странная поза словно загнала её в угол, сердце колотилось. Она действительно пару раз взглянула на него, но разве это можно назвать подглядыванием?! И вообще, разве он не спал? Как он вообще узнал?
Щёки пылали, но собраться с духом и возразить она не смогла, лишь упрямо отрицала:
— Сам себе показалось.
Опущенные ресницы, уклончивый взгляд, мягкие пряди волос, прикрывающие покрасневшие щёки, — всё это выглядело одновременно смущённо и упрямо.
Растерянная и застенчивая — чертовски милая.
Дай Кунь не отводил от неё глаз. Горло пересохло, в теле вдруг стало жарко, и захотелось приблизиться ещё ближе, чтобы довести её до ещё большего смущения.
Чёрт.
Сначала хотел просто подразнить, а теперь, кажется, переборщил…
Раз уж вышло так, надо быстро сворачивать. Дай Кунь тихо хмыкнул, больше не дразнил её и откинулся на спинку сиденья:
— А что значит то слово?
— Какое?
Голос Ли Цзя был тихим — она только что отвлеклась и не услышала.
Дай Кунь выглядел слегка неловко, повторил фразу, правильно произнеся звук, но не зная, о каком именно слове идёт речь.
Ли Цзя, ориентируясь по произношению и смыслу, догадалась и объяснила ему. Однако после недавнего инцидента ей всё ещё было неловко, и она не решалась смотреть ему в глаза.
Потом Дай Кунь ещё пару раз небрежно задал вопросы, будто стараясь оправдать своё внимание к этим эссе. Ли Цзя терпеливо отвечала. Из-за той неловкой атмосферы она даже добавила информацию о части речи и употреблении, привела примеры… Но в какой-то момент —
Она с тревогой и сосредоточенностью объясняла дальше, как вдруг поняла: Дай Кунь уже уснул…
Подлец!
До гор Феникс-Лин было полтора часа езды от центра города.
После того как Дай Кунь уснул, Ли Цзя успокоилась. Несколько раз глубоко вдохнув, она полностью пришла в себя.
За окном зелень становилась всё насыщеннее. Сначала она смотрела на пейзаж, потом задумчиво уставилась в окно и незаметно тоже уснула.
Очнулась от того, что за окном уже раскинулось море сочной зелени, а вокруг по-прежнему звенели голоса одноклассников. Она не знала, когда именно, но теперь её голова покоилась на плече Дай Куня.
В тот самый миг, когда сознание вернулось, в голове будто грянул гром.
Её ухо прижато к его плечу, сквозь тонкую ткань рукава ощущается тепло и твёрдость.
Она не посмела пошевелиться. Краем глаза видела, как поднимается и опускается его грудь, а длинные, чистые пальцы лежат на бедре, неподвижные даже при лёгкой качке автобуса.
Так он спит или нет?
Ли Цзя не осмеливалась посмотреть — боялась, что Дай Кунь заметит и начнёт поддразнивать её, создавая ещё большую неловкость.
Ведь этот человек порой действует совершенно непредсказуемо: минуту назад холоден и неприступен, а в следующую — уже с лёгкой издёвкой шутит и флиртует.
Что делать?.
Помучившись немного, Ли Цзя решилась и продолжила притворяться спящей. Воспользовавшись очередным качком автобуса, она незаметно перекатилась в сторону окна и, издав лёгкий сонный звук, «случайно» уткнулась лицом в стекло.
Стекло служило зеркалом, но она не смела выдать себя — даже ресницами не дрогнула.
Притворялась спящей до самого момента, когда автобус остановился. Только тогда она «проснулась», зевнула и потёрла глаза.
Староста Сунь Тяньци уже встал и своим громким голосом напоминал правила поведения в походе, рассказывая, где сегодня будет пикник.
Затем учитель Сюй тоже поднялся и повторил требования по технике безопасности: идти строго в составе группы, нельзя отлучаться в одиночку, нельзя нарушать правила заповедника, нельзя перелезать через ограждения и карабкаться по скалам и так далее.
Заповедник Феникс-Лин начали развивать всего несколько лет назад, туристов здесь немного, и не бывает давки.
Все они уже почти совершеннолетние старшеклассники, за каникулы много где побывали с родителями, поэтому элементарные правила безопасности всем знакомы. Без школьной строгости несколько парней первыми заверили учителя, что будут соблюдать дисциплину и присматривать за девочками.
Учитель Сюй улыбнулся и первым вышел из автобуса.
Ли Цзя не посмела посмотреть на Дай Куня и, притворяясь, будто поправляет рюкзак, дождалась, пока подойдёт Сюн Чан, и вместе с ней вышла.
Дай Кунь уже стоял рядом с Пань Дайсуном. На нём была светло-серая толстовка, которая придавала ему вид спортивного подростка, а длинные ноги в повседневных брюках выглядели особенно стройными. Он бросил на Ли Цзя взгляд — насмешливый и многозначительный.
Ли Цзя тут же схватила Сюн Чан за руку и спряталась в толпе.
На окраине было прохладнее, чем в центре города. По обочинам цвели какие-то незнакомые дикие цветы. Дальше, среди холмов, плыли облака, а река, что опоясывала город Нинчэн, извивалась у подножия гор, отражая солнечные блики.
Туристов было немного. Группа из сорока–пятидесяти человек шла мелкими группами, болтая и смеясь.
Среди густой растительности то и дело вылетали птицы или мелькали белки.
Ли Цзя шла вместе с Сюн Чан и другими девочками. Одна из белок забралась на дерево рядом, и все замерли, на цыпочках наблюдали за ней. Кто-то достал телефон и начал фотографировать, осторожно приближаясь.
Пань Дайсун, ничего не подозревая, подошёл сзади к Сюн Чан и вдруг громко крикнул.
Белка мгновенно исчезла, а девочки испуганно вскрикнули.
Сюн Чан, привыкшая к таким шуткам, развернулась и тут же дала ему подзатыльник.
— Зачем?! Теперь белку испугали! Верни её обратно!
Пань Дайсун сделал вид, что больно, прижал руку к груди:
— Ай-ай, больно! Точно травма! Малышка Сюн, ты что, каждый день жуёшь железные таблетки? У других девчонок кулачки как пуховые, а у тебя — настоящий кувалда!
Сюй Вэньтао, стоявший рядом, с улыбкой добавил:
— Вот и я говорю: малышка Сюн явно с севера, а не из Сычуани.
Сюн Чан закатила глаза:
— Ладно, не хочу с вами спорить.
Цзян Линлин тоже подшутила:
— Наша малышка Сюн — мягкая и милая панда! А вот ты точно с севера.
Сюй Вэньтао был сильно близорук, но очки носить не любил, да ещё и кожа у него была тёмная, поэтому друзья прозвали его «чёрным медведем».
Все засмеялись.
Сюн Чан тоже улыбнулась, взяла Ли Цзя за ухо на её капюшоне и пару раз потрепала:
— Самая милая — это наша Ли Цзя! Посмотри на эту шапочку — просто прелесть!
Ли Цзя чуть не заплакала. Она выбрала эту толстовку с капюшоном, потому что стиль «летучая мышь» казался забавным, да и отлично сочетался с её причёской. А теперь Сюн Чан чуть ли не развлекалась, теребя этот капюшон!
Она уже начала волноваться, что Сюн Чан снова натянет ей его на голову.
Перед всеми позировать — это же ужас!
И тут, как назло, лёгкий ветерок сзади снова накинул капюшон ей на голову, почти закрыв глаза.
Подлец!!!
Разве так трудно найти другое развлечение, кроме моего капюшона?!
Ли Цзя внутренне взъярилась, широко раскрыла глаза и тут же обернулась на Сюн Чан.
Та мгновенно отпрянула:
— Не я, Ли Цзя! Честно! Мои руки ни при чём!
Позади уже смеялись Цзян Линлин и Сюй Ин.
Ли Цзя обернулась. Пань Дайсун и Сюй Вэньтао тоже отскочили, как пружины:
— Не мы, Ли Цзя!
Несколько парней за ними тоже смеялись, торопясь оправдаться.
Значит…
— Кто же тогда?! — зубовно процедила Ли Цзя.
Никто не ответил, но все взгляды устремились ей за спину.
Ли Цзя повернулась.
Перед ней стояла знакомая светло-серая толстовка, которую горный ветер прижимал к подтянутому стану. Дай Кунь, неизвестно когда подошедший сзади, стоял с рукой в кармане, слегка наклонив голову. Его черты лица были острыми и красивыми, а на губах играла едва уловимая усмешка.
Их взгляды встретились. Она сердито таращилась на него, а он спокойно приподнял бровь.
Весь её гнев и обида мгновенно испарились при виде его взгляда.
Этот взгляд… точно такой же, как когда он смотрел на неё после выхода из автобуса — насмешливый, многозначительный.
Значит, в автобусе он был в сознании и всё понял?.. Узнал, что она притворялась спящей, чтобы скрыть смущение?
Эта мысль вдруг вспыхнула в голове, и Ли Цзя опешила.
Дай Кунь по-прежнему лениво стоял, глядя на неё.
Стройная и изящная фигурка в свободной толстовке, развевающейся на ветру, словно крылья летучей мыши. Капюшон всё ещё закрывал лоб, а под мягкими «кошачьими ушками» виднелись нахмуренные брови и пухлые щёчки, разгорячённые от злости. Её лицо, обрамлённое нежным оттенком одежды, напоминало свежий бутон белого цветка.
Красивая и милая одновременно.
Множество глаз уставилось на Дай Куня — удивлённые, насмешливые, любопытные…
Он будто ничего не замечал, лишь улыбнулся Ли Цзя:
— В горах ветрено, лучше держать капюшон, а то простудишься.
Объяснение прозвучало небрежно, без малейшего намёка на вину за то, что он её поддразнил.
Ли Цзя стиснула зубы, злобно сверкнула глазами, обошла его сзади и схватила его капюшон. Но Дай Кунь был высок, а она, будучи на год–два младше одноклассников и девушкой, едва доставала ему до плеча. Натянуть капюшон оказалось непросто.
Тогда она подпрыгнула, изобразив бросок в баскетболе, и накинула капюшон ему на голову.
Затем, улыбаясь сквозь зубы, сказала:
— И тебе того же.
— …
Сюн Чан, Пань Дайсун и все остальные остолбенели.
Ведь, кроме немногих близких друзей, в школе Нинчжун, наверное, никто не осмеливался так обращаться с «богом Даем».
С любым другим он бы мгновенно отреагировал, отбившись локтем и не подпустив ближе. А сейчас не только не уклонился от Ли Цзя, но и спокойно снял капюшон, не теряя улыбки.
http://bllate.org/book/7177/678040
Готово:
