Госпожа Чжао улыбнулась, отряхнула ладонями одежду и сказала:
— И за что благодарить? Посмотри на себя — кожа да кости, кому не жалко? Только твоя свекровь способна такое вынести. Не тревожься, сейчас поговорю с ней. Теперь-то она помышляет о моих деньгах, так что хоть немного послушает.
Конечно, госпожа Кон и впрямь уважала госпожу Чжао — но лишь из-за этих самых денег. Ло Цзюаню и госпоже Гао стало горько на душе, когда они вспомнили, что эти деньги зависят от того, как Ло И будет шить одежду. Госпожа Гао даже сказала:
— Сестрица Чжао, Ай нужно поправляться, боюсь, она не уложится в срок. Может, пусть мой муж возьмётся за работу?
Госпожа Чжао махнула рукой:
— Это пустяки. Сначала решим вопрос с Ай.
С этими словами она направилась к госпоже Кон.
В это время та, прижимая к себе Шэнь Сысяо, стояла в стороне и настороженно поглядывала то на Хань Чанцина, то на Чжао Шицзе, боясь, как бы они вдруг не бросились избивать её сына.
Госпожа Чжао подошла ближе и знаком велела Чжао Шицзе не следовать за ней — не пугать бы Кон, а то разговор не выйдет. И в самом деле, увидев, что подходит только госпожа Чжао, та немного расслабилась и спросила:
— Неужели Ло пришли извиняться?
Пусть даже госпожа Чжао хорошо знала её нрав и была готова ко всему, но услышав такую наглость, всё равно мысленно выругалась, прежде чем ответить:
— Послушай, Кон, раз тебе Ай так не по нраву, почему бы не дать ей жить отдельно?
Понизив голос, она добавила:
— Кон, поверь мне: сейчас главное — чтобы Ай поправилась. Что до брачной ночи… отложи это, если можно.
Она думала, что госпожа Кон ни за что не согласится, и уже сжала в руке деньги, готовясь вручить ей половину аванса, чтобы уговорить. Но к её изумлению, та, услышав, что Ло И хочет жить одна, обрадовалась и, не дожидаясь, пока ей протянут деньги, тут же согласилась. Единственное, что её тревожило — в доме мало места, и если Ло И займёт отдельную комнату, Шэнь Сысяо негде будет спать.
Госпожа Чжао предложила решение:
— Ведь есть же общая комната! Пусть он там и спит. Ты — в восточной, Ай — в западной. Всё удобно.
Госпожа Кон нахмурилась:
— В общей комнате холодно. Как там можно жить? Лучше пусть спит на полу в моей комнате.
— Это уж вы сами решайте, — отрезала госпожа Чжао. — Мне не до того.
Госпожа Кон обрадовалась и прямо заявила, что готова отдать западную комнату Ло И.
Цель достигнута, госпожа Чжао с довольным видом отправилась сообщить новость семье Ло. Шэнь Сысяо, услышав ещё раньше упоминание о брачной ночи, ушёл в сторону. Теперь, когда разговор закончился, он вернулся и спросил у матери:
— Мама, что она тебе сказала?
Госпожа Кон с улыбкой ответила, что Ло И переедет в западную комнату, а он будет спать на полу в её комнате.
Шэнь Сысяо был вне себя:
— Мама, как так можно?
Она подумала, что он недоволен тем, что придётся спать на полу, и поспешила успокоить:
— Не бойся, разве я допущу, чтобы ты спал на земле? Как только Ай сошьёт одежду для госпожи Чжао и я получу деньги, сразу куплю тебе новую кровать — поставим рядом с моей.
Но Шэнь Сысяо думал совсем о другом — о брачной ночи. Он нахмурился и продолжал упрямиться. Госпожа Кон подумала немного и сказала:
— Тогда ты спи на моей кровати, а я — на полу.
Шэнь Сысяо, видя, что мать никак не поймёт его, разозлился и бросил:
— Как можно, чтобы мама спала на полу!
С этими словами он раздражённо отвернулся и ушёл.
Госпожа Кон, увидев, что обычно спокойный сын в ярости, испугалась и поспешила за ним, стараясь выяснить причину.
Пока мать и сын выясняли отношения, семья Ло, узнав, что госпожа Кон согласилась на условия госпожи Чжао, ликовала. Госпожа Гао обняла Ло И и принялась благодарить небеса; Хань Чанцин так обрадовался, что несколько раз ударил Чжао Шицзе в плечо. Но тут же ему в голову пришла грустная мысль: как бы то ни было, Ло И остаётся женой Шэнь Сысяо и невесткой дома Шэнь. От этой мысли радость испарилась.
Ло И, вспомнив поведение госпожи Кон с тех пор, как она очнулась в этом мире, опасалась, что та передумает. Поэтому, пока родные ещё были рядом, она попросила госпожу Гао:
— Мама, поставь, пожалуйста, на дверь замок.
На двери западной комнаты был лишь деревянный засов, который легко открыть даже палочкой для еды снаружи — иначе госпожа Кон не вошла бы так просто прошлой ночью. Поэтому Ло И хотела надёжный железный замок. Не столько из-за свекрови, сколько из-за Шэнь Сысяо: мужчина, одержимый похотью, внушал ей страх.
Госпожа Гао сначала хотела сказать, что если Ло И собирается вступить в брак, то замок на двери может показаться странным. Но, прикоснувшись к её исхудавшему телу, где остались одни кости, она сжалась от горя и подумала: «Дочь так ослабла — о какой брачной ночи речь? Пусть лучше запрётся и спокойно выздоравливает».
Поэтому она проглотила первоначальные слова и вместо этого сказала:
— Хорошо, сейчас велю отцу найти мастера и купить замок.
Но не успел Ло Цзюань двинуться с места, как Хань Чанцин уже вскочил и закричал:
— Я сам пойду! Я куплю!
И, не раздумывая, помчался за дверь.
Этот парень слишком импульсивен! А вдруг госпожа Кон придумает ещё один повод оклеветать Ло И? Госпожа Чжао тут же шлёпнула Чжао Шицзе и кивнула ему следовать за Хань Чанцином — пусть хоть немного присмотрит за ним, чтобы потом свекровь не начала говорить, будто Хань Чанцин тайно ухаживает за Ло И.
Вскоре замок был куплен. Ло И, увидев его, осталась довольна и тут же попросила Ло Цзюаня и госпожу Гао установить замок и помочь перенести вещи, прежде чем уезжать. Те охотно согласились. Хань Чанцин и госпожа Чжао с сыном тоже остались.
Так госпожа Гао поддерживала Ло И под руку, а остальные окружили их, и все вместе направились в общую комнату. Увидев большой замок, госпожа Кон удивилась, а узнав, что его собираются поставить на дверь западной комнаты, сильно огорчилась. Но так как Хань Чанцин и Чжао Шицзе совсем недавно избили Шэнь Сысяо, их авторитет ещё держался, и потому она лишь мысленно ругалась, не осмеливаясь произнести ни слова вслух. Все позволили установить замок — причём с внутренней стороны двери, так что снять его без инструментов было невозможно.
Когда замок был установлен, Ло Цзюань подошёл к госпоже Кон, чтобы обсудить перенос вещей. Та, хоть и неохотно, но согласилась, указав на западную комнату и велев перенести все вещи Шэнь Сысяо во восточную. Однако, боясь, что украдут что-нибудь, она лично отправилась следить за процессом, то и дело заглядывая то в один сундук, то в другой, изводя себя больше, чем те, кто носил вещи.
Когда всё было перенесено, госпожа Кон махнула рукой, давая понять, что Ло И может заселяться. Но та не спешила — она уставилась на восточную комнату и спросила:
— А моё приданое? Его тоже нужно перенести.
Ведь ещё вчера, лёжа в постели после падения в воду, она слышала: приданое у неё есть.
Услышав требование о приданом, лицо госпожи Кон исказилось. Во-первых, она уже привыкла считать его своим и не хотела отдавать. Во-вторых, многое из приданого она давно продала. Если семья Ло это заметит, не миновать скандала.
Поэтому она ни за что не собиралась уступать. Но с таким количеством свидетелей прямо отказать не посмела и придумала отговорку:
— Её приданое и мои вещи сложены вместе. Сейчас не разберёшь, что чьё.
Все прекрасно понимали, что она просто не хочет отдавать. Но Ло Цзюань и госпожа Гао были добрыми людьми: раз госпожа Кон уже пошла навстречу в вопросе отдельной комнаты, они не хотели давить дальше. Ведь Ло И всё равно оставалась невесткой дома Шэнь, и чем больше конфликтов сейчас, тем труднее ей будет жить потом. Поэтому госпожа Гао посоветовала дочери не настаивать.
Для Ло И было важно быть независимой, но то, что принадлежит ей по праву, она тоже собиралась вернуть — каждую монету. Однако она понимала: нельзя всё решить сразу. Время работает на неё — можно действовать постепенно. Поэтому она послушалась матери и больше не упоминала о приданом.
Госпожа Кон, увидев, что все успокоились, облегчённо выдохнула и даже с притворной теплотой предложила Ло И скорее отдыхать. Обещала лично приносить ей еду три раза в день.
Ло Цзюань и госпожа Гао остались довольны таким отношением, хотя и чувствовали неловкость: чтобы свекровь прислуживала невестке — это уж слишком. Они вежливо поблагодарили и отказались.
Госпожа Гао помогла Ло И войти в западную комнату, но, не найдя там лекарств, вздохнула и велела Ло Цзюаню взять рецепт у госпожи Кон. Он сходил в аптеку и купил десяток порций. Затем попросил госпожу Чжао ежедневно приходить и заваривать отвар для Ло И.
Госпоже Кон не нравилось, что посторонняя вмешивается в дела дома Шэнь, но, подумав, что иначе заваривать лекарства придётся ей самой, промолчала. Лишь ворчала про себя, что лекарства-то она уже купила, просто Ло И не захотела их пить. Но все были заняты, и никто не обращал на неё внимания.
В это время Шэнь Сысяо всё ещё прятался во восточной комнате, злился и страдал от боли. Он злился на Ло И за то, что та нарушила супружескую связь, настаивая на отдельной комнате. И злился на мать за то, что та уступила Ло И, не думая о нём. Ему уже двадцать три года — разве не естественно мечтать о близости? Наконец-то Ло И достигла совершеннолетия, и вот-вот должна была состояться брачная ночь… а теперь его заставляют жить отдельно! Это же пытка!
Но вокруг все были заняты своими делами, и никто не обращал внимания на его страдания. Когда госпожа Кон проводила семью Ло и госпожу Чжао с сыном, уже стемнело. Шэнь Сысяо быстро поел и, не раздеваясь, лёг на полу.
Ему было невыносимо тяжело, но Ло И, напротив, чувствовала себя в раю. Заперев дверь, она спокойно уснула и выспалась как следует.
В последующие дни госпожа Кон вела себя относительно прилично. Правда, каждый раз, когда она мазала сыну синяки, ворчала; утром, умываясь и идя на кухню, бубнила, что, мол, невестка есть, а всё равно как без неё — никто не помогает, всё сама делай. Но еду приносила регулярно.
Ло И к ней не питала никаких чувств, поэтому просто делала вид, что не слышит ругани — всё равно от этого ни куска мяса не убудет. Даже если еда состояла лишь из капустных листьев в кипятке и грубого риса с песком, она терпела. Ведь могла купить в интерфейсе покупок говяжью тушенку и не собиралась из-за еды устраивать скандалы и портить себе настроение.
Шэнь Сысяо, хоть и был избит, но ходить мог. Каждый день он уходил в частную школу рано утром и возвращался поздно вечером. Ло И специально ждала, пока он уйдёт, и только тогда открывала дверь. А вечером запиралась задолго до его возвращения. Так прошло несколько дней, и они ни разу не встретились — а значит, он не мог приставать к ней с требованием брачной ночи. Правда, ночью она пару раз слышала, как он стучал в дверь, но не успевала даже придумать, как его прогнать, как госпожа Кон сама выводила его обратно. Каковы бы ни были её мотивы, Ло И была ей за это благодарна.
Госпожа Чжао ежедневно приходила заваривать лекарства, болтала с Ло И и приносила вкусненькое для подкрепления. Каждый раз она спрашивала, не обижает ли её госпожа Кон. Ло И считала, что жаловаться родным на грубую еду — нормально, но беспокоить соседку из-за таких мелочей — неприлично. Поэтому всегда отвечала, что всё в порядке. Госпожа Чжао ей не совсем верила, но, видя, что на лице Ло И нет особой тоски, успокаивалась.
Через несколько дней Ло И почувствовала, что силы возвращаются: при вставании больше не темнело в глазах. Она стала понемногу вставать, прогуливаться и разминаться, чтобы не зачахнуть от лежания.
Однажды, когда она медленно шла вдоль стены, госпожа Кон принесла обед и сказала:
— Раз тебе уже лучше, скажи госпоже Чжао, пусть приносит ткань. Пора шить одежду.
Ло И с отвращением посмотрела на её жадное лицо, готовое зарабатывать, не считаясь с её здоровьем. Но госпожа Чжао столько для неё сделала — действительно, пора начинать работу. Однако она опасалась: а вдруг, как только она поправится, госпожа Кон отберёт у неё отдельную комнату? Поэтому спросила:
— Пока я шью одежду, могу ли я и дальше жить одна в западной комнате?
Госпожа Кон только обрадовалась: пусть сидит в своей комнате и не манит её сына! Поэтому сразу согласилась:
— Конечно! Тебе и лучше одной — меньше отвлекаться, быстрее закончишь работу.
Убедившись, что за комнатой не придётся бороться, Ло И спокойно согласилась шить одежду для госпожи Чжао.
Госпожа Кон поставила поднос и радостно направилась к соседке. Вскоре та пришла с тканью, внимательно осмотрела Ло И, расспросила о здоровье и, убедившись, что всё в порядке, оставила материал. Попросила Ло И снять мерки и вручила половину аванса. Разумеется, деньги приняла госпожа Кон.
http://bllate.org/book/7175/677831
Готово:
