— Этот принц — настоящий мерзавец! Сам затевает мятеж, требует от наложницы жертвовать собой и ещё осмеливается говорить о любви. Каждый раз, как он появляется на экране, мне хочется вскочить и хорошенько отделать его за неё!
Наконец дождавшись заказанного, Яо Яо и её соседка по парте прекратили болтать и вместо того, чтобы сразу наброситься на еду, первым делом достали телефоны и принялись фотографировать ту самую вонючую тофу, ради которой так долго ждали.
Как только вокруг воцарилась тишина, вдруг раздался низкий смех — бархатистый, магнетический, будто с крючком. Всего два звука — и по коже пробежала дрожь, а в груди всё защемило от любопытства: кому же принадлежит такой голос?
Девушки невольно обернулись.
Рядом, в углу, стояла пара.
Там было темновато, и они видели лишь, как молодой человек спиной к прохожим загораживал девушку. В одной руке он небрежно держал несколько шампуров с жареным мясом, в другой — заботливо подносил мисочку с тофу. За маской он что-то говорил.
Девушка ела прямо из его руки, накалывая кусочки тофу, будто ей совершенно естественно было позволять ему себя обслуживать. Маска свисала сбоку, прикрывая щёки, а козырёк бейсболки был опущен низко, так что виднелся лишь маленький белоснежный подбородок.
В этот момент, видимо, один из них что-то сказал, и девушка подняла глаза и сердито ткнула его ногой.
Парень уверенно держал миску, лишь слегка притворившись, что уворачивается, а затем, будто получив смертельную рану, издал два тихих смешка — низких, бархатистых:
— Ух… как больно.
Яо Яо и её подруга: «…Больно тебе!»
Сердца у них сжались от зависти. Они обернулись обратно.
Ненавидят таких, кто публично купается в любви!
Хотя… Яо Яо посмотрела на телефон. Этот голос казался ей до боли знакомым.
Глядя на случайно сделанное фото, она уже собиралась удалить его, но рука замерла…
«Ладно… Пусть пока полежит».
…
Вэнь Янь скривила губы и закатила глаза:
— Может, вызвать тебе «скорую»?
Она-то прекрасно знала, как сильно ударила!
Вэнь Янь и Гу Цзинъюй вышли поесть. Их обед на самом деле состоялся уже ближе к четырём часам дня.
Вэнь Янь всегда думала, что запрет на еду в шоу — просто формальность, но на этот раз поняла: еду действительно готовили сами участники, и никто из персонала им ничего не подавал.
Обед они приготовили сами, а до этого перекусили лишь сухим хлебом.
Даже звёзды обычно едят мало, но к четырём часам уже проголодались. Две другие пары вообще не умели готовить, поэтому все трое ели вместе. Весело было, конечно, но насчёт сытости… лучше не говорить.
Сначала они хотели найти ресторан, но, неспешно прогуливаясь, забрели сюда, и Вэнь Янь больше не захотела уходить.
От начала улицы до конца они обошли все лотки. Гу Цзинъюй сначала не разрешал Вэнь Янь есть много, опасаясь, что еда может быть несвежей, но разнообразие блюд всё же позволило им наесться.
Когда они дошли до конца улицы, до них донёсся «аромат» вонючей тофу от ларька «Бабушка Ван», и глаза Вэнь Янь загорелись.
Лицо звезды кино мгновенно потемнело.
Гу Цзинъюй нахмурился, сжал губы и холодно спросил:
— Ты хочешь это есть?
Вэнь Янь зловеще улыбнулась, игриво подмигнула:
— Ага. Хочешь попробовать вместе со мной?
Они немного поспорили, но в итоге звезда кино всё же уступил, хоть и с мрачным лицом.
Только не ожидал, что рядом окажутся две девушки, которые обсуждают её сериал.
…
— Может, вызвать тебе «скорую»?
— Не надо, — мужчина задумчиво покачал головой и серьёзно добавил: — Ух… Я ещё потерплю. Не стоит отнимать ресурсы у тех, кому они действительно нужны.
Он перевёл на неё глубокий взгляд, уголки губ слегка приподнялись, и в глазах заиграла насмешливая нежность:
— Просто помассируй мне немного.
Глаза Вэнь Янь распахнулись в изумлении. Она медленно перевела взгляд с его спины на то место, куда ударила своей ногой…
И тут же почувствовала, как её охватывает ужас.
…Помассировать?!
Да он, наверное, с ума сошёл!
— Ты шутишь?! — в ладонях у неё вдруг стало жарко. Вэнь Янь хрустнула палочкой, которую держала в руке, глубоко вдохнула и, стараясь сохранить спокойствие, язвительно спросила: — Может, ещё и сиделку вызвать?
Неужели это тот самый отстранённый, высокомерный звезда кино, а не какой-нибудь уличный хулиган?!
— Нет, — вздохнул мужчина. — У меня мания чистоты. Чужие руки мне не подходят.
Вэнь Янь приподняла бровь и фыркнула:
— Тогда найди себе «свою».
И ведь ещё требовательный!
Мужчина лениво улыбнулся:
— Ладно.
Его голос звучал расслабленно, но в глазах читалась трогательная серьёзность:
— Но я привередлив.
— Эм… — протянул он, будто размышляя вслух, но взгляд его был полон тепла и нежности. — Мне нравится одна маленькая обманщица… с миндалевидными глазами, крошечным личиком, белоснежной кожей. Она привередлива в еде, любит поспать подольше, злопамятна и постоянно ругает меня про себя.
Улыбка Вэнь Янь застыла. С каких пор она стала привередливой и соней?!
Нет, подожди… Кто сказал, что это про неё?!
Мужчина, словно прочитав её мысли, улыбнулся — сначала в глазах, потом по всему лицу, до невозможного мягко и тепло. Он наклонился ближе и тихо, почти шёпотом произнёс:
— Вся моя жизнь уже в её руках.
Эти слова ударили Вэнь Янь, будто гром среди ясного неба. Она растерянно подняла глаза, но не успела ничего сказать, как он посмотрел ей прямо в душу и спросил, слегка прикусив губу:
— Я хочу, чтобы такая маленькая обманщица стала моей «своей»…
Он приблизился ещё ближе, его нос почти коснулся её лба, и голос стал хрипловатым:
— Как думаешь, можно?
Я хочу с тобой
утром есть из одной миски,
днём читать одну книгу стихов,
вечером лежать на одном шезлонге
и ночью смотреть на одну и ту же звезду.
Как думаешь, можно?
Он стоял слишком близко, его присутствие было подавляющим. Горячее дыхание обжигало её лицо, будто он решительно окутывал её своим миром.
Воздух вокруг стал горячим и липким.
Можно?
В голове Вэнь Янь всё стихло. Казалось, будто весь мир отступил, и остались только чёрно-белые силуэты девушек, обсуждающих наложницу и принца, шум толпы и запах тофу.
Лишь один человек остался живым, ярким и настоящим — он, стоявший перед ней, с тревогой в глазах, с решимостью в каждом жесте, с любовью в каждом вздохе. Он вторгся в её воспоминания и заставил сердце биться быстрее.
Утренние завтраки, приносимые ей в постель…
Человек на кухне, который с каждым днём готовит всё лучше…
— …Можно? — переспросил он, сглотнув, и в его голосе прозвучала тревожная надежда.
Плечи Вэнь Янь постепенно расслабились. Она приоткрыла губы:
— Я…
«Бум!» — раздался внезапный удар барабана.
«Бум! Бум! Бум!» — последовали новые удары.
«Ла-ла-ла-ла!» — прозвучал мощный мужской голос, принадлежащий местному королю рока.
Вэнь Янь пришла в себя.
Гу Цзинъюй, услышав этот пронзительный вокал, мгновенно почернел лицом. От него так и веяло ледяным гневом. Впервые в жизни он подумал, что голос Цинь Чу невыносимо ужасен и что лучше бы его вообще никогда не выпускали из утробы матери.
Вэнь Янь, глядя на его мрачную физиономию, не выдержала и рассмеялась.
Особая атмосфера мгновенно рассеялась. Она игриво подмигнула ему:
— Пойдём посмотрим? Мне кажется, звучит неплохо.
Гу Цзинъюй чуть не задохнулся от злости, но всё же сохранил видимость элегантности:
— Я не способен наслаждаться этим пронзительным воем.
На площади музыка уже приближалась к кульминации, и голос певца становился всё громче, заставляя зрителей невольно зажигать.
По воскресеньям на этой площадке всегда проходили музыкальные выступления. К девяти тридцати здесь начинали танцевать, а в центре площади включался огромный фонтан.
Гу Цзинъюй сдерживал бушующий в нём гнев и сухо произнёс:
— От начала до конца — просто визг. Ничего не разобрать, уши ломает…
Вэнь Янь, глядя на его демоническое выражение лица, смеялась всё громче. Она наколола ещё кусочек тофу и медленно съела его, вспомнив, что всего несколько дней назад он спокойно велел своему менеджеру купить несколько экземпляров нового альбома Цинь Чу, чтобы поддержать «малыша».
В её глазах играла всё большая насмешка. Она подмигнула ему и, наколов последний кусочек тофу, поднесла его к его губам:
— Хочешь?
Гу Цзинъюй молчал.
Вэнь Янь тут же отправила тофу себе в рот и, боясь, что соус капнёт, весело поторопила его:
— Наклонись чуть ниже.
Лицо мужчины почернело ещё сильнее. Внутри у него всё кипело, но рука послушно опустилась, чтобы ей было удобнее есть.
Когда Вэнь Янь закончила, она положила вилочку в миску, взяла протянутый им платок и вытерла уголки рта. Затем, наблюдая, как он с отвращением выбрасывает миску в урну, неожиданно сказала:
— На твой предыдущий вопрос… я думаю, можно.
Мужчина замер:
— Что ты сказала?
Вэнь Янь игриво улыбнулась, её миндалевидные глаза блестели:
— Я сказала, что можно.
Не спрашивая ни о чём другом, она просто спросила себя: когда он задал этот вопрос, почувствовала ли она хоть каплю радости и волнения?
Да.
Конечно, да.
Никто не мог отрицать обаяния Гу Цзинъюя.
Просто сначала его успехи, его недосягаемость давили на неё, заставляли чувствовать себя скованной и неуверенной. Ей не нравилось это ощущение.
Сначала она подавляла свой характер, потом пыталась уйти от него под предлогом «всё идёт своим чередом», а позже, узнав правду о его первоначальных мотивах, так бурно отреагировала — всё это происходило из-за дисбаланса между ними.
Она не верила, что может позволить себе вспылить или ответить резко. Она не верила в его чувства.
А теперь?
Вэнь Янь задумалась и, слегка наклонив голову, улыбнулась. Её действия уже опередили разум и дали ответ.
— Моя дерзость исходит из уверенности, которую даёт мне его любовь.
http://bllate.org/book/7158/676648
Готово:
