Едва Четвёртый Чжао переступил порог дома рода Чжоу, как почувствовал: что-то здесь не так. Правда, до мысли о том, что Массив Одинокой Фениксовой Персиковой Сакуры мог быть разрушен, он ещё не додумался — просто решил, что, вероятно, ось массива действительно ослабла. Спокойно подойдя к двери первого этажа и глубоко вдохнув, он уже собрался нажать на звонок…
И тут прямо ему в рот угодила свежая, ещё горячая птичья какашка, свалившаяся с небес.
Сидевшие в гостиной и наблюдавшие за этим сверху хоть и испытали одновременно отвращение и удовлетворение, но у всех возникло предчувствие: это только начало.
Так и вышло. Едва Четвёртый Чжао привёл себя в порядок и вошёл в дом рода Чжоу, как даже не успел достать из кармана благовония — его уже обрушили старшие Чжоу:
— Мы и представить себе не могли, что ты такой человек! Хорошо ещё, что твои родители умерли рано — иначе пришлось бы им видеть, до чего ты докатился, и они бы от злости сошли с ума! Ты бессердечный, неблагодарный тип! Кроме того, чтобы вредить другим, ты сам по себе ничего не умеешь!
Он даже рта не успел раскрыть в ответ, как его тут же принялись поливать грязью Чжоу Ши Юнь и Чжао Фэйцюнь:
— Если бы не я в молодости хлопотала за тебя и не устраивала тебе всё, разве ты добился бы сегодняшнего положения? По сути, ты просто муж-паразит! Без чужой помощи ты ничего не можешь — живое воплощение бесполезности!
И «муж-паразит», и «бесполезность» — оба удара пришлись точно в больное место. Четвёртый Чжао покраснел от ярости, кровь прилила к лицу: ведь всё это было правдой.
Когда он уже готов был наброситься и избить Чжоу Ши Юнь — надо признать, решение было не лишено смысла: глупость Чжоу Ши Юнь была легендарной, даже районная администрация не решалась вмешиваться в их дела: во-первых, «судье не судить семейные споры», а во-вторых, даже если бы её и уговорили, она всё равно через пять минут снова бежала бы к нему, как собачонка — вдруг сзади раздался голос:
— Ты вообще имеешь право учить других?
Четвёртый Чжао чуть не подпрыгнул от страха. Не подпрыгнул лишь потому, что был слишком толстым. Эти два слова — «ты не имеешь права» — прозвучали с такой леденящей душу интонацией, что у него буквально сердце оборвалось:
Это ведь тот самый голос девушки, которую он слышал в больнице!
Странно: когда он входил, никого не было видно. Как она так быстро очутилась у него за спиной?!
Не дав ему опомниться, Е Нань молниеносно прилепила ему на спину талисман:
— Ввысь — к Закону Небесному, вниз — к Девяти Преисподним! Какой дух посмеет воспротивиться!
Тело Четвёртого Чжао мгновенно вышло из-под контроля. Он послушно закрыл рот и стоял перед ними, пока вся семья Чжоу вволю не наругала его. Лишь после этого он смог, неуклюже переставляя ноги, выбраться из дома.
Чжоу Ши Юнь и Чжао Фэйцюнь с облегчением выдохнули. Надо признать, когда Четвёртый Чжао правил в доме, как царь, они и помыслить не смели, что однажды этот человек будет стоять перед ними, не смея ни возразить, ни ударить в ответ, позволяя им вдоволь наругать его до последней капли унижения!
Пока они собирались поблагодарить Е Нань, та взглянула на часы на стене и произнесла:
— Время пришло.
— Что значит… — не успела договорить Чжао Фэйцюнь, как на горизонте сгустились тучи. Ещё мгновение назад над городом сияло безоблачное небо, а теперь будто чернилами окропили — всё заволокло мраком. Вспыхнули молнии, осветившие внезапно потемневшие облака, отчего всем стало не по себе. Особенно тревожно было Чжоу Ши Юнь и её дочери — ведь они уже видели, как действует небесная кара. Их охватило смутное подозрение:
— Почему это так знакомо?!
Мысль ещё не успела оформиться, как с неба полоснула ослепительная молния.
Хотя этот удар и не был таким грандиозным, чтобы его заметил весь город, он всё же выбил пробки во всём районе. Молния попала точно в Четвёртого Чжао, который как раз шёл под деревом. Попала метко — он мгновенно почернел и рухнул на землю без сознания, неизвестно жив или мёртв.
Даже на таком расстоянии отчётливо пахло гарью. Люди начали высовываться из окон и кричать:
— У кого там еда пригорела?
Но стоило им высунуться, как они тут же поняли: дело не в кастрюле. Тут же нашлись любопытные, которые вызвали «скорую» для несчастного, попавшего под удар. Ведь новость о конфискации компании Четвёртого Чжао уже облетела все СМИ — нельзя же допустить, чтобы он умер, не выплатив зарплату своим сотрудникам!
Когда «скорая» приехала, Чжао Фэйцюнь увидела, что Четвёртого Чжао буквально припекло к земле. Чтобы оторвать его, пришлось действовать, как при удалении застарелой жвачки с тротуара. Через несколько минут вокруг уже растекалась кровь.
Чжао Фэйцюнь: «…От одного вида спина болит. Кажется, только что оторвался кусок мяса?!»
Е Нань закрыла свиток «Шаньхай цзин» и пояснила матери и дочери:
— Этот удар не убьёт его. Сначала он немного порадуется жизни. Но с этого момента, каждый день в это же время, небесная молния будет пронзать его тело, причиняя невыносимую боль. Тогда он поймёт: лучше бы ему умереть сегодня.
— Он украл у тебя десять лет молодости — я буду вызывать на него небесную кару ровно десять лет. Он не сможет покончить с собой — будет терпеть каждую секунду, ни больше, ни меньше.
Чжоу Ши Юнь мгновенно сообразила: это действительно самый жестокий и эффективный способ наказания.
Ведь кроме физической боли от ожогов, что может быть мучительнее, чем дать человеку надежду, а потом превратить её в отчаяние?
Старшие Чжоу наконец испытали то же, что и их дочь с внучкой: их материалистическое мировоззрение рухнуло и заново собралось воедино. Но Е Нань, казалось, и не собиралась объяснять происходящее или обсуждать гонорар — она просто собралась уходить, прижав к груди свой свиток.
— Так не делают! Это ведь не просто «доброе дело» — она спасла всю семью Чжоу! Если не выразить благодарность, совесть не позволит жить спокойно!
Как будто почувствовав, что старшие Чжоу вот-вот остановят её, Е Нань вдруг остановилась, обернулась и серьёзно пояснила:
— Отсюда вывод: в грозу ни в коем случае нельзя прятаться под деревом — ударило бы молнией.
Старшие Чжоу в очередной раз испытали на себе силу её «наглого вранья»:
Все прекрасно знали, что именно она уничтожила ту угнетающую ауру, все видели, как странно вела себя нефритовая статуэтка Будды, и все понимали: именно она оставила на Четвёртом Чжао какой-то след, привлёкший молнию…
Но почему-то её слова звучали так, будто в них есть доля правды?!
Е Нань улыбнулась и добавила:
— Прошу вас, продолжайте просвещать народ и накапливать добродетель. Украденная Четвёртым Чжао удача полностью вернулась к вам. Хотя прошлое не вернуть, впереди вас ждут долгие годы мира, исполнения желаний и крепкого здоровья.
Чжао Фэйцюнь поспешила проводить Е Нань, но тут её телефон начал вибрировать без остановки. Пришлось достать его и посмотреть, в чём дело. Прочитав сообщение, она широко раскрыла глаза от изумления:
— Мама! Почему клан Сяо вдруг решил вести дела с нашей семьёй?! И ещё перевели всё, что осталось от имущества Четвёртого Чжао и не было конфисковано, прямо на твоё имя!
В городе С… нет, даже во всей стране — любая уважаемая семья непременно слышала имя «клан Сяо». Более того, куда бы ни заглянул клан Сяо, он всегда оказывался лучшим в этом деле. Поэтому любой здравомыслящий человек никогда не стал бы вступать с ними в конфликт.
А нынешний глава клана Сяо, Сяо Цзинъюнь, сыграл в этом огромную роль.
До совершеннолетия он был образцом «чужого ребёнка» — того самого, о ком родители постоянно твердили своим детям. Все его сверстники, услышав его имя, сжимали зубы от зависти и злости: ведь не каждый способен десятилетиями терпеть сравнения с идеальным примером и при этом сохранять спокойствие.
Однако в год своего совершеннолетия всё изменилось: зависть и восхищение мгновенно превратились в сочувствие и жалость.
На торжественном банкете по случаю его совершеннолетия, при всех, у Сяо Цзинъюня внезапно отказали ноги. Молодой наследник клана Сяо рухнул с высокой трибуны, не в силах пошевелиться, напугав всех присутствующих.
Снаружи с ногами не было видно никаких повреждений. Ни одна клиника не могла поставить диагноз. Даже Сюй Цзюньмин из отдела особого надзора осматривал его несколько раз — и тоже ничего не нашёл. С научной точки зрения и с позиций оккультных наук ноги должны были быть абсолютно здоровыми… но он просто не мог встать.
Теперь все, кто раньше завидовал ему, чувствовали горечь: ведь впереди его ждала жизнь инвалида, прикованного к инвалидному креслу. Какой смысл в красоте, уме и таланте, если ты всё равно «ничтожество»?
Но менее чем через полгода Сяо Цзинъюнь полностью взял в свои руки управление кланом Сяо, став первым среди молодого поколения, кому глава семьи без колебаний передал власть. Он наглядно показал всем:
— Даже столкнувшись с такой загадочной и душевно изматывающей бедой, он не утратил ни капли блеска и продолжает стоять на недосягаемой для других высоте.
— Короче говоря, папа остаётся папой.
Родители Сяо Цзинъюня, поняв, что их присутствие только мешает сыну, радостно передали ему всё управление кланом и отправились в кругосветное путешествие. Ведь с тех пор, как клан перешёл в руки Сяо Цзинъюня, дела шли так успешно, будто они забрали себе всю удачу земли — даже минимальные усилия приносили огромную прибыль. А уж Сяо Цзинъюнь и вовсе был человеком, который всегда работал усердно и ответственно.
Однако почти десять лет он ни разу не протянул руку помощи ни одной семье или отдельному человеку. До сегодняшнего дня, когда молодой господин Сяо лично выступил от имени своего брата, чтобы защитить интересы рода Чжоу. Чжао Фэйцюнь, как главная выгодополучательница, с тех пор не могла положить телефон: он звонил без остановки.
Все пытались выведать: не собирается ли Чжао Фэйцюнь стать союзницей клана Сяо? Не существует ли между ней и Сяо Цзинъюнем каких-то особых отношений, раз он, никогда не обращавший внимания на посторонних, вдруг вмешался?
Подписав бесчисленное количество контрактов и увидев, как доступные средства семьи Чжоу растут в геометрической прогрессии, Чжао Фэйцюнь всего за несколько дней вернула родителям их старый особняк и даже успела «подлить масла в огонь» у постели больного Четвёртого Чжао. Но звонки всё ещё не прекращались.
Неужели удача, украденная Четвёртым Чжао, была настолько велика? Всего за несколько дней род Чжоу не только вернулся в высшее общество, но и стал богаче, чем до своего падения!
Мать и дочь посоветовались и решили: нужно обязательно преподнести Е Нань подарок в знак благодарности. Но та уже говорила, что по древним правилам Даосской Обители, будучи полностью «жертвами», они на самом деле ничего не обязаны дарить. Напротив, если они настаивают, это создаёт для Е Нань больше неудобств, чем радости. Поэтому выбрать подходящий подарок оказалось непросто.
И вот спустя несколько дней к двери Е Нань прибыл посыльный с красным знаменем с золотыми иероглифами «За мужество и самоотверженность» и целым ящиком книг — внутри лежало двадцать цзиней романа «Цветение под луной».
Е Нань: «…Мне так тяжело».
Она по-прежнему не имела постоянного жилья: днём бродила по городу С, подкармливая своего великого демона, а ночью возвращалась на место старого дома рода Е, чтобы медитировать. Даже адрес, который она оставляла всем, находился в пригороде, на месте бывшей усадьбы рода Е. И вскоре по телевидению снова появилась новость, связанная с этим:
http://bllate.org/book/7029/664017
Готово:
