— Танцовщица на самом деле не любила господина Шэнь Аня. Если уж говорить о чувствах, то к Ду Ючжи она питала больше привязанности, но по-настоящему заботилась лишь о себе. Она была не столько жертвой власти, сколько человеком, который с самого начала знал свою судьбу и выбрал самый достойный путь к смерти. Именно она в этом жестоком мире оказалась единственной, кто по-настоящему управлял своей жизнью.
— Браво! — как только Цяо Цзинянь замолчала, Сы Цяньцзянь захлопал в ладоши и тут же поддразнил Чэнь Сяоаня: — Откуда ты выкопал такую жемчужину? Просто великолепно!
Затем он перевёл взгляд на Цяо Цзинянь, и в его глазах вспыхнул интерес:
— Девушка, в этом фильме я уже не могу добавить тебе сцен, но в следующем проекте с главной героиней ты будешь моей звездой. Как насчёт этого?
Фильм Сы Цяньцзяня задумывался как мужская историческая драма — он рассказывал о хаосе времён поздней Мин, когда власть сосредоточилась в руках евнухов. Женский персонаж здесь играл лишь фоновую роль: если актриса хорошо справится, это придаст картине изысканности; если же превратит всё в мелодраму, привлечёт толпы юных поклонниц. Он и не ожидал, что эта юная девушка, казавшаяся такой неопытной, сумеет так глубоко проникнуть в суть образа.
Цяо Цзинянь не думала, что её слова окажутся столь точными, и поспешно озарила лицо сладкой улыбкой:
— Тогда заранее благодарю вас, господин Сы! Надеюсь на вашу поддержку в будущем.
— Цяоцяо, ты по-прежнему великолепна, — раздался низкий мужской голос, мгновенно привлекший внимание всех в комнате.
Это был первый раз за сегодняшний день, когда Ци Куаннань обратился к ней напрямую. Если бы не этот знакомый тембр, Цяо Цзинянь уже почти забыла, что они оба находятся в одном помещении.
«Что за чепуха?!» — мысленно воскликнула она.
Глубоко вдохнув, Цяо Цзинянь впервые за четыре года подняла глаза и встретилась взглядом с Ци Куаннанем.
Он стал ещё более зрелым, чем раньше. Кожа по-прежнему гладкая, но черты лица стали глубже и выразительнее. Хотя ему уже тридцать четыре, чёрная спортивная одежда сидела на нём безупречно — он излучал лёгкость и солнечную энергию.
Недаром его называли «ходячим гормоном».
Двадцатый год жизни стал для Цяо Цзинянь самым драматичным.
Тогда она снялась вместе с Ци Куаннанем в исторической драме и получила главный приз сразу трёх крупнейших кинофестивалей. Но в тот же год в прессе разразился скандал: якобы во время съёмок она соблазняла Ци Куаннаня и даже открыто бросала вызов его законной супруге. Интернет взорвался, её безжалостно выслеживали и поливали грязью.
Всё началось на банкете по случаю завершения съёмок. Организаторы пригласили множество журналистов, надеясь на благосклонные репортажи после премьеры, и репортёры, естественно, брали интервью у актёров.
Один из них, из агентства «Хуаду», спросил Цяо Цзинянь:
— Какой тип мужчин вам нравится?
— Мне нравятся зрелые, немногословные мужчины, которые умеют заботиться. Я сама часто рассеянная, мне нужен кто-то, кто будет присматривать за мной.
— А как вам работалось с господином Ци?
— Спокойно. Господин Ци очень добрый, всегда помогает, обладает огромным опытом и мастерством. Когда я слишком часто снималась заново, он поддерживал меня и вместе со мной разбирал образ. Мне очень нравится господин Ци.
Каждая из этих фраз по отдельности была безобидной. Все привыкли воспринимать Цяо Цзинянь как детскую звезду, и её восхищение старшим коллегой казалось естественным.
Но на второй части банкета, когда все уже изрядно выпили, особенно Цяо Цзинянь — у неё почти не было опыта с алкоголем, и даже слабый коктейль свалил её с ног, — ситуация вышла из-под контроля.
Ци Куаннань неожиданно оказался рядом. Его щёки порозовели, и он начал ласково перебирать её волосы.
Цяо Цзинянь подняла на него большие, затуманенные глаза и спросила:
— Господин Ци, вам нравятся мои волосы?
Ци Куаннань хрипло рассмеялся, отстранил руку и мысленно усмехнулся: «Неужели я так плохо контролирую себя?»
— Пойдём на балкон, проветришься.
— Хорошо, — послушно кивнула она и последовала за ним на террасу на втором этаже.
Отель, выбранный для банкета, был обычным местным заведением, никаких мер конфиденциальности не предпринималось.
Цяо Цзинянь до сих пор помнила ту ночь: небо было чёрным, но звёзды сияли ярко, а луна висела высоко. Лёгкий ветерок приносил прохладу и немного трезвил.
Полусон, полупьянь, полузабвение.
Аромат духов Ци Куаннаня слегка кружил голову. Этот мужчина, старше её на десять лет, вдруг наклонился ближе. Его голос стал хриплым и соблазнительным:
— Цяоцяо, какого парня ты хочешь себе найти?
— Меня? — подняла она на него глаза. В темноте его взгляд казался особенно ярким. Тридцатилетний мужчина, зрелый и сдержанный, с достоинством, накопленным годами. В голове мелькнуло одно слово: «погибель».
Её лицо, раскрасневшееся от алкоголя, сияло глуповатой улыбкой:
— Мне нравятся такие, как господин Ци. Но вы же уже с госпожой Чжуо Яо… Я ещё молода, не тороплюсь. Пока не встретила того, кого полюблю.
Это был первый раз за всю карьеру Ци Куаннаня, когда он потерял контроль. Перед ним стояла очаровательная, наивная девушка, которая призналась, что любит его, но отказалась из-за Чжуо Яо. Он вдруг пожалел, что позволил Чжуо Яо столько лет пользоваться его именем.
— А если я расстанусь с Чжуо Яо, Цяоцяо… подумаешь обо мне?
Автор говорит:
Фу Сюй: Как ты вообще могла влюбиться в такого мерзавца?
Цяо Цзинянь: …У каждого в жизни бывает пара-тройка таких.
Фу Сюй: Ты хочешь встретить ещё несколько?!
Цяо Цзинянь: …
Все взгляды в комнате устремились на Цяо Цзинянь и Ци Куаннаня.
Она уже не была той двадцатилетней девчонкой. Цяо Цзинянь вежливо улыбнулась:
— Благодарю за комплимент, господин Ци.
— Мне очень приятно будет снова сниматься с Цяоцяо, — низко рассмеялся Ци Куаннань и протянул правую руку.
Его пальцы были длинными, с чёткими суставами, но не слишком нежными — на них виднелись следы многолетних занятий скалолазанием.
Ци Куаннань обожал скалолазание. Раньше, во время совместных съёмок, он даже приглашал Цяо Цзинянь присоединиться.
Она на секунду замерла, затем тоже протянула руку, но лишь слегка коснулась его ладони и тут же отдернула — боялась новых недоразумений.
Поведение Ци Куаннаня после их встречи было непредсказуемым.
Четыре года назад, в ту ночь, он действительно сделал ей признание. Цяо Цзинянь, хоть и была юной, понимала: в таком состоянии соглашаться — неправильно.
Она отступила на шаг и с улыбкой сказала:
— Нельзя. Госпожа Чжуо так прекрасна и добра — господин Ци не должен думать о ком-то другом.
Лунный свет мерцал сквозь листву. Эта девушка, такая живая и яркая на съёмочной площадке, теперь смотрела на него с обожанием и одновременно с отказом.
Ци Куаннань почувствовал, будто сошёл с ума. Впервые за долгие годы он потерял над собой власть. Он резко притянул её к себе. В её запахе чувствовалась лёгкая молочная нотка, от которой кружилась голова.
Цяо Цзинянь застыла в его объятиях. Сердце бешено колотилось. Аромат янтарных духов и мужское тепло сводили с ума.
Она уже почти обняла его в ответ, но вдруг порыв прохладного ветра вернул её в реальность.
Она резко оттолкнула его и, не оглядываясь, побежала прочь.
Никто не ожидал, что эту сцену заснимут журналисты. И никто не ожидал, что вся грязь обрушится именно на Цяо Цзинянь.
Снимок, где она смотрит на Ци Куаннаня с обожанием, распространился повсюду. Её объятия легко представили как попытку соблазнения.
А что делал в это время Ци Куаннань?
Он молчал. Он не прокомментировал ни одного своего поступка той ночью, позволив прессе и интернету обвинять Цяо Цзинянь.
Лишь через три дня, когда она объявила о временном уходе из индустрии для «углублённого обучения», он наконец выступил с заявлением, назвав всё «недоразумением».
Но было уже поздно. Общественное мнение сформировалось, и его слова ничего не изменили.
Поэтому сейчас Цяо Цзинянь совершенно не могла понять, что на уме у Ци Куаннаня.
В конце обсуждения сценария режиссёры и продюсеры вкратце обсудили график съёмок. Все главные актёры, кроме Цяо Цзинянь, были заняты другими проектами и быстро разошлись.
Она задержалась, чтобы уточнить у режиссёра Чэнь Сяоаня несколько непонятных моментов, и лишь потом неспешно вышла из конференц-зала.
Не зная почему, как только она оказалась за дверью, её взгляд сам собой начал искать знакомую фигуру. Прозрачные кабинки офиса были заполнены суетливыми сотрудниками, но высокой, стройной фигуры там не было.
«Конечно, — подумала она, — владелец компании слишком занят, чтобы торчать здесь».
По дороге домой Цяо Цзинянь зашла в супермаркет и купила овощей на целую неделю. Цзай Цзюань прямо сказала: до начала съёмок ей нужно сбросить пять цзиней. Она решила уйти в добровольную изоляцию и зазубривать реплики. Это был её первый фильм после возвращения — давление было колоссальным.
Поразмыслив, она написала Фу Сюю:
[Я собираюсь уйти в режим заучивания текста. Давай по вечерам читать книги по телефону, как раньше?]
Ответ Фу Сюя был лаконичен:
[Бери Липкого с собой. Я уезжаю в командировку на неделю.]
Отлично. Цяо Цзинянь целый день переживала, как ему это сказать, а он и так не будет дома.
В дом Фу Сюя она пришла уже увереннее, чем в первый раз.
Раньше она боялась, что Липкий не захочет покидать родной дом, но котёнок, увидев её, тут же потерся о ноги и сам запрыгнул в переноску, будто знал: теперь он будет жить с этой хозяйкой.
Вещей у Липкого было немного: когтеточка, лоток и большой домик. Но наполнитель и корм оказались тяжёлыми — пришлось сбегать вниз и наверх дважды.
Соседка-бабушка, увидев её, весело спросила:
— Нянь, ты что, с женихом съезжаешься?
— Нет-нет! — замахала руками Цяо Цзинянь. — Просто присматриваю за котом соседа.
Она хотела поставить лежанку Липкого в гостевой комнате, но котёнок упрямо царапался и мяукал, пока она не перенесла её в спальню. Его большие глаза смотрели так выразительно, что Цяо Цзинянь поняла: этот малыш чертовски умён.
На самом деле Липкий был довольно холодным котом. Обойдя квартиру на цыпочках, он выбрал самый уютный уголок и устроился там, не шевелясь.
Солнечные лучи играли на его пушистой шерстке, делая его невероятно мягким на вид.
Цяо Цзинянь расстелила коврик и уселась рядом, одной рукой гладя кота, а другой — заучивая реплики.
Реплик у танцовщицы было немного — большую часть эмоций нужно было передавать взглядом и жестами.
Женщины из борделей всегда должны были держать себя в руках. Ей нужно было планировать своё будущее и бороться за право просто жить.
Особенно её персонаж — она слишком много знала, и потому за ней охотились многие.
Внешность Цяо Цзинянь не совсем подходила для этой роли. В её облике чувствовалась некоторая холодность, хотя черты лица были выразительными, особенно большие глаза — чистые, но лишённые кокетства. Если прикрыть лицо вуалью и оставить только глаза для выражения эмоций, задача становилась ещё сложнее.
Целую ночь она мучилась, жуя соломинку, растрёпав волосы до состояния птичьего гнезда, но так и не смогла понять, как выразить в глазах одновременно соблазнительность и глубокую печаль.
Только звонок Фу Сюя напомнил ей, что уже десять часов.
— Забрала Липкого?
— Ага, всё отлично. Совсем не капризничает, сейчас спит у меня на коленях.
— Хм, — лёгкий смешок Фу Сюя прозвучал в трубке, — предатель.
— Так нельзя говорить! Это называется «умение приспосабливаться». Умный кот!
За какие-то двадцать четыре часа Цяо Цзинянь уже начала считать Липкого своим.
Своё дитя — чужим не дашь!
— Ага, защитница нашлась, — с улыбкой ответил Фу Сюй. Он явно был в хорошем настроении.
Неизвестно почему, но каждый вечер, слыша его голос, Цяо Цзинянь чувствовала себя спокойнее. Только что мучившие её сомнения по поводу роли вдруг отступили.
— Фу Цзун, я боюсь провалить этот фильм.
Она наконец призналась в своём страхе. Это был первый фильм компании «Чэнцзин», и она попала в главную роль исключительно благодаря протекции Фу Сюя. Она боялась, что её слабая игра навредит его репутации.
Но Фу Сюй только рассмеялся — мягко, тепло, так что в воображении сразу возник образ человека, улыбающегося в трубку.
http://bllate.org/book/6976/660087
Готово:
