Принц Мин
29 августа, 15:20
Из «фруктового автомата» ушедшего из дома принца
Первый день без любимой жены — и уже невыносимо по ней скучаю.
Теперь за ним следили уже несколько тысяч человек, и едва он опубликовал запись в вэйбо, как уведомления о комментариях застучали одно за другим, будто барабанная дробь.
«Мин, хватит уже! Папарацци засекли, что ты сел на самолёт только сегодня утром. Не будь таким прилипчивым!»
«Отлично, это очень по-принцесски».
«Добро пожаловать в город Цзэ! На кинобазе вкуснейшие шашлыки и горячий горшок! Надеемся, Ван-гэ и наша „Императорская Люй“ продолжат весело проводить время!»
«Я пнула эту миску собачьего корма!»
Эти четыре комментария мгновенно взлетели в топ. Ван Цзыминь последовательно ответил: «Не хочу», «[улыбка]», «Хорошо» и «[doge]», после чего убрал телефон и направился на ресепшн, чтобы зарегистрироваться в отеле.
Всех актёров поселили на одном этаже. У главной героини был личный охранник, и даже доставку еды разрешалось оставлять лишь у лифтовой площадки. Остальные актёры невольно получили бонус в виде повышенной безопасности. Люй Юнь и Сюань Юанькэ прямо в коридоре устроили импровизированный урок тайцзи. Поднявшись на этаж и миновав пятерых суровых парней в костюмах и тёмных очках, Ван Цзыминь увидел, как Люй Юнь, вооружившись вешалкой из гостиничного номера, постукивает ею по голени Сюань Юанькэ, поправляя его стойку «ма-бу».
— В комментариях к моему посту, кажется, мелькнуло странное слово? — пробормотал Ван Цзыминь.
Едва Люй Юнь и Сюань Юанькэ заметили его и поздоровались, Ван Цзыминь не удержался и спросил:
— Что такое «Императорская Люй»?
Люй Юнь закатил глаза, наконец приложил к вешалке немного силы и коротко бросил:
— Это пара.
Сюань Юанькэ, с трудом удерживая правильную стойку, пояснил:
— Просто фанатские парочки. Не переживай, завтра же найду для старого Люя симпатичную девушку — и слухи сами рассеются.
— Старый Люй? — переспросил Ван Цзыминь.
Сюань Юанькэ обрадовался, что тот сразу уловил смену обращения:
— Разве такое прозвище не звучит по-настоящему по-братски и по-мужски?
— Ну… наверное? — неуверенно ответил Ван Цзыминь.
Люй Юнь устало махнул рукой, явно сдавшись:
— Лучше, чем ничего. Эти фанаты — гении ассоциаций, настоящие мастера чтения между строк. Из того, что я обучаю Сюаня тайцзи, они умудрились вывести связь с Ян Го и Сяолуньвэй! С каких это пор я похож на Сяолуньвэй?!
Сюань Юанькэ вспомнил случайно открытый им ролик, вздрогнул всем телом и достал телефон, чтобы написать в вэйбо:
Я, император, носящий фамилию Сюань Юань
29 августа, 16:40
Из «фруктового автомата» для богачей
Потренировался в тайцзи со старым Люем, Ван-гэ тоже прибыл в город Цзэ. Вечером собираемся на ужин.
Подождав две минуты, Сюань Юанькэ открыл раздел комментариев.
Первый в топе: «Ван-гэ написал “жена” в вэйбо, а наш Император сменил обращение к Люй на “старый Люй”. Похоже, я что-то уловила [Хаха]» — 288 лайков.
Сюань Юанькэ и Люй Юнь в отчаянии рухнули прямо на пол коридора.
Ван Цзыминь сочувственно взглянул на этих двух глупышей и, проведя картой по считывающему устройству, вошёл в свой номер.
Через час трое вошли в частный кабинет популярного ресторана горячего горшка. В конце концов, есть-то всё равно надо.
Они по очереди отметили желаемые блюда, но не успели позвать официанта, как дверь кабинета внезапно распахнулась — и внутрь вошёл человек.
* * *
Вошла женщина в тёмных очках.
Казалось, она кого-то избегала: распахнув дверь, даже не глянула, занято ли помещение, и сразу вошла. Лишь оказавшись под взглядами троих, она замерла.
Без сомнения, перед ними стояла очаровательная дама. Даже скрытая за очками, её изысканный наряд и грациозная осанка говорили сами за себя.
Но как бы ни была привлекательна незваная гостья, для Сюань Юанькэ, Люй Юня и Ван Цзыминя, чья профессия требует особой бдительности, её появление вызвало настороженность. Она вошла слишком быстро, чтобы её можно было остановить.
Первым заговорил Сюань Юанькэ:
— Вам что-то нужно?
Она, видимо, тоже не ожидала такой неловкой ситуации. Раскрыв рот, она на миг замерла, а затем облегчённо выдохнула, полностью расслабилась и небрежно сняла очки, направляясь к столу.
Трое за столом остолбенели: незваная гостья оказалась самой Цинь Вань!
Цинь Вань, 39 лет. Лауреатка высшей национальной кинопремии «Личжи» в номинации «Лучшая актриса», обладательница приза «Си Юй» за лучшую женскую роль второго плана на международном кинофестивале. После перехода в режиссуру её дебютный фильм сразу же получил приз за лучший иностранный фильм на независимом международном фестивале и национальную премию «Люлянь» за лучший фильм. В ней гармонично сочетаются талант, харизма, актёрское мастерство и внешность — настоящая звезда первой величины среди звёзд первой величины.
Люй Юнь:
— А-а-а-актриса!!
Ван Цзыминь:
— Сестра Цинь Вань.
Сюань Юанькэ:
— Мачеха?!
«Мачеха?!» — Люй Юнь и Ван Цзыминь смотрели на него, будто увидели привидение.
Цинь Вань подтащила стул, села и махнула рукой, давая понять, что не хочет об этом говорить. Затем взяла меню, презрительно цокнула языком, добавила несколько овощей и увеличила заказ баранины с трёх до пяти порций.
Под гнётом её мощной ауры трое молчали, не осмеливаясь перечить. Внезапно за дверью раздался шум — журналисты, похоже, ушли вслед за кем-то другим.
Цинь Вань, убедившись, что шум стих, бросила ручку, вернула меню Сюань Юанькэ и пояснила:
— Только вернулась из-за границы, сразу взялась за работу. Хотела устроить свидание с парнем, но чуть не попалась папарацци.
Сюань Юанькэ запнулся:
— Мой… мой папа что, только что был в соседнем кабинете?
Цинь Вань улыбнулась:
— Чего ты боишься? Разве ты не заявлял, что станешь настолько знаменитым, что твой отец сам признает твои заслуги?
Сюань Юанькэ самодовольно фыркнул и вышел, чтобы отдать меню официанту.
Люй Юнь встал и поклонился:
— Учитель Цинь! Я безумно восхищаюсь вашим фильмом «Цветы в тумане». Не могли бы вы дать автограф?
Цинь Вань оценивающе взглянула на молодого человека, который в последнее время часто появлялся рядом с Сюанем, и с лёгкой усмешкой ответила:
— Спасибо-спасибо-спасибо. Садись, Сяо Люй. Сегодня мы здесь, чтобы поесть. Позже дам тебе подписанную Blu-ray-копию через Сюаня.
Люй Юнь послушно сел и принялся благодарить.
Вернувшийся Сюань Юанькэ расставил перед Цинь Вань дополнительные приборы и поспешил представить всех:
— Это Цинь Вань, наша актриса, а также девушка моего отца. Они действительно встречаются, так что эта прекрасная дама теперь моя мачеха. Это Люй Юнь, мой друг. А это Ван Цзыминь, тоже мой друг. Мачеха, ты, конечно, обо всём в курсе, так что подробно рассказывать не буду.
Цинь Вань улыбнулась, взяла чашку чая и обратилась к Ван Цзыминю:
— Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как мы работали вместе. Ты тогда был моложе Сюаня. А теперь уже женился и обзавёлся семьёй. Время неумолимо. Спасибо тебе и твоей супруге за то, что вовремя сохранили доказательства по тому делу.
Недавно Цинь Вань была за границей: проходила пробы и одновременно вела переговоры с известной командой по спецэффектам, работая без выходных. Отец Сюаня, занятый триста шестьдесят пять дней в году, тоже не вмешивался в скандал вокруг сына. Оба придерживались единого мнения: если ребёнок может справиться сам — пусть справляется. Но обо всём, что происходило, они были в курсе.
Услышав её слова и наблюдая за естественным поведением Сюаня, все поняли: отношения Цинь Вань и отца Сюаня были серьёзными. После развода Цинь Вань постоянно фигурировала в светских слухах, но ни разу не попадалась на чём-то конкретном. Отец Сюаня годами слыл ловеласом, регулярно мелькал в сплетнях, но никогда не подтверждал своих романов. Никто и представить не мог, что эти двое сошлись.
В головах Люй Юня и Ван Цзыминя одновременно зазвучали классические темы из гонконгских мелодрам.
Ван Цзыминь поспешно поднялся с чашкой чая:
— Сестра Цинь Вань, вы слишком любезны. Это заслуга внимательности моей жены, да и вообще всё получилось случайно. Раз уж мы это увидели, помочь было нашим долгом. Да и вообще, если бы не вы в тот раз вступились за меня, я, возможно, давно покинул индустрию и не работал бы до сих пор.
Цинь Вань отпила чай и велела ему сесть.
Официанты кинобазы знали своё дело: постучав, они входили только после разрешения и всё время смотрели строго в пол. Цинь Вань надела очки, пока официанты расставляли бульон и ингредиенты, и сняла их лишь после их ухода, проявляя крайнюю осторожность.
Четверо, изголодавшиеся до невозможности, с жаром набросились на еду. Цинь Вань оказалась великолепным собеседником, и разговор за столом не прерывался ни на минуту. Даже Ван Цзыминь, обычно не склонный к общению, чувствовал себя вовлечённым.
Когда все наелись и темп поедания замедлился, Цинь Вань отпила глоток апельсинового сока и вдруг сказала:
— Кстати, Цзыминь, сейчас я готовлю сериал. Несколько дней назад, разговаривая с режиссёром Ли, я посмотрела несколько твоих сцен и упомянула Фэну Юаньшаню, что хотела бы пригласить тебя на пробы. Возможно, он ещё не говорил тебе об этом. Посмотри сценарий, и если тебе подойдёт роль — приходи.
Ван Цзыминь нахмурился. Цинь Вань сразу поняла, о чём он думает, и добавила:
— Но персонаж не положительный. Несколько актёров, которым предлагали эту роль, отказались после прочтения сценария. Плюс это мой первый сериал в качестве режиссёра, и жанр не самый популярный, хотя гарантии трансляции есть. Если бы мы сегодня не встретились, я бы, наверное, не стала специально с тобой договариваться. Сейчас просто даю тебе знать заранее. Я не люблю ходить вокруг да около: посмотришь сценарий и, если захочешь отказаться — не сомневайся, делай это без колебаний. Иначе потом всем будет неудобно работать.
Цинь Вань была известна своим вспыльчивым характером на съёмочной площадке — Ван Цзыминь это знал ещё с прошлых времён. Услышав такие слова, он кивнул:
— Понял, сестра Цинь Вань. Посмотрю сценарий и приму решение.
Цинь Вань одобрительно кивнула, а затем с лёгкой грустью заметила:
— Тебе повезло, парень. С таким прямолинейным характером продержаться в этой индустрии больше десяти лет… Фэн Юаньшань становится всё сильнее.
Ван Цзыминь спокойно ответил:
— Всё благодаря Фэну-гэ, который обо мне заботится.
— И благодаря твоему собственному упорству, — добавила Цинь Вань. — Режиссёр Ли показал мне несколько твоих сцен — ты сильно вырос. Играл гораздо лучше, чем в тех прежних «вазах для цветов». Но если пройдёшь пробы и будешь работать со мной, тебе предстоит нелёгкая работа. Будь готов.
— Понял, — серьёзно кивнул Ван Цзыминь. — Я всё осознаю.
Сюань Юанькэ подсел ближе и принялся ныть:
— Мачеха, возьми нас с Люем в проект!
Цинь Вань окинула его взглядом, словно выбирая овощи на рынке, затем перевела глаза на покрасневшего и активно машущего руками Люй Юня и жестоко заявила:
— Бесплатно сниметесь в паре эпизодов — подумаю.
Люй Юнь:
— Я снимаюсь! Я снимаюсь!
Сюань Юанькэ:
— Мачеха, как же ты жестока и безжалостна! Ладно, я тоже снимаюсь.
Цинь Вань ущипнула подбородок своего «приёмного сына»:
— Молодой воин, мир жесток, безжалостен и полон абсурда. Как ты намерен с этим справляться?
Цинь Вань так удачно подхватила его «средневековую» речь, что Сюань Юанькэ сразу вошёл в роль, сжал кулак и воскликнул:
— Я буду сражаться! Ни на йоту не уступлю!
Цинь Вань приняла торжественный тон:
— Даже если потеряешь жизнь? Даже если останешься ни с чем?
Сюань Юанькэ, с блестящими от слёз глазами, произнёс клятву:
— Даже если потеряю жизнь! Даже если останусь ни с чем! Я буду сражаться до последнего вздоха ради своей веры! Ради своего идеала!
Ван Цзыминь и Люй Юнь были ошеломлены этим трогательным, но одновременно нелепым моментом «материнской любви и сыновней преданности».
Такая гармония в сочетании с такой дисгармонией — будто сцена из ситуационной комедии, ненастоящая, как во сне.
Цинь Вань легко вышла из роли и весело сказала:
— Ой-ой, Сяо Кэ, твоя болезнь средней школы до сих пор не прошла? Не забывай принимать лекарства, юноша.
Сюань Юанькэ обиделся:
— Мачеха, выходить из роли посреди сцены — это неморально! И у меня не болезнь средней школы, просто моё сердце навсегда молодо и полнится пылом!
Цинь Вань похлопала своего «глупого сына» по плечу с материнской нежностью:
— Если хочешь сражаться, сначала береги здоровье, воин. Твой отец боится, что от кондиционера в гостинице у тебя заболят колени, и купил тебе несколько пар длинных пижамных штанов. Завтра пришлют через ассистента.
Сюань Юанькэ ахнул:
— Чёрт! Как ты можешь при других рассказывать такие неловкие вещи, мачеха?!
— Чтобы ты запомнил урок, — ответила Цинь Вань, надевая очки. Попрощавшись с Люй Юнем и Ван Цзыминем, она вышла из кабинета в сопровождении четырёх-пяти ассистентов.
Сюань Юанькэ вздохнул:
— Ах, забыл попросить мачеху внести свою долю за ужин.
http://bllate.org/book/6901/654630
Готово:
