«Народные воины гонят прочь тигров и леопардов,
Жертвуя жизнью, хранят мир на земле.
Почему боевое знамя прекрасно, как картина?
Потому что героическая кровь окрасила его».
Ин Цзин с детства рос в военном посёлке — эти строки проникли в самую суть его жизни. Он достал телефон и без всякой причины захотел запечатлеть всё это. Сделав снимок, вдруг подумал: держать такое сокровище только для себя — просто расточительство.
Он открыл чат с Чу Нин. Ну, как говорится: одному весело — веселее вдвоём.
Нажал «отправить».
В тот же самый момент в Пекине.
Чу Нин вчера вечером встречалась с Гуань Юй и ещё парой друзей — двое вернулись из Америки, много лет не виделись, все отлично провели время. Она выпила немало и домой добралась лишь после двух часов ночи. Похмельная головная боль была особенно мучительной, сон выдался прерывистым и беспокойным. Когда телефон завибрировал, Чу Нин была в полудрёме.
Она нащупала аппарат и бросила взгляд — точнее, даже не приподняла до конца веки, а просто тыкала пальцем куда попало. «Какая странная аудиозапись… Бред какой-то поёт?» — подумала она, решив, что это очередная шутка от друзей, и даже не запомнила, как удалила сообщение.
Телефон упал на подушку, и Чу Нин снова провалилась в сон.
В половине двенадцатого она наконец проснулась. Потирая виски, босиком прошла в ванную. Чёрная атласная пижама болталась на ней мешком, одна бретелька сползла до локтя. Кожа у неё от природы была белоснежной.
В доме Чжао существовало правило: все празднования Нового года обязательно проходят в особняке Чжао. Чу Нин вчера вернулась поздно, и Чэнь Юэ даже два раза звонила, выражая недовольство.
Чу Нин взглянула на своё отражение в зеркале. Всё-таки уже не та юность — после ночной гулянки под глазами чётко обозначились тёмные круги. Она выбрала простое платье из кашемира, чтобы переодеться. Бретелька соскользнула и повисла на груди.
В этот момент раздались два коротких, небрежных стука: «Бум. Бум».
Чу Нин не успела ничего сказать, как дверь распахнулась —
— Спишь мёртвым сном? Обедать звать надо? Ты вообще понимаешь…
На пороге стоял Чжао Минчунь. Слово «правила» застряло у него в горле.
Перед ним стояла Чу Нин с обнажённой грудью, изгибы которой завораживали. Они смотрели друг на друга две секунды. Чжао Минчунь медленно отвёл взгляд, а Чу Нин спокойно накинула халат.
Оба молчали, избегая неловкости.
Чжао Минчунь молча вышел, оставив лишь два слова:
— Обед.
Когда он ушёл, Чу Нин про себя выругалась: «Да он совсем обнаглел! Считает, что весь дом — его вотчина. Невыносимый тип!»
После обеда Новый год можно было считать оконченным. Чжао Пэйлинь и Чжао Минчунь ушли по делам, и Чу Нин тоже собралась уезжать.
Она уложила косметику в сумку и пошла искать зарядку, попутно говоря:
— Ту сумочку, которую ты просила купить, я уже заказала через знакомых в Америке. Пусть водитель заедет в мой офис и заберёт.
Чэнь Юэ сидела на диване, нога на ногу, держалась прямо, но настроение явно было не в лучшей форме.
— Я пошла, — сказала Чу Нин, подхватывая сумку.
— Подожди! — остановила её мать и, наконец, выпалила то, что давно сжигало изнутри: — А помолвка с Цзы Яном… они больше не поднимали этот вопрос?
Чу Нин ответила:
— Я же тебе уже говорила: они нашли какого-то гонконгского мастера, который сказал, что в ближайшие полгода дата не подходит.
— Да это же отговорка! — возмутилась Чэнь Юэ. — Наверняка что-то замышляют!
Чу Нин не отреагировала, надевая туфли на каблуках — сначала левую, потом правую.
— Мастера найти — не проблема! Мы тоже найдём и скажем, что следующий месяц идеален для свадьбы. Как только сыграете свадьбу, десять лет семье Фэн будет сопутствовать удача! — продолжала раздувать Чэнь Юэ.
Чу Нин уже не выдержала:
— Мам, да успокойся ты, пожалуйста!
— Это я должна успокоиться?! — Чэнь Юэ подалась вперёд, глядя на дочь с отчаянием: — У тебя сердце каменное! Только и знаешь, что зарабатывать деньги! Даже не заметишь, как мужчина уйдёт!
Чу Нин подняла на неё взгляд. Что эта аристократка имеет в виду?
— Фэн Цзыян изменяет тебе! Я видела его в торговом центре — обнимал какую-то женщину! — не выдержала Чэнь Юэ и даже ткнула дочь пальцем в лоб. — Ты вообще понимаешь, в какой опасности находишься?
Чу Нин спокойно ответила:
— А.
Это ещё больше разозлило Чэнь Юэ:
— Мужчину не удержишь, если он решил сойти с пути! Ты же женщина — тебе будет вдвойне тяжело. Потерять и человека, и деньги — это ещё полбеды. А если они потом обвинят тебя в разврате? Кто тогда заступится за тебя? А? Чжао Минчунь?
Чу Нин не злилась. Она откинулась на диван и лениво произнесла:
— Может, они и правда говорят правду.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, что я развратна, — засмеялась Чу Нин.
Чэнь Юэ лёгким шлепком ударила её по плечу:
— С меня хватит!
Чу Нин перестала шутить, встала и сказала:
— Ладно, мам, хватит волноваться. Ты сама сказала: если мужчина решил изменить — не удержишь. А если он искренен — никуда не денется.
— — —
После трёхдневных новогодних каникул жизнь снова вошла в привычное русло.
Ин Цзин вернулся в университет и привёз однокурсникам из команды S.Flay местные деликатесы из Синчэна.
— Чжоу Юань, ты ведь говорил, что очень любишь эту колбасу? Вот, взял тебе и копчёного мяса.
Староста, заядлый мясоед, был в восторге!
— Держи, — протянул Ин Цзин пакет Ци Юю. — Перец в соусе, два вкуса — попробуй, какой больше нравится, в следующий раз куплю именно его.
— Спасибо, — сказал Ци Юй, принимая пакет. — Ого! Какой тяжёлый!
Чжан Хуайюй рядом с завистью смотрела на угощения, слюнки уже текли.
Ин Цзин достал чуть меньший пакет:
— Девочкам лучше полегче. Крендельки с кунжутом — сладкие и солёные есть.
Чжан Хуайюй радостно вскрикнула:
— Я тоже хочу острого!
Ин Цзин махнул рукой:
— Бери у них.
Чжоу Юань тут же прикрыл свои запасы:
— Только не трогай моё!
Все засмеялись.
Ци Юй заметил большой картонный ящик:
— Тут ещё один пакет! Для кого?
Ин Цзин ответил:
— Для нашего босса.
— Ого!!! — закричал Чжоу Юань. — У него гораздо больше, чем у нас! Ин Цзин, ты предвзятый!
— Отвали, не трогай! — Ин Цзин отпихнул его руку. — И что с того, что больше? Инвестора надо баловать.
Разговор естественно перешёл на эту тему.
— А как она выглядит? — спросил Чжоу Юань.
Здесь у Ин Цзина был авторитет:
— Очень красивая.
— Насколько красивая?
— Вы видели мою сестру?
Все энергично закивали.
— Такая же, как моя сестра, только с более холодной аурой. Очень молодая, но в деловом костюме выглядит совсем не по-старушечьи. Фигура отличная, в каблуках — минимум метр семьдесят пять. Очень харизматичная.
— Алло? Алло? — Чжоу Юань начал махать руками перед его лицом. — Ты что, слишком пристально её разглядывал?!
Ин Цзин растерялся:
— Да ладно тебе…
— Хе-хе-хе-хе! — захихикал Чжоу Юань.
— Да пошёл ты! — воскликнул Ин Цзин, вдруг почувствовав раздражение. Он резко встал. — Я пошёл.
— Куда?
Ци Юй пнул пустую коробку:
— Глупый вопрос. Всё раздал — значит, идёт подкупать начальницу.
Ин Цзин пошёл к Чу Нин. Позвонил ей — она сказала, что в офисе.
Он побоялся, что она уйдёт, и вместо метро взял такси. Девушка на ресепшене его узнала и приветливо улыбнулась:
— Привет!
— Я договорился с госпожой Нин, она в офисе? Я зайду к ней, — сказал Ин Цзин.
В этот момент открылись двери лифта, и оттуда вышла Чу Нин, разговаривая по телефону:
— Поняла. Да, минут через двадцать буду. Ладно, угощаю обедом.
Ин Цзин уловил ключевые слова: «обед»? Она собирается обедать? С кем? Ведь только что сказала, что будет ждать его!
Чу Нин тоже увидела его и на мгновение замерла.
Ин Цзин вдруг рассердился:
— Ты уходишь?
— Да.
— Я же звонил заранее! Мы же договорились встретиться!
— Как раз отлично, — невозмутимо ответила Чу Нин. Десять минут назад позвонил Фэн Цзыян. Она предупредила его быть осторожнее — встречаться с официальной девушкой и при этом попадаться на глаза другим — плохая идея. Фэн Цзыян раздражённо ответил, что просто хочет пообедать и поговорить лично.
— Если бы я опоздал, ты бы ушла, и я зря приехал! — настаивал Ин Цзин, уже злясь.
— Случилось непредвиденное. Я собиралась тебе позвонить, — сказала Чу Нин.
— Но я уже здесь!
— Тогда иди со мной обедать. В чём проблема?
Чу Нин подошла ближе и посмотрела на него:
— Так что, пойдёшь или нет?
Ин Цзин вдруг почувствовал себя опустошённым — как будто ударил кулаком в вату. Её объяснения, сколь бы логичными они ни были, казались ему лишь отговорками и безразличием. Неужели он для неё настолько неважен, что его можно отложить в сторону ради любого другого?
А ещё вспомнилось: утром он прислал ей аудиосообщение с военной песней — и получил полное молчание. Она даже не ответила.
Юношеская душа была ранима и крайняя — малейшая искра вызывала пламя.
Но Чу Нин совершенно не понимала его переживаний. Она перевела разговор на другую тему, указав на пакет в его руках и смягчив тон:
— А это что?
Ин Цзин упрямился, не отвечая. В приступе обиды он подошёл к мусорной корзине и с грохотом вывалил туда все подарки.
Чу Нин осталась без слов.
Ин Цзин развернулся и ушёл.
С виду — гордо и решительно. Но в тот момент, когда он поворачивался, ему казалось, что в корзину он бросил не еду, а своё сердце.
Его глаза покраснели.
Ему хотелось плакать.
— Стой.
Чу Нин крикнула дважды, но его силуэт ускорялся с каждым шагом.
— Стой! — рассердилась она и побежала за ним, схватив за руку.
Ин Цзин вырвался. Она снова схватила — он снова вырвался.
«Чёрт…»
Чу Нин разозлилась, но в то же время рассмеялась. Она встала перед ним:
— Ты вообще мужчина или нет?
Ин Цзин остановился. Слово «мужчина» задело его за живое — он почувствовал гордость. Но упрямство взяло верх:
— При чём тут сейчас мужчина или нет? Ты же сама называла меня «малышом»!
Чу Нин не помнила, когда это было и что за «малыш». Но это неважно.
— Ты чего злишься на меня?
Ин Цзин оскалился:
— Это я виноват?! Ты сама нарушила обещание! Не дождалась меня, заставила зря приехать! Мы же договорились!
— Случилось непредвиденное. Ты же видел, я только что положила трубку. Если бы тебя не было, я бы предупредила заранее. А сейчас мы встретились — иди со мной обедать. Разве это сложно понять?
Чу Нин терпеть не могла повторять объяснения. В делах это снижало эффективность, а в личной жизни её настоящие друзья никогда не требовали второго раза. Сейчас ей это очень не нравилось.
Но Ин Цзин специально нажимал на больное.
Он даже не подумал, что она уже пошла навстречу.
Чу Нин сдержала раздражение и снова спросила:
— Пойдёшь со мной обедать или нет?
Ин Цзин отвёл лицо в сторону, ясно давая понять: «Мне всё равно».
— Ладно, — кивнула Чу Нин, подумав: «Хочешь — ешь, не хочешь — не ешь».
Она развернулась и пошла.
Ин Цзин тут же повернул голову обратно.
Она правда уходит?
Да, действительно уходит.
Он чуть с ума не сошёл: «Ах! Скажи хоть что-нибудь — и я сразу успокоюсь!»
Но Чу Нин уже исчезла за дверью.
Пустой холл наполнял холодный ветер со всех сторон.
Ин Цзин уже не злился.
Его охватили грусть, разочарование, пустота — и даже лёгкое сожаление. Он играл своими пальцами: сжимал, разжимал, снова сжимал. В конце концов крепко сжал кулак и провёл ладонью по глазам — они были сухими.
Рядом послышался лёгкий шорох — девушка с ресепшена вытащила из мусорки его подарки.
— Ничего не испортилось, забирай скорее.
Ин Цзин поднял на неё взгляд и попытался улыбнуться:
— Не надо.
— Да честно, всё в упаковке, дома протрёшь — и будет как новое.
Ин Цзин покачал головой:
— Забирай себе. Это деликатесы из Синчэна, всё, что я в детстве любил. Брал самые дорогие.
Он пробормотал это и, словно призрак, уплыл прочь.
Когда сел в такси, нащупал карман — кошелька нет. А в нём ещё и карта на метро. Ин Цзину стало ещё тоскливее. Он пошёл пешком. Это был продуваемый ветром перекрёсток. Спустились сумерки, и ветер стал дуть всё сильнее.
http://bllate.org/book/6841/650373
Готово:
