Фонари мерцали в унылом жёлтом свете. Лёгкий ветерок прошуршал мимо, и она снова услышала непочтительный голос Юй Цзюэ:
— А я тебе не отдам.
Юнь Су сердито сверкнула на него глазами и убрала руку.
— Детина.
Юй Цзюэ усмехнулся, не споря, разорвал обёртку персикового эскимо и сделал шаг вперёд. Расстояние между ними вдруг стало совсем ничтожным.
Юнь Су уже собиралась спросить, зачем он так близко подошёл, но Юй Цзюэ оказался быстрее: он приложил эскимо к её губам и жестом велел взять.
Всё было продумано до мелочей — шаг за шагом, без спешки. Тут же отступив назад, он отвёл взгляд, разорвал обёртку второго эскимо — с манго — и отправил его в рот.
Язык Юнь Су коснулся сладкого персикового льда, а в уголке губ ещё ощущалось тёплое прикосновение его пальцев.
По коже побежали мурашки.
Уши внезапно заалели.
Наступила короткая тишина.
— Юй Цзюэ, можно с тобой заранее договориться? — Юнь Су помолчала, глядя на него.
— А? — Он опустил глаза.
Она чуть приподняла брови.
— У меня характер ужасный. Если разозлюсь, даже родного отца могу обругать.
Юнь Су стиснула зубы и с хрустом разгрызла эскимо, после чего вытащила сухую палочку и небрежно швырнула её в мусорный бак за спиной Юй Цзюэ. Деревянная палочка со свистом угодила точно в цель.
— Так что у нас впереди два года на то, чтобы притереться. Думаю, нам стоит ладить и постараться стать самой дружной и гармоничной парой за партой.
Юй Цзюэ вдруг тихо рассмеялся. Его смех, разнёсшийся в ночи, звучал странно.
Юнь Су не захотела вникать в смысл.
В тот момент, когда она подняла голову, её уши ещё сильнее покраснели — ярко, как спелая вишня.
Пронёсся лёгкий ветерок.
Юй Цзюэ наклонился, его подбородок скользнул по её плечу, и тёплое дыхание коснулось белоснежной мочки уха. Он опустил взгляд, в горле дрогнул кадык, и на губах появилась дерзкая усмешка.
Голос прозвучал хрипло и томно, с ленивой, соблазнительной хрипотцой:
— У меня характер чуть получше. Просто если разозлюсь, даже девушку могу отлупить.
* * *
Сентябрь прошёл.
Юнь Су уже выяснила расписание Юй Цзюэ: он никогда не приходил вовремя. Каждый раз, когда он появлялся в классе, либо первый урок уже шёл, либо только что закончился.
Сегодня второй урок был английский. Юнь Су делала записи с доски.
Когда она написала половину, задняя дверь класса открылась.
Белая деревянная дверь, старая и скрипучая, издала протяжный звук — громкий и долгий.
Все взгляды повернулись туда. Тан Ситун, державшая в руке маркер, на секунду замерла и обернулась.
Юй Цзюэ, опустив веки, лениво прислонился к дверному косяку.
— Докладываюсь, опоздал.
Голос был ровный, без особой эмоциональности. Юнь Су слышала эту фразу каждый день в это же время.
Тан Ситун положила учебник, вздохнула и с трудом удержалась от желания швырнуть в него полотенцем, как обычно. Повернувшись к доске, она сказала:
— Проходи.
Четвёртый ряд, последняя парта у стены — за спиной было просторно, Юнь Су даже не нужно было вставать, чтобы пропустить его.
Юй Цзюэ выдвинул стул, достал учебник из парты и, листая его, спросил:
— До какого места дошли?
— До двадцать восьмой страницы.
Когда Юй Цзюэ добрался до двадцать восьмой страницы, его длинные пальцы на миг замерли, а затем он резко захлопнул книгу.
Великий человек, как всегда, идёт своим путём.
Юнь Су мысленно фыркнула.
Перед самым звонком Тан Ситун раздала две контрольные работы — сдавать завтра до конца самоподготовки.
Прозвенел звонок, и Юй Цзюэ вышел.
Множество голов, как неваляшки, покачивались туда-сюда, но так и не решились упасть — пока кто-то не пнул одну из них. Почти половина сорока с лишним учеников седьмого класса тут же «свалилась» на парты.
Юнь Су тоже легла.
Поспав немного и рассчитав время, она снова уткнулась лицом в парту, чтобы прийти в себя, когда вдруг прозвенел звонок. Стул рядом отодвинулся.
Мимо пронёсся лёгкий ветерок, и открытое окно застучало. В поле зрения мелькнула тонкая, белая, длинная рука — Юй Цзюэ сел, держа банку колы.
Юнь Су прищурилась, глядя на него. Этот человек пьёт газировку с самого утра. Она сама обожала колу, но утром пить не могла — начинался понос.
Изначально у неё не было такого желания, но в некоторых вещах она не умела и не хотела сдерживаться.
Банка колы у Юй Цзюэ ещё не была открыта.
Юнь Су положила ладонь на парту, оперлась на неё и, повернув голову, сказала:
— Юй Цзюэ, давай поговорим.
Юй Цзюэ удивлённо приподнял брови, растерянность на лице усилилась.
— О чём? — Его движение, чтобы взять книгу, замерло в воздухе.
Юнь Су посмотрела на него и вдруг тихо рассмеялась — чисто и безобидно.
Её одноклассник прикусил губу, щёчки от давления на парту слегка порозовели, а глаза сияли, как у игривого котёнка.
Несколько солнечных лучей пробрались сквозь окно. Юй Цзюэ услышал её слова:
— Я хочу заключить с тобой сделку.
Юй Цзюэ с готовностью приблизился, его взгляд скользнул с её ресниц на кончик ручки и остановился на её губах — не слишком тонких и не слишком полных.
Он лукаво усмехнулся.
— Любая сделка, кроме той, где моя маленькая соседка хочет, чтобы я стал её парнем. Такие сделки братец Цзюэ не ведёт.
Юнь Су на миг опешила, потом закатила глаза и сделала вид, что не поняла его двусмысленных слов.
— Я буду делать за тебя домашку, а ты отдашь мне эту колу? — Она кивнула в сторону банки на краю его парты.
Услышав это, Юй Цзюэ приподнял бровь.
— Делать домашку — скучно. Дай за это руку потрогать — и кола твоя.
Лицо Юнь Су изменилось. Она пристально уставилась на алую банку на его парте.
— Только домашка. Одно слово: да или нет?
* * *
После второго урока Юнь Су уже допила колу, которую дал ей Юй Цзюэ, и с довольным вздохом поставила пустую банку на край парты.
Сегодня была небольшая химическая контрольная — два урока подряд. Юнь Су и Чай Сияо вместе сходили в туалет и вернулись. Юй Цзюэ спал, уткнувшись в парту, и спал с самого начала второго урока.
Сегодня второй урок снова был английский. Каждый раз, когда Тан Ситун бросала взгляд в сторону задних парт четвёртого ряда, она хмурилась и с сокрушением смотрела на чёрную макушку Юй Цзюэ.
Юнь Су сидела прямо, делая записи, её ручка шуршала в унисон со всем классом. Иногда она тоже бросала взгляд на голову своего соседа по парте.
Звонок.
Чай Сияо прислонилась к парте Юнь Су, скорбно вздохнув:
— Юнь Су-облачко, я почти ничего не поняла в этом разделе. Боюсь, провалю контрольную.
Юнь Су улыбнулась.
— Я тоже не успела повторить. Будем считать, что это просто тренировка.
Чэн Ланьцинь, как обычно, появился в седьмом классе сразу после звонка и положил руку на плечо Чжоу Хана.
— Не переживайте, посидим вместе. Мы с ним привыкли быть последними — нам всё равно.
Чай Сияо бросила на него презрительный взгляд.
— Убирайся обратно в свой класс.
Каждый день Чэн Ланьциня кто-нибудь прогонял — это стало для него таким же естественным, как дышать. В этот момент к ним подошла староста по литературе, чтобы собрать тетради.
Староста была тихой девушкой с высоким хвостом. Несколько прядей выбились у висков. Чэн Ланьцинь слегка сжал плечо Чжоу Хана.
— Раньше я не замечал, какая Линь-мэймэй похожа на фею.
Линь-мэймэй звали на самом деле Линь Люйцун.
Чжоу Хан отвёл его руку.
— Потише ты! Разве не слышал слухов? Говорят, она так изменилась, чтобы привлечь внимание одного парня.
Линь Люйцун родом из бедной семьи. Всю жизнь в родном городке она занимала первые места и была принята в школу №2 по особой программе — с полным освобождением от платы за обучение.
Когда она только пришла, всегда заплетала две косички и не заботилась о своей внешности. Но в этом семестре вдруг начала носить разные платьица и выглядела такой хрупкой и трогательной.
Чэн Ланьцинь широко распахнул глаза и потрогал своё лицо.
— Блин, неужели это обо мне?
Юнь Су: «……»
Чай Сияо: «………»
Чжоу Хан: «………»
Чжоу Хан хлопнул его по голове.
— Ты вообще можешь быть ещё самовлюблённее? Ей нравится не ты, а тот великий человек.
— Какой великий?
— Тот, кто сейчас храпит.
Три головы одновременно повернулись к Юй Цзюэ, который крепко спал. У него началась простуда, и дыхание стало тяжелее — если не прислушиваться, этого не услышишь.
Линь Люйцун не слышала их разговора. Подойдя к парте Чжоу Хана, она сказала, явно раздражённо:
— Чжоу Хан, Чай Сияо, сдавайте тетради.
Чжоу Хан лукаво ухмыльнулся.
— Староста, разве я когда-нибудь сдавал домашку?
За все годы в школе №2 он сдавал задания только старику Гао.
Тот действительно внушал страх.
Чай Сияо вернулась на своё место и достала тетрадь из парты. Юнь Су автоматически положила свою тетрадь по литературе в руки Линь Люйцун и задумалась, не стоит ли разбудить Юй Цзюэ.
Хотя они сидели вместе недолго, Юй Цзюэ либо спал на уроках, либо что-то черкал в тетради.
И тут Юнь Су увидела, как Линь Люйцун положила стопку тетрадей на парту и, перегнувшись через неё, легко ткнула пальцем в щёку Юй Цзюэ. Голос её звучал так нежно, будто из него можно было выжать воду:
— Юй Цзюэ, сдавай тетрадь.
Юнь Су: «……»
Остальные: «……»
Блин, да это же сила любви!
Автор говорит:
Юнь Су: «Юй Цзюэ, убери, пожалуйста, свои цветущие персики подальше».
Пожалуйста, оставляйте комментарии!
Все боялись разозлить великого человека и не издавали ни звука.
Взгляды всего класса были прикованы к углу в заднем ряду четвёртой парты.
В классе стояла гробовая тишина.
Чжоу Хан и Чэн Ланьцинь переглянулись, а потом громко расхохотались, трясясь всем телом.
Линь Люйцун будто ничего не слышала. Она терпеливо и уверенно снова ткнула в безмолвного Юй Цзюэ.
— Юй Цзюэ-гэгэ.
Юнь Су: «……»
Да что с ней такое?
Они же тут все сидят!
Юнь Су не могла представить, какие ещё слащавые слова последуют. Если услышит ещё хоть одно, то, кажется, вырвет всё, что ела за пятнадцать лет.
Скрежетая зубами, она встала, поставила колено на стул, вытащила руку из кармана и толкнула голову Юй Цзюэ.
— Пап, пора вставать.
Весь класс втянул воздух. Взгляды из растерянных превратились в испуганные.
Все подумали: в прошлый раз Юнь Су толкнула Юй Цзюэ, наверное, потому что думала, будто это старик Гао, и он не запомнил. А эта новенькая — какая наглость! Осмелилась тронуть великого человека! Неизвестно, стоит ли восхищаться её смелостью или бояться за её жизнь. Надеюсь, в больнице ещё есть свободные койки.
От этого толчка Юй Цзюэ окончательно проснулся. Он приоткрыл глаза — три части сонливости, четыре — растерянности — и приподнял голову.
— А? — спросил он, глядя на Юнь Су.
Юнь Су указала на стоящую рядом Линь Люйцун.
— Староста просит сдать тетрадь.
Юй Цзюэ лениво откинулся на спинку стула, зевнул и, постепенно приходя в себя, перевёл взгляд на единственное незнакомое лицо перед ним. Голос был хриплым от простуды:
— А ты кто?
Юнь Су: «……»
Линь Люйцун: «……»
Весь класс: «………»
Линь Люйцун долго молчала, потом запнулась:
— Я староста. Учительница послала собрать тетради. Осталась только твоя.
Глаза «Линь-мэймэй» покраснели, слёзы навернулись и вот-вот должны были упасть — она выглядела жалобно и трогательно.
Юй Цзюэ поднял глаза. Его тёмные зрачки были непроницаемы. Наконец он произнёс:
— А тебе-то что?
……
Гробовая тишина.
Слышно, как иголка упала.
В этот момент прозвенел звонок, учитель вошёл в класс, и Линь Люйцун, красная от слёз, ушла — только тогда странное напряжение рассеялось.
Юй Цзюэ откинулся на стену, одной рукой нажимая на кнопку ручки, взгляд рассеянный — неизвестно, проснулся ли он окончательно.
Юнь Су долго смотрела на него.
— Ты правда не знаешь эту девочку?
Юй Цзюэ принял листок с контрольной от Чжоу Хана.
— Зачем мне её знать? Я знаю тебя — и хватит.
— Вы же целый год учились вместе? — с любопытством спросила Юнь Су.
Юй Цзюэ положил листок на её парту и приблизился.
— Мне достаточно знать, что ты хочешь быть моей девушкой.
Юнь Су: «……»
Другие хвастаются, не застёгивая ширинку. А Юй Цзюэ — это просто говно без нитки.
* * *
Звонок. Урок закончился.
Юнь Су уже закончила контрольную и сидела, задумчиво глядя в окно.
За окном светило яркое солнце. Сквозь густую листву она смотрела на пустое поле для бега.
Рядом слышалось лёгкое дыхание.
http://bllate.org/book/6828/649262
Готово:
