В ту ночь, чтобы утешить госпожу Дэфэй, император не собирался посещать своих двух младших наложниц. Однако он уже порядком выпил, а горячий пар во время омовения лишь усилил усталость — и он почувствовал сильную дремоту.
— Я немного вздремну, — сказал он. — Разбудите меня, как только вернётся госпожа Дэфэй.
Госпожа Дэфэй прожила при дворе почти двадцать лет, и между ними давно не было нужды в излишней церемонности. Зная, что сегодня она устраивала пир в честь дня рождения и, вероятно, вернётся не скоро, император спокойно улёгся спать.
Но ближе к ночи он вдруг почувствовал рядом чьё-то присутствие. Сначала ему почудилось, что это сама госпожа Дэфэй, однако, когда незнакомка прижалась к нему, рассыпав по груди пряди волос и источая лёгкий, смутно знакомый аромат, он сразу понял: это Чжуоюй — служанка госпожи Дэфэй, которая не раз делила с ним ложе.
Обычно её общество доставляло ему удовольствие, и на этот раз он, не раздумывая, навис над ней, как делал всегда.
Однако едва начав, он почувствовал что-то неладное. Нахмурившись, император развернул лицо лежащей под ним женщины к лунному свету — и вся страсть мгновенно испарилась.
— Стража!
Император соскочил с ложа, и в его голосе зазвучала ледяная ярость. Служанки и евнухи, дежурившие за дверью спальни, в панике зажгли фонари и ворвались внутрь.
— Ваше Величество, что случилось? — спросил главный евнух, стоявший впереди остальных. Лицо его оставалось спокойным, но внутри он дрожал: император почти никогда не приходил в такое бешенство.
— Приведите сюда госпожу Дэфэй! — почти сквозь зубы выдавил император. Появление Чжан Юйи в его постели наверняка не обошлось без участия госпожи Дэфэй.
Слуги немедленно бросились выполнять приказ. Главный евнух незаметно бросил взгляд за спину императора и увидел сквозь полупрозрачную завесу на ложе ещё одну женщину.
Он про себя подумал: неужели служанка госпожи Дэфэй сегодня ночью не сумела угодить государю?
Но лишь когда госпожа Дэфэй поспешно прибыла и император обрушился на неё с гневом, он понял, кто на самом деле лежит на ложе, — и от ужаса едва не лишился чувств.
— Признавайся! Это ты подсунула Чжан Юйи в мою постель! — Император был полностью бодрствующим и вне себя от ярости. Он схватил стоявший рядом чайный кубок и швырнул его прямо к ногам поспешно прибежавшей госпожи Дэфэй.
Та побледнела, будто услышала нечто невероятное, и рухнула на колени:
— Как такое возможно…
Затем, словно очнувшись, она поползла вперёд и, рыдая, воскликнула:
— Ваше Величество, я только сейчас узнала об этом! Я всегда любила Юйи как родную сестру — разве стала бы я губить её? Здесь явно какое-то недоразумение!
— Недоразумение? — холодно фыркнул император. — Твоя сестра влюблена в принца Жуна, разве стала бы она сама лезть ко мне в постель? Да и посмотри: от всего этого шума она даже не проснулась! Неужели ты дала ей снадобье?
— Я невиновна! — Госпожа Дэфэй никогда ещё не слышала от императора таких упрёков и тут же покраснела от слёз. Но вдруг она словно вспомнила что-то и, собравшись с духом, сказала: — Есть одна тайна, которую я всё это время скрывала от Вашего Величества. С детства у Юйи припадки лунатизма. Отец боялся, что из-за этого за неё никто не захочет свататься, и тщательно скрывал недуг. Сегодня, видимо, приступ повторился, и поэтому…
Она глубоко вздохнула:
— Если не верите, можете вызвать придворного лекаря.
Она выглядела искренне. Император нахмурился, размышляя, но через мгновение приказал:
— Позовите главного лекаря немедленно.
Он не верил госпоже Дэфэй, но знал: нужны доказательства. Только имея их, он сможет решительно покарать виновных.
Когда лекарь прибыл и тщательно осмотрел всё ещё спящую Чжан Юйи, он ничего подозрительного не обнаружил. Услышав от госпожи Дэфэй о лунатизме барышни Чжан, он осторожно подтвердил, что такое действительно возможно.
Услышав это, император стал ещё мрачнее и тут же задал новый вопрос:
— А как насчёт аромата на её теле? Почему он в точности такой же, как у твоей служанки Чжуоюй? Неужели и это совпадение?
Именно из-за этого знакомого запаха он и принял Чжан Юйи за Чжуоюй.
— Ваше Величество, — из-за спины госпожи Дэфэй выскользнула Чжуоюй и, падая ниц, принялась стучать лбом об пол, — когда я помогала барышне Чжан омыться, она сказала, что очень любит мой аромат и попросила взять для неё ту же самую цветочную воду. Я натёрла ею её тело и вымыла волосы… Я не знала, что так получится…
— Дура!
Император со всей силы ударил ладонью по столу. Он всегда закрывал глаза на интриги в гареме, ведь те никогда не касались его лично. Но сегодня его самого использовали в чужой игре — и это было непростительно.
— Ты врёшь! Я этого не делала! — раздался всхлип из-за завесы. Чжан Юйи, всё это время притворявшаяся спящей, наконец не выдержала.
И госпожа Дэфэй, и Чжуоюй вздрогнули. Они всё тщательно спланировали, но никак не ожидали, что Чжан Юйи проснётся именно сейчас.
На самом деле Юйи начала приходить в себя ещё во время осмотра лекаря, но, услышав ссору императора с сестрой, испугалась и не шевелилась. Она думала, что старшая сестра не могла причинить ей зла… Но когда Чжуоюй начала сваливать вину на неё, Юйи не выдержала.
Эту цветочную воду Чжуоюй сама принесла и спросила, нравится ли ей запах! Только после этого она согласилась использовать её!
Император же, приняв её за Чжуоюй, с которой не раз делил ложе, не проявил ни капли нежности. Теперь, очнувшись, Юйи чувствовала, как всё тело ноет от боли, и слёзы сами потекли по щекам — ей не нужно было притворяться.
— Вот почему отец никогда не разрешал мне ночевать во дворце! Сестра… ты же моя родная сестра! Как ты могла так со мной поступить!
Юйи не была глупа: простая служанка вроде Чжуоюй никогда не осмелилась бы на такое без приказа госпожи Дэфэй.
Она рыдала отчаянно: с одной стороны — из-за предательства сестры, с другой — потому что теперь, став женщиной императора, она навсегда потеряла шанс быть с принцем Жуном.
Императору эти рыдания надоели. Хотя он и злился на госпожу Дэфэй, он понимал, что Чжан Юйи, скорее всего, тоже стала жертвой чужого коварства. Поэтому весь его гнев обрушился на госпожу Дэфэй:
— Это же твоя родная сестра! И ты на такое способна!
С этими словами он пнул её ногой прямо в грудь:
— Госпожа Дэфэй… Да разве ты достойна носить слово «добродетель» в своём титуле!
Госпожа Дэфэй, получив удар, сжалась от боли и страха, но не посмела пошевелиться, лишь прижавшись к полу.
Император был в ярости и готов немедленно разжаловать её в простолюдинки, но вспомнил о канцлере Чжане и двух сыновьях, рождённых ею, и с трудом сдержался. В итоге он лишь лишил её титула:
— Чжан-ши понижается до ранга наложницы и три месяца проводит в затворничестве, не выходя из своих покоев. А Чжуоюй — вывести и подвергнуть палочным ударам до смерти!
Затем он взглянул на всё ещё сидевшую на ложе Чжан Юйи, которая, прижавшись к одеялу, продолжала плакать, и устало потер переносицу.
Раз уж он уже овладел ею, отправить её обратно в дом канцлера было невозможно.
Придётся пока присвоить ей почётный ранг, чтобы хоть как-то успокоить.
— Юйи, я знаю, тебе тяжело. Обычно новым наложницам присваивают ранг цайжэнь, но сегодня я сделаю исключение и назначу тебя лянъюань. Перестань плакать.
#
Во дворце Хэюй поднялся переполох. Хотя император и приказал держать всё в тайне, слухи всё равно просочились наружу.
Императрица Люй, как обычно, восседала в главном зале дворца Ланли, ожидая, когда придворные дамы придут на утреннее приветствие. Когда все собрались, но госпожи Дэфэй среди них не оказалось, она усмехнулась:
— Неужели наша госпожа Дэфэй снова прихворала?
Обе они занимали высокое положение среди четырёх главных наложниц, но госпожа Дэфэй, чей стаж во дворце был даже больше, никогда не желала кланяться императрице и часто находила поводы, чтобы пропустить приветствия на полмесяца.
Сегодня она, вероятно, снова обижена из-за того, что вчера император публично передал пятого принца на воспитание в дворец Ланли.
Однако одна из наложниц, которая тоже не любила госпожу Дэфэй, не удержалась и фыркнула:
— Ваше Величество ещё не знаете? С прошлой ночи госпожа Дэфэй стала просто наложницей Чжан, а во дворце появилась новая лянъюань Чжан — родная сестра этой самой наложницы.
Императрица Люй как раз гладила кошку, но, услышав это, чуть не вырвала ей шерсть. Она сдержалась, передала кошку служанке и, прищурившись, изящно улыбнулась:
— Давно во дворце не появлялись новые лица. Это прекрасно.
Она действительно ненавидела госпожу Дэфэй, но не собиралась при всех радоваться её падению — это могло бы стать поводом для сплетен. В конце концов, император сам решал, что происходит в гареме, и вряд ли хотел слышать, как обсуждают его связь с сестрой наложницы.
Остальные наложницы, видя, что императрица не поддерживает разговор, быстро сменили тему.
#
Новость о том, что Чжан Юйи стала лянъюань Чжан, Люй Миньюэ узнала, только когда императрица Люй вызвала её к себе.
— Скажи, не сошла ли госпожа Дэфэй с ума? Какая выгода от того, чтобы подсунуть Чжан Юйи императору? Разве та красивее меня? Или умеет заворожить государя так, что он перестанет ко мне ходить?
Императрица, внешне спокойная перед другими наложницами, теперь с яростью обрезала ножницами цветы в горшке, превращая их в бесформенные обломки. Люй Миньюэ поняла: на самом деле она злилась.
— Ваше Величество, теперь та, кого звали госпожой Дэфэй, всего лишь наложница Чжан. Среди четырёх главных наложниц осталась только вы.
Императрица резко щёлкнула ножницами, срезав цветок, который упал на стол.
Она помолчала:
— Верно.
Каковы бы ни были намерения госпожи Дэфэй, теперь она просто наложница Чжан — и, наверное, уже сходит с ума от злости.
— Скорее всего, она вчера вечером узнала, что государь передал пятого принца на наше попечение, и потеряла голову, — сказала Люй Миньюэ, подбирая срезанный цветок. Он был полуроспусшимся — как она сама и Чжан Юйи в их возрасте.
Ещё не раскрывшись до конца, никто не знал, каким будет их цветение.
Но…
— Ваше Величество, император уже овладел Чжан Юйи и понизил наложницу Чжан. Сейчас он, конечно, в гневе, но позже, учитывая влияние канцлера Чжана при дворе, наверняка захочет загладить вину. Вопрос лишь в том, на кого падёт это утешение: на саму Чжан Юйи, на дом канцлера… или, может быть…
Люй Миньюэ сжала цветок в кулаке.
— …на тех двух принцев.
#
Зачем взрослому мужчине её шаль?
Действительно, уже через несколько дней стало известно, что чиновники из лагеря канцлера Чжана несколько раз выступали против императора на заседаниях Двора.
Все понимали: канцлер таким образом выражал недовольство судьбой младшей дочери. Но у него было слишком много учеников и последователей, а его аргументы всегда были логичны и обоснованы, так что император, хоть и кипел от злости, не мог ничего с этим поделать.
Он пытался умиротворить канцлера, но госпожа Дэфэй уже была понижена до наложницы Чжан, и император не хотел восстанавливать её в прежнем звании — это подорвало бы его авторитет.
Что до Чжан Юйи, то после одного раза она уже получила ранг лянъюань — повышать её дальше не было оснований.
Поразмыслив, император решил пожаловать титул первому принцу, которому недавно исполнилось тринадцать лет. Тот стал князем, и в столице начали строить для него резиденцию, куда он переселится по достижении совершеннолетия.
Только после этого напряжение при дворе немного улеглось.
После этого случая император всерьёз испугался новых интриг в гареме и начал вызывать наложниц к себе в спальню, а не ходить к ним сам.
Хотя императрицу Люй по-прежнему призывали чаще всех, Люй Миньюэ стало гораздо легче: теперь ей не грозила встреча с императором в покоях императрицы.
Правда, пришлось чаще сталкиваться с другим человеком, которого она не желала видеть.
На следующий день после пира пятый принц переехал во дворец Ланли. Он привёз с собой нескольких кормилиц и слуг, а также отряд императорской гвардии во главе с Пэй Шэнем.
Хотя гвардейцы редко входили в женские покои, одно лишь знание, что Пэй Шэнь теперь находится за стеной, делало Люй Миньюэ неуютной в собственном доме.
#
Пятый принц был немногословен, но в учёбе проявлял даже большую старательность, чем Цзюэ-гэ'эр.
Часто, когда Люй Миньюэ с Цзюэ-гэ'эром входили в учебный зал, они уже заставали пятого принца сидящим за книгой в полной готовности.
Характеры у мальчиков были разные: Цзюэ-гэ'эр иногда читал вслух, а пятый принц предпочитал молчаливое чтение.
Но когда они занимались вместе, пятый принц никогда не возражал против шума Цзюэ-гэ'эра.
Впрочем, какими бы послушными и рассудительными они ни казались взрослым, в возрасте семи–восьми лет они всё равно оставались детьми. После занятий в Государственной Академии, сдав уроки на проверку Люй Миньюэ, они тут же убегали с прислугой и мелкими евнухами играть в императорский сад.
http://bllate.org/book/6809/647647
Готово:
