Су Сюнь бросила взгляд на приземистую фигуру режиссёра Вана, перевела глаза на стройную, почти аристократическую осанку Чэн Юя, снова посмотрела на Цинь Вань — холодную, но ослепительно прекрасную, — и в итоге опустила голову, задумчиво разглядывая бутылку с водой в руках.
Цинь Вань и Чэн Юй даже не подозревали, что за ними наблюдают. Они сидели на скамейке у теннисного корта и пили воду.
Оба молчали. Между ними безмолвно струилась та самая негласная гармония, что рождается лишь между теми, кто знает друг друга лучше слов.
Внезапно —
— Ах… — тихо вскрикнула Цинь Вань.
— Что случилось? — спросил Чэн Юй.
— Мне неловко стало получать зарплату.
— Я тебе переведу?
Цинь Вань повернулась к нему:
— Похоже, твой счёт действительно очень полный.
Чэн Юй: «…»
Когда Цинь Вань сдавала смену, она попросила не выдавать ей зарплату, но старший администратор настоял:
— Твоя работа — развлекать гостей и делать так, чтобы им было весело. Не важно, подбираешь ли ты мячи или играешь сама.
Цинь Вань поняла это смутно, но всё же забрала деньги.
Покидая служебное помещение, её окликнул молодой тренер по теннису. Ссылаясь на то, что «работать вместе — уже судьба, а судьбу не следует легко обрывать», он попросил её номер телефона.
Цинь Вань почти согласилась, но в этот момент мимо проходил «заблудившийся» гость, направлявшийся из туалета, и вмешался:
— Если между вами есть судьба, зачем обмениваться контактами? Нить судьбы сама вас вновь сведёт.
Цинь Вань сочла это глубокомысленным и отказалась давать номер, доверившись загадочным путям рока.
Покинув служебную зону, она последовала приглашению Су Сюнь и отправилась в тематический ресторан «Персиковый Источник» внутри комплекса «Золотая Ива», сопровождаемая всё тем же «заблудившимся» гостем.
Они шли по длинной галерее, свернули за угол — и перед ними раскрылся вид на персиковые деревья и журчащий ручей.
«Персиковый Источник» — самый знаменитый ресторан в «Золотой Иве» — славился своими тепличными персиками, цветущими круглый год. Эта вечная весна дарила гостям, ищущим покоя и уединения, настоящее зрелище.
Столики располагались в изящном бамбуковом павильоне посреди персикового сада, окружённого тихим ручьём.
— Я давно слышала о красоте «Персикового Источника», — легко ступая по аллее среди цветущих деревьев, сказала Цинь Вань. — Но увидеть — совсем другое дело.
Её спутник, однако, не обращал внимания на цветущий сад — его взгляд был прикован к женщине, идущей рядом.
— Если тебе нравится, приду сюда ещё, — сказал он, отводя ветку персика, преграждавшую ей путь. — Я могу привести тебя сюда. Тренер — нет.
Имя тренера внезапно вплыло в их разговор. Цинь Вань не удержалась и бросила на Чэн Юя быстрый взгляд:
— Режиссёр Чэн…
— Да?
— Я уже совершенно убедилась, что твой банковский счёт весьма внушителен, так что не нужно постоянно это демонстрировать. — Она сняла с руки упавший лепесток. — Бедный тренер стал для тебя мерилом сравнения.
Чэн Юй: «…»
Он вовсе не собирался хвастаться своим состоянием. Просто хотел подчеркнуть, что может исполнить её желания лучше, чем тот тренер.
А упомянул тренера лишь потому, что тот явно метил на Цинь Вань, пробудив в нём инстинкт соперничества.
Это была мужская борьба за внимание, которую Чэн Юй считал себе чуждой последние тридцать лет. Но появление Цинь Вань пробудило в нём эту древнюю, почти забытую черту.
Однако его характер не позволял прямо выразить эти чувства. Вместо этого он лишь чуть приподнял уголки губ и мягко закрыл тему:
— Моя вина.
Цинь Вань восприняла это как сигнал к завершению разговора и ничего больше не сказала, хотя про себя подумала, что, возможно, ошиблась. Может, демонстрация богатства — просто его маленькая причуда? Не стоит лишать человека его увлечений.
Надо сказать, их мысли были удалены друг от друга на целых сто тысяч ли!
Они молча дошли до бамбукового павильона.
Су Сюнь уже ждала их наверху и помахала с балкона:
— Режиссёр Чэн! Ваньвань!
Цинь Вань подняла глаза, встретилась взглядом с подругой и слегка улыбнулась.
Они поднялись по лестнице один за другим. Су Сюнь встретила Цинь Вань у входа, аккуратно сняла с её волос упавший лепесток и, глядя на Чэн Юя, с улыбкой заметила:
— Режиссёр Чэн, так вы пошли встречать Ваньвань? Я уж гадала, почему вы так долго.
Чэн Юй слегка замялся:
— Просто немного заблудился.
Су Сюнь не верила, что знаменитый актёр мог потеряться, но не стала его разоблачать.
Тут вмешался её менеджер, сообщив, что пора подавать блюда, и предложил всем пройти за стол.
За ужином собралось пятеро. Цинь Вань села рядом с Су Сюнь, а с другой стороны от неё расположился Чэн Юй.
Режиссёр Ван и Су Сюнь были общительными, так что скучать никому не пришлось. В разгар беседы Ван вдруг поддразнил:
— Помните, пару дней назад режиссёр Чэн впервые опоздал на съёмки! Да ещё и выглядел неряшливо, весь в рассеянности — сцену переснимали раз десять! Мы все гадали, что с ним стряслось. За все годы нашей работы я впервые вижу такое! Такое редкое зрелище!
— Все решили, что режиссёр Чэн специально так поступил, чтобы разрядить напряжённую атмосферу на площадке. Теперь он кажется ближе и человечнее. Все теперь смело подходят к нему за советом — раньше такого не было! — добавил он с хохотом.
Чэн Юй: «…»
Теперь ему стало ясно, почему отношение коллег изменилось. Раньше актёры боялись его холодного взгляда, а теперь стали свободнее и активнее. Благодаря этому и качество, и скорость съёмок значительно выросли.
Хорошо, конечно.
Правда, возникло недоразумение: он вовсе не придумывал никакого «гениального хода». Просто провёл ночь в больнице у постели Цинь Вань и не успел переодеться, а на съёмках не мог сосредоточиться из-за тревоги за неё.
Но разъяснять это он не стал и молча принял на себя эту версию.
Однако Цинь Вань, до этого молчавшая, вдруг заинтересовалась:
— А когда именно это было?
— Два дня назад. Совсем недавно.
— …
Цинь Вань повернулась к Чэн Юю и тихо поблагодарила:
— Спасибо.
Теперь она поняла: его тогдашнее состояние было связано с тем, что он всю ночь просидел у её больничной койки.
По совести говоря, Чэн Юй — действительно хороший человек.
Разве что эта его привычка хвастать деньгами немного раздражает.
Цинь Вань решила быть терпимее… В следующий раз, когда он начнёт демонстрировать своё состояние, она обязательно подыграет ему!
Ужин прошёл в полной гармонии. «Персиковый Источник» радовал изысканными блюдами и волшебной атмосферой, и все покинули ресторан в прекрасном настроении.
После еды Су Сюнь пригласила Цинь Вань прогуляться по персиковому саду, чтобы переварить пищу и поговорить.
Был только вечер, и на небе ещё не исчезли последние отблески заката. Персиковые цветы, окутанные мягким золотистым светом, выглядели особенно трогательно.
Подруги сели на деревянную скамью у ручья и наблюдали, как рыбки играют с лепестками на поверхности воды.
— Через пару дней я уезжаю на съёмки фильма «Монстр». Ты ведь работаешь в киностудии — совсем рядом. Заглядывай ко мне в гости почаще, — сказала Су Сюнь, слегка покачивая ногой и касаясь кончиками травинок. — Нам стало так редко удаваться видеться…
Она оперлась руками на скамью и вздохнула:
— Как же я скучаю по студенческим временам…
Цинь Вань молча смотрела на профиль подруги.
Су Сюнь тихо улыбнулась:
— Но мы всё равно остаёмся лучшими подругами!
Они переглянулись, и Су Сюнь вдруг потянулась, щёлкнув Цинь Вань по щеке:
— Ваньвань, с таким красивым лицом надо чаще улыбаться! Ну же, улыбнись~
Цинь Вань: «…»
Она терпеливо позволяла подруге возиться с её лицом, пока та не устала.
Су Сюнь вздохнула:
— Ты раньше такой не была… — Она прижалась головой к голове Цинь Вань. — Это моя вина…
Она хотела оборвать разговор, чтобы не углубляться в тяжёлое прошлое, но эмоции переполняли её, и она снова и снова повторяла:
— Прости меня… Прости, Ваньвань.
— Это я виновата. Так что не чувствуй, будто обязана мне чем-то. Больше не переводи мне деньги. — Голос Су Сюнь дрогнул. — Просто будь собой, Ваньвань.
Цинь Вань смотрела на текущую воду и не отвечала.
Когда менеджер увёл Су Сюнь, она всё ещё сидела неподвижно, словно окаменевшая статуя.
Чэн Юй подошёл и, не нарушая её молчания, тихо сел рядом.
Вечер быстро темнел: ещё минуту назад небо горело закатными красками, а теперь уже сгустились сумерки.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем плечи Цинь Вань слегка дрогнули.
— Твоя подруга уже уехала из «Золотой Ивы», — сказал Чэн Юй. — Попросила передать тебе.
— Ага.
— …
— …
Пальцы Цинь Вань шевельнулись. Она сжала кулак и снова разжала его.
— В студенческие годы у меня было две подруги. Одна — Су Сюнь, другая — Янь Чжэнь.
— Да, именно та самая Янь Чжэнь, которую называли самой многообещающей звездой классической музыки. Она рано прославилась, но вместе с титулом гения приняла и все связанные с ним трудности. А потом внезапно исчезла со сцены.
— Из-за меня.
— Я сделала так, что она больше не могла выступать.
При этих словах пальцы Цинь Вань нервно дёрнулись.
Чэн Юй вспомнил ту ночь в концертном зале — её странное поведение, вероятно, было вызвано воспоминаниями?
Пока он размышлял, голос Цинь Вань вернул его в настоящее.
— И не только она, — продолжала Цинь Вань. — Моя другая подруга, Су Сюнь, тоже сильно пострадала из-за меня.
В её словах было мало конкретики, но раскаяние переполняло каждую фразу. Она откинулась на спинку скамьи и закрыла лицо руками. Чэн Юй сквозь щели между её пальцами увидел, как шевелятся её губы — бледные, будто поблекшие от вечерней мглы.
Этот образ вызвал в его груди резкую боль.
Не раздумывая, он обнял её.
Она вздрогнула и подняла на него глаза. Во взгляде Чэн Юя она прочитала глубокую, тёмную, как бездонное озеро, нежность — и замерла.
Прошло много-много времени, прежде чем она послушно прильнула к его груди.
— Чэн Юй… — прошептала она глухо. — Не влюбляйся в кого-то другого, хорошо?
В их договорённости значилось: если кто-то из них найдёт настоящую любовь, соглашение можно расторгнуть в любой момент. Но сейчас ей очень не хотелось отпускать его.
Даже если это не любовь — она хотела сохранить для себя эту сдержанную нежность.
Она чувствовала, что стала совсем плохой.
Покинув «Золотую Иву», Цинь Вань последовала за Чэн Юем в его квартиру.
Едва они вошли внутрь и ещё не успели включить свет, как она неожиданно толкнула его. Он не был готов и отступил на несколько шагов, упершись спиной в дверь.
Не давая ему опомниться, Цинь Вань уперлась ладонями ему в грудь и несколько раз надавила.
— Ух…
Чэн Юй невольно застонал и схватил её руки, разжигавшие в нём огонь.
В этой позе он слегка наклонился, пытаясь в темноте найти её глаза.
Они знали — смотрят друг на друга.
В тишине Цинь Вань вырвалась из его хватки и упрямо продолжила «игру» на его груди, будто исполняя лёгкую пьесу на фортепиано. Когда Чэн Юй уже не выдержал и собрался ответить ей, она вдруг отступила на два шага — вне досягаемости — и включила свет.
Яркий свет мгновенно положил конец игре.
Чэн Юй: «…»
Он прищурился — то ли от резкого света, то ли по другой причине.
А Цинь Вань, начавшая и закончившая эту игру, ничуть не казалась виноватой. Её взгляд скользнул ниже — к поясу Чэн Юя — и, заметив несомненные признаки возбуждения, в её глазах вспыхнули искорки.
— Это тебе за прошлое, — сказала она, не скрывая удовлетворения. — Понял, за что?
— …Не совсем.
Цинь Вань взглянула на него и, понизив голос, приказала:
— Снимай одежду.
Чэн Юй: «…»
Эти знакомые слова пробудили в нём воспоминания.
http://bllate.org/book/6777/645224
Готово:
