Шэнь Жун вздрогнула и тут же пустилась вслед за ним мелкой рысцой, но, преодолев лишь половину пути, спохватилась: её поведение выглядело чересчур покорным и женственным. Тогда она резко сменила шаг — с бега перешла на стремительную, почти военную походку.
Догнав Хуо Цзинтина, она остановилась позади него. Зная, что виновата, тихо спросила:
— Куда мы идём?
— Найти тихое место.
«А потом, как говорится, точить ножи на баранов?» — мелькнуло у неё в голове, но вслух она ничего не произнесла.
Она последовала за ним на улицу. Фонари уже зажглись, мягкий свет ламп озарял обе стороны дороги, и вся улица сверкала, будто усыпанная звёздной пылью. Стоя на перекрёстке и вглядываясь вдаль, невозможно было разглядеть конца этой улицы. Толпы людей шли плечом к плечу — то прибывали, то уходили; смех, радостные возгласы и весёлый гомон наполняли воздух, создавая ощущение знакомого ночного рынка.
— Так вот он какой, ночной рынок Вэйяна, столицы Вэй.
Хотя эта женщина и вывела его из себя, он всё же оставался полководцем Вэй. Если с ней что-нибудь случится, государство погрузится в хаос. Поэтому Хуо Цзинтин держался рядом с ней, чуть позади. Услышав её слова, он взглянул на неё:
— Ты никогда не бывала на ночном рынке?
— Возможно, бывала… но не помню. С тех пор как я пришла в себя, меня постоянно учили. Когда я вернулась домой, я даже не знала письмен Вэй. Чтобы наверстать упущенное, мне пришлось много учиться, и я так и не успела побывать во многих местах.
Даже если порой она позволяла себе своеволие, это было лишь для того, чтобы показать старому вэйскому царю. Всё, чему следовало научиться, она освоила — как бы трудно это ни было.
Хуо Цзинтин снова посмотрел на неё, но промолчал.
— Я думала, что в эпоху междоусобиц между государствами не может быть подобного процветания, но, похоже, ошибалась.
— Среди семи великих держав кое-где ещё можно увидеть такое. А за их пределами народ вечно скитается, и подобное процветание для них — несбыточная мечта.
— Возможно, другие считают это женской сентиментальностью, но я уверена: объединение Поднебесной — лучший выход из нынешней ситуации. Если ты не нападёшь первым, рано или поздно кто-то другой, став сильнее, нападёт на тебя. Пример Цинь тому подтверждение — он покорил шесть государств и объединил Поднебесную.
Хуо Цзинтин резко остановился и посмотрел на Шэнь Жун иначе, чем прежде.
Шэнь Жун тоже замерла — но не на нём, а на шашлыках из баранины, что жарились рядом…
Мясо было покрыто аппетитной, маслянистой корочкой цвета тёмного соевого соуса, мягкое, сочное и хрустящее одновременно. Острота, пряность и аромат специй дополнялись щедрой посыпкой зиры и перца. Если бы ещё добавить немного зелёного лука, вкус стал бы идеальным — лёгкая острота, без жирности и запаха баранины, просто неповторимо.
Сколько же лет она не ела шашлыков? Уже целых три года! Хоть и хотелось от души, но в карманах не было ни гроша. Ведь у царя, как известно, денег с собой не бывает. Она неловко посмотрела на Хуо Цзинтина:
— У тебя есть деньги?
Хуо Цзинтин молчал.
Раз уж платить будет не ей, Шэнь Жун без колебаний взяла сразу десять шампуров. После шашлыков захотелось тофу-пудинга, после него — знаменитой янчуньской лапши, а после лапши, несмотря на скромные габариты, она превратилась в бездонную пропасть: жареные лепёшки, османтусовые пирожные, слоёные печенья… В общем, она едва не съела весь рынок, совершенно не замечая, как лицо Хуо Цзинтина становилось всё чернее и чернее.
Когда-то он просто хотел поговорить с ней по душам, а в итоге оказался вынужден сопровождать её по всему рынку. Только что он подумал, что она — женщина с дальновидным умом… Наверное, это была галлюцинация.
Ночной рынок постепенно закрывался. Людей становилось всё меньше, улица опустела. Торговцы убирали лотки и катили домой свои тележки на одном колесе.
Ночной ветерок был особенно прохладен, без дневной жары. Хотя улица уже опустела, фонари ещё не погасли. Город погрузился в тишину, лишь тёплый свет ламп и лёгкий ветерок создавали умиротворяющую атмосферу.
На берегу реки остались только двое: Шэнь Жун, наевшаяся до отвала и то и дело икающая, и Хуо Цзинтин, чьё лицо всё вечер было мрачнее тучи.
— Насытилась? — в его голосе явно слышалась злость.
Он что, сошёл с ума? Провёл с ней весь вечер, пока она объедалась по всему рынку! Лучше три дня и три ночи сражаться без сна, чем терпеть эту царицу в таком виде!
Во дворце все надевают маски, но почему среди них обязательно должна быть такая странная птица? Хотелось бы и ей надеть маску!
Не желая больше смотреть на источник головной боли, он встал лицом к реке, взгляд устремил на противоположный берег. Его лицо было сурово, как вода в реке, а голос прозвучал холодно:
— Если ты действительно не хочешь оставаться царицей Вэй, лучше поскорее уступи трон новому правителю. Желательно сделать это в течение двух месяцев, пока я ещё в Вэйяне.
Новый правитель взошёл на престол всего месяц назад, трон ещё не укрепился. Если теперь снова сменить правителя, Вэй погрузится в ещё больший хаос. Чиновники и феодалы будут недовольны. Но пока я здесь, смогу удержать ситуацию под контролем.
Шэнь Жун, снова икнув, посмотрела на него. Его белые одежды отливали лунным светом, будто покрытые инеем. Спина прямая, как гора. Отблески воды мерцали в его чёрных глазах, смягчая суровые черты лица.
Хуо Цзинтин, пожалуй, единственный человек, которого она знала, кто одинаково прекрасно смотрелся и в чёрном, и в белом: чёрное не делало его мрачным, а белое — холодным.
— У меня уже есть подходящий кандидат, — сказала она. — Осталось только убедить его согласиться. А ты, генерал Хуо, прошу тебя: до моего отречения не приближайся к Шэнь Аню. Некоторые люди — словно огонь: всё, что подходит слишком близко, сгорает дотла, лишь бы пламя разгорелось ярче.
Она не могла определить, кто из них тиран, а кто — мудрый правитель, но история уже дала ей урок: в разные эпохи появлялись тираны один за другим. По нынешнему поведению Шэнь Аня, кроме убийства братьев и принуждения отца к отречению, он пока не совершал злодеяний против народа. Но это не значит, что, став царём, он не сделает этого.
Сколько у человека лиц, её не волновало. Она лишь молила небеса, чтобы из-за её появления Вэй не погрузился в хаос и не пал.
Она встала со скамьи и подошла к Хуо Цзинтину.
— Генерал Хуо, можешь ли ты дать мне обещание?
Хуо Цзинтин повернулся к ней. Его чёрные глаза были глубоки, как ночь:
— Я уже знал, какой Шэнь Ань три года назад. Раз я это знал, даже если у меня нет великого стремления спасти Поднебесную, я всё равно не стану помогать злодею. Можешь быть спокойна.
Услышав его обещание, Шэнь Жун облегчённо улыбнулась. В этот редкий момент между ними воцарилась гармония… но тут же всё испортил очередной громкий икот.
— Ик…
Брови Хуо Цзинтина дёрнулись. Он вдруг схватился за рукоять меча. Прежде чем Шэнь Жун успела опомниться, клинок выскользнул из ножен, и холодное лезвие уже коснулось её шеи.
Шэнь Жун в ужасе уставилась на него: «Ты что, с ума сошёл?! Только что всё было нормально, и вдруг — на тебе!»
Хуо Цзинтин вдруг усмехнулся:
— Икаешь ещё?
Шэнь Жун промолчала.
Икота, конечно, прошла… но душа чуть не вылетела из тела!
Проклятый Хуо! Да разве это способ избавиться от икоты?! Он явно издевался!
Когда Хуо Цзинтин убрал меч, Шэнь Жун всё ещё дрожала от страха и прижимала руку к груди. Меч — оружие безжалостное. Если бы он чуть не рассчитал силу, её голова уже лежала бы отдельно от тела! Так пугать — это уже перебор! Будь она поменьше смелостью, давно бы уже обмочилась от страха!
Хуо Цзинтин совсем обнаглел — осмелился направить меч на самого царя!
Увидев её реакцию, Хуо Цзинтин, мрачный весь вечер, вдруг почувствовал облегчение. В уголках губ мелькнула едва заметная улыбка. Он поднял глаза к небу, где луна скрылась за тучами:
— Поздно уже. Я провожу тебя во дворец.
Шэнь Жун молча смотрела на него, не шевелясь. Наконец Хуо Цзинтин нахмурился:
— Что, от страха остолбенела?
— А ты попробуй, когда тебе мечом по шее проведут! — процедила она сквозь зубы.
— Боюсь, никому не представится такой возможности, — с лёгкой насмешкой ответил Хуо Цзинтин.
Он говорил с высокомерием, но возразить было нечего: у него действительно было достаточно сил и власти, чтобы никто и никогда не осмелился направить на него меч. Только он сам мог так поступать с другими — как сейчас.
— Подожди немного, — сказала она. У неё ведь титул выше его, но войска меньше, власти меньше, боевых навыков меньше, да и в хитрости не сравниться. Оставалось только сдаться.
— Зачем?
«Как ты ещё спрашиваешь „зачем“?!» — возмутилась она про себя. Старый царь Вэй прямо сказал ему, что его дочь труслива, как мышь. После такого испуга у неё ноги подкашивались!
Хуо Цзинтин, похоже, всё понял. Его насмешливая улыбка стала ещё отчётливее.
В тот вечер ворота дворца уже почти закрылись, когда Цинцзюэ наконец дождался, что Хуо Цзинтин привёл царицу к воротам. Его государыня была явно в ярости, а у Хуо Цзинтина — прекрасное настроение.
Цинцзюэ удивлённо посмотрел на них и подумал: «Неужели нашего государя обидели?»
Он вежливо поздоровался с Хуо Цзинтином, затем многозначительно взглянул на царицу — мол, государыня, пора прощаться с генералом.
Шэнь Жун неохотно встала напротив Хуо Цзинтина, упрямо глядя в сторону:
— Генерал Хуо, прощай. Не провожай.
Хуо Цзинтин взглянул на неё, затем обратился к Цинцзюэ:
— Тогда я пойду.
— Счастливого пути, генерал Хуо.
Как только Хуо Цзинтин скрылся из виду, Цинцзюэ обеспокоенно спросил:
— Государыня, не сделал ли генерал Хуо чего-нибудь неподобающего?
Шэнь Жун обернулась и сердито посмотрела на него: «Теперь вспомнил обо мне?! А когда генерал Хуо пригласил меня прогуляться по Вэйянской улице, ты быстрее меня согласился и увёл всех слуг!»
Фыркнув, она развернулась и быстрым шагом вошла во дворец.
Значит, всё-таки что-то произошло.
Цинцзюэ некоторое время смотрел ей вслед, затем перевёл взгляд в сторону, куда ушёл Хуо Цзинтин.
«Что же случилось? Наверное, лучше спросить у женщин — они друг друга поймут».
Поэтому в ту же ночь, когда Шэнь Жун вернулась в свои покои после ванны, обе её супруги уже ждали её там…
В её постели…
Поскольку в ночь свадьбы обе супруги провели в её комнате, добрые и непосредственные подданные Вэй придумали множество историй о том, как их государь «героически» провёл эту ночь — правда, исключительно в постели.
Обе женщины уже переоделись в ночное и устроились по обе стороны кровати, оставив середину для неё.
Лу Юньму похлопала по свободному месту и ласково сказала:
— Сяо Жунжун, скорее иди! Мы с сестрой уже согрели тебе постель.
Шэнь Жун промолчала.
На дворе — июньская жара, а они «согревают постель»… Ясно же, что хотят устроить допрос!
Раз уж они уже легли, не выгонять же их в три часа ночи. Иначе завтра опять пойдут слухи. Придётся потерпеть ещё одну ночь.
Только она улеглась, как обе тут же обняли её за руки… Это не «душевная беседа»! Это чистой воды пытка!
— Государь, — начала Лу Юньяо, — сегодня мы с сестрой долго ждали тебя на балконе.
Шэнь Жун сглотнула:
— Зачем ждали? Чтобы собрать компанию в мацзян? Но нас всё равно не хватает одного!
Неужели они ждали, пока она «выберет», кто будет ночевать с ней? Даже если бы она захотела, у неё ведь нет нужного «инструмента»!
Лу Юньму наклонилась к её уху и с улыбкой спросила:
— Слышала, Сяо Жунжун, ты сегодня гуляла по ночному рынку с генералом Хуо? Вы же были вдвоём больше часа. Неужели просто гуляли?
Шэнь Жун всё поняла: они пришли выведать, чем она занималась весь вечер.
— Конечно, не только гуляли! Мы объели весь рынок: шашлыки, тофу-пудинг, клейкий рис в кокосовом молоке, цыплёнок по-нижэньски, янчуньская лапша… и многое другое.
— Правда, весь рынок? — Лу Юньму переглянулась с Лу Юньяо.
http://bllate.org/book/6760/643264
Готово:
