Гу Жун мгновенно распахнула глаза, издала глухой стон и потеряла сознание.
Все переглянулись в растерянности: никто не понимал, что произошло. В сценарии всё было совсем иначе!
Актёр, игравший солдата, стоявший рядом, в ужасе указал на рану, из которой продолжала сочиться кровь:
— Тот… тот самый шип… шипы… они настоящие…
Гу Жун действительно отключилась.
Присутствующие сразу это поняли. Лю Цинцин, наблюдавшая за происходящим с другого конца площадки, несмотря на попытки окружающих остановить её, ворвалась на съёмочную площадку. Сразу за ней последовал Цэнь Юйкэ. Вчетвером они быстро освободили Гу Жун от цепей и принялись останавливать кровотечение.
На площадке воцарился хаос. Му Цюмин первым пришёл в себя и спокойно начал распоряжаться: отправил всех посторонних обратно в отель и строго запретил покидать его или разглашать случившееся.
Затем он вызвал реквизитора. Почему связка игл, которая по замыслу должна была быть абсолютно тупой и безопасной, оказалась острой и попала в реквизит?
Реквизитор дрожал, как осиновый лист, и еле выдавил:
— Я… я… я не знаю… Это предназначалось для досъёмок… но почему-то оказалось здесь…
Скоро приехала съёмочная скорая. Лю Цинцин, Цэнь Юйкэ и его ассистент сели в машину. Режиссёр остался на площадке, чтобы разобраться с последствиями. Пока никто не мог сказать: случайность это или злой умысел.
Хотя рану уже перевязали и кровь больше не было видно, Лю Цинцин не могла забыть ужасную картину и, не сдержавшись, заплакала. Цэнь Юйкэ протянул ей салфетку и успокоил:
— Думаю, тебе стоит немедленно сообщить господину Фу и Юй Сянцину.
Лю Цинцин только сейчас вспомнила об этом. Дрожащими пальцами она достала телефон и набрала номер Юй Сянцину. Она просто не осмеливалась звонить самому господину Фу. «Всё пропало… меня точно уволят», — мелькнуло у неё в голове.
В это время Фу Шаоюй сидел в ресторане «Минсюань», куда его загнали старые друзья. Они весело подшучивали над ним — ведь ещё недавно все были уверены, что он останется холостяком до конца дней.
Юй Янь лично готовил ужин. С тех пор как он открыл «Минсюань», он редко занимался кухней сам. Только ради этой компании он согласился встать у плиты — ведь он готовил только для своей жены.
У Цзыжэнь придирчиво поковырял в тарелке и в итоге сделал глоток супа:
— Юй Янь, твои кулинарные навыки явно деградируют!
Юй Янь тут же отобрал у него палочки и ложку:
— Не ешь тогда!
Тем временем Фу Шаоюй то и дело поглядывал на часы. Цинь Гэ прикрыл ему запястье рукой и с издёвкой бросил:
— Хватит уже смотреть! Мы поняли: жена тебе досталась нелегко.
Фу Шаоюй отмахнулся, не желая отвечать.
Он чувствовал странное беспокойство, которое сейчас достигло пика. Единственное объяснение, которое приходило в голову, — с Гу Жун что-то случилось.
Он тут же достал телефон, чтобы связаться с ней, но передумал и решил позвонить Лю Цинцин. Однако, едва открыв список контактов, он почувствовал, как аппарат вырвали из рук.
— Эй-эй-эй! Жена никуда не денется, хватит хмуриться, будто у тебя запор! — с ухмылкой произнёс Хэ Пэйци, и остальные дружно подхватили насмешки над Фу Шаоюем, ставшим настоящим «женолюбом».
Но Фу Шаоюй уже не слышал их. Сейчас его волновало только одно — в порядке ли Гу Жун.
Не успел он отобрать телефон, как тот сам зазвонил. Фу Шаоюй нахмурился и протянул руку, требуя вернуть аппарат.
Хэ Пэйци, прекрасно осознавая, что среди них Фу Шаоюй самый опасный в драке, послушно вернул телефон.
— Шаоюй, Гу Жун ранена, сейчас в больнице… — раздался встревоженный голос Юй Сянцину.
Тот даже не дослушал. Схватив ключи от машины, Фу Шаоюй мрачно бросил четверым друзьям:
— Гу Жун в больнице. Я поехал.
И в мгновение ока исчез.
Четверо остолбенели — такого взволнованного Фу Шаоюя они видели впервые.
Цинь Гэ первым нарушил молчание:
— Поедем за ним?
Остальные кивнули. Конечно, они вовсе не собирались смотреть на чужие страдания — просто хотели помочь.
Когда Фу Шаоюй, мчащийся на предельной скорости, добрался до больницы, Гу Жун уже обработали и перевели в палату на капельницу. Она всё ещё не приходила в себя.
Рана была перевязана, и он не мог увидеть её состояние. Осторожно уложив её руку под одеяло, он вышел в коридор и начал расспрашивать Лю Цинцин о случившемся.
Чем больше он слушал, тем глубже становилась морщина между его бровями.
«Если бы я раньше прислушался к тревоге, этого бы не случилось», — подумал он с горечью. Но сожаления были бессмысленны. Собравшись, Фу Шаоюй позвонил режиссёру, чтобы узнать подробности.
Пока что не было обнаружено ничего подозрительного. Му Цюмин с сожалением сообщил, что, вероятно, это просто несчастный случай — реквизитор перепутал реквизит.
Фу Шаоюй, конечно, не поверил в такую версию. Юй Сянцину был занят работой со СМИ и не мог заняться этим лично. Фу Шаоюй уже собирался сам ехать на площадку, как в поле зрения попали его друзья.
Теперь он мог быть спокоен. Оставить Гу Жун сейчас было невозможно, но и передавать расследование полиции он не собирался. Если за этим стоял злой умысел, то пусть уж лучше накажет виновного он сам.
Друзья, не успев даже спросить, как дела у Гу Жун, тут же получили задание. Услышав правду, все серьёзно настроились. Цинь Гэ похлопал его по плечу:
— Не волнуйся, мы всё возьмём на себя. Ты оставайся с женой.
Фу Шаоюй благодарно похлопал его в ответ. Юй Янь спросил:
— Принести еду?
Подумав, Фу Шаоюй поручил это ему — сам он точно не успеет готовить.
Проводив друзей взглядом, он вернулся в палату. Его тревога наконец немного улеглась.
Гу Жун спокойно спала. Лишь красные следы на её коже напоминали, как тяжело ей пришлось в последнее время.
Фу Шаоюй нежно погладил её руку, и сердце его сжалось от боли.
«Дорогая, скорее проснись…»
* * *
В палате стояла тишина, когда вдруг раздался звонок телефона.
Фу Шаоюй порылся в сумочке Гу Жун и нашёл её мобильник. На экране крупно высветилось: «Мама».
Он на секунду замер, но всё же нажал на кнопку приёма вызова. Не успел он ничего сказать, как из динамика раздался встревоженный женский голос:
— Жунжун, я видела новости! Как ты себя чувствуешь?
Фу Шаоюй невольно сглотнул и ответил:
— Тётя, здравствуйте, это Фу Шаоюй. Жунжун ещё не очнулась.
С той стороны послышался лёгкий возглас удивления, приглушённый, будто мама Гу Жун что-то говорила кому-то рядом. Он продолжил:
— Врач сказал, что ничего серьёзного, просто сильное переутомление. Нужно немного отдохнуть.
Он сознательно смягчал ситуацию, чтобы не волновать родителей.
— Хорошо, хорошо, Шаоюй, позаботься, пожалуйста, о Жунжун. Мы с отцом пока не поедем…
Голос звучал торопливо, часто перебивался спорами с кем-то рядом. И прежде чем он успел попрощаться, звонок оборвался.
Фу Шаоюй долго смотрел на экран. Он так и не понял, что это было, но хотя бы тёща не назвала его «молодой господин Фу» — видимо, знак хорошего расположения?
Тем временем мама Гу Жун отбирала у мужа паспорт:
— Ну всё, я уже положила трубку, не спорь!
Отец Гу Жун в бешенстве махнул рукой:
— Ты просто…
— Ах ты, старый пердун! Наша дочь наконец-то завела роман, и я не позволю тебе вмешиваться! — возмутилась она. — Молодым нужно пространство и свобода! Если ты сунешь нос, у них вообще ничего не получится!
— Люди бывают разные! Я должен лично проверить этого жениха! Если что не так, лучше разорвать отношения, пока чувства не углубились! — настаивал отец. — Раньше ты не давала мне вернуться в страну, но теперь, когда Жунжун ранена, я точно еду!
— Да брось! — отмахнулась жена. — Я в восторге от этого зятя! Ты же видел, что пишет ассистентка Жунжун в вэйбо — Шаоюй отлично к ней относится! Не лезь не в своё дело!
Отец, проиграв спор, бросил:
— Длинные волосы — короткий ум!
И ушёл в кабинет, оставив жену праздновать победу.
Скоро Гу Жун пришла в себя.
Как только она пошевелилась, всё тело закричало от боли. Видимо, наконец-то позволив себе расслабиться, организм отреагировал на накопившуюся усталость и стресс.
Фу Шаоюй сразу нажал на кнопку вызова медсестры, помог ей приподняться и опереться на подушки.
— Пить хочешь?
Гу Жун кивнула. Он подал стакан, и она залпом выпила воду. Взглянув на перевязанные руку и живот, она с беспокойством спросила:
— Не останется ли шрам?
Фу Шаоюй забрал пустой стакан, поправил ей подушки и сел рядом:
— Врач сказал, что при правильном уходе всё будет в порядке.
Гу Жун облегчённо выдохнула:
— Отлично.
Фу Шаоюй лёгонько щёлкнул её по лбу:
— Отлично? Я всего на несколько дней уехал, а ты уже в больнице!
Она потёрла лоб и, заискивающе потянув за его рукав, засмеялась:
— Ну это же случайность! Ха-ха!
Его гнев тут же испарился. Он лишь покачал головой и молча потянулся за яблоком, чтобы почистить его.
В этот момент раздался стук в дверь.
В щель просунулась голова Лю Цинцин. Она двигалась необычайно осторожно, словно боялась потревожить свою «богиню». Но, увидев, что Гу Жун уже в сознании, тут же ворвалась в палату:
— Богиня! Ты в порядке? Больно?
Но в следующую секунду она заметила суровое лицо босса. «Ой-ой-ой, я опять переборщила!» — подумала она, смущённо почесав затылок:
— Юй-сэньор прислал ужин…
Гу Жун не могла сдержать улыбки — смена выражения лица у её ассистентки была поистине комичной.
— Мне уже не больно. Иди домой, поздно ведь.
Она бросила взгляд на Фу Шаоюя и добавила:
— Завтра отдыхай, не приходи.
Лю Цинцин замахала руками:
— Нет-нет-нет! Обязательно приду!
Гу Жун рассмеялась:
— Но я собираюсь выписываться завтра.
Фу Шаоюй замер, расставляя ужин:
— Выписываться?
Гу Жун украдкой взглянула на него и тихо пробормотала:
— Да ведь ничего серьёзного… Дома отдыхать удобнее, чем в больнице.
Фу Шаоюй не принял такого объяснения:
— Посмотрим, что скажет врач.
Гу Жун надула губы. Ей казалось, что из-за такой мелочи устраивать весь этот переполох — слишком уж много шума. Но спорить не стала и сказала Лю Цинцин:
— Ты тоже устала. Отдыхай.
Лю Цинцин кивнула, но про себя подумала: «Как я могу спокойно отдыхать, если далеко от богини? Конечно, завтра приду!»
Попрощавшись, она ушла, и в палате остались только Фу Шаоюй и Гу Жун.
Пока он собирался покормить её ужином — точнее, только взял ложку, как она сразу забрала её сама, — он будто между делом упомянул:
— Твоя мама звонила, когда ты ещё спала. Я ответил.
Гу Жун, жуя ложку, не сразу поняла:
— Мама? Какая мама?
http://bllate.org/book/6728/640716
Готово:
