Это было настоящее учебное заведение — именно то, в которое ей в прошлой жизни так и не удалось попасть. Тогда она с завистью смотрела на своего младшего сводного брата, поступившего в Государственную академию.
Жить в современном мире — настоящее счастье.
В дни перед началом учебного года Вэй Цинъюнь специально повела её по торговому центру, чтобы закупить всевозможные школьные принадлежности: рюкзак, карандаши, пенал, линейку и многое другое — глаза разбегались от изобилия.
Гао Си аккуратно сложила все эти вещи, и её желание пойти в школу стало ещё сильнее.
В то время как сердце Гао Си переполняли радость и нетерпение, в особняке Гао царила подавленная, мрачная атмосфера.
На самом деле эта тягостная туча не достигла второго крыла, однако в главном крыле явно чувствовалась напряжённость. Причина была очевидна — помолвка между семьями Гао и Мэн зашла в тупик.
Гао Си не пыталась специально выведать подробности. Утром она вместе с Вэй Цинъюнь ходила по магазинам за канцелярией, а после обеда вернулась домой и провела несколько часов на уроке китайской живописи, а затем в своей комнате продолжала рисовать, выполняя задание преподавателя.
Вэй Цинъюнь и Гао Янькунь обсуждали, как будут организованы дополнительные занятия для Гао Си после поступления в начальную школу.
— Уроки дошкольной подготовки по китайскому языку и математике, наверное, можно прекратить, — сказала Вэй Цинъюнь. — У Си отличные результаты по этим предметам, уверена, в школе она легко справится. А вот такие занятия по интересам, как китайская живопись и верховая езда, лучше оставить.
Гао Янькунь кивнул:
— Да, и пусть продолжает заниматься английским. С ним у неё пока только «удовлетворительно». Три раза в неделю — успеет?
— Расписание составить можно, но будет нелегко. Говорят, в этой школе учителя строгие, домашних заданий каждый день много.
— В школьные годы без труда не обойтись. Все через это проходят.
Вечером Гао Чун вернулся домой с работы.
За ужином вся семья собралась вместе, и Гао Янькунь расспросил его о делах в компании.
Последние два месяца Кайфу Технолоджиз развивалась довольно успешно — гораздо легче, чем большинству стартапов. От этапа утверждения проекта до разработки всё шло гладко и планомерно. Благодаря связям Гао Янькуня удалось привлечь немало талантливых специалистов в области технологий, поэтому многие вопросы решались без особых трудностей.
Кроме того, без вмешательства Гао Ханьхуэй дела продвигались ещё эффективнее.
С момента основания Кайфу Технолоджиз прошло меньше полугода, но компания уже начала укрепляться на рынке.
Гао Янькунь задавал вопросы, а Гао Чун отвечал, рассказывая и о прогрессе по некоторым проектам днём — почти всё были хорошие новости. Единственная небольшая проблема заключалась в том, что при разработке одной технологии возникли сложности, и для прорыва может потребоваться немного времени.
Для технологической компании это обычное дело, ничего страшного. Гао Янькунь кивнул, дав понять, что принял к сведению.
— Однако, — внезапно перевёл тему Гао Чун, — сегодня днём в офисе просочились слухи о проекте Хунхэвань. Говорят, он полностью остановлен и теперь ждёт указаний сверху. Сотрудники, участвующие в проекте, совершенно растеряны и пытаются выяснить, что происходит. В компании ходят самые разные слухи.
Кто-то говорит, что семьи Гао и Мэн из-за чего-то порвали отношения, кто-то утверждает, что у Мэна Дунвэя обнаружили любовницу, а некоторые даже распускают слухи, будто он бисексуал.
Хотя последние два дня Гао Си никто в доме прямо не упоминал о проблемах с помолвкой Гао Ханьхуэй и Мэна Дунвэя, все прекрасно понимали, что союз дал трещину. Просто ради минимизации последствий обе семьи пока скрывали правду от подчинённых.
Гао Чун добавил:
— Говорят, третий дядя пришёл в ярость, но дедушка пока никак не отреагировал.
Гао Янькунь взглянул на него и спросил:
— Ассистент Чжоу уже вернулся в компанию?
Он всегда чётко знал, чем занимается Гао Чун.
Гао Чун ответил:
— Да, давно вернулся. Больше не следит за той стороной. Они ничего не заподозрили.
Вэй Цинъюнь удивлённо подняла голову:
— Что они не заметили? Что вы там делаете?
В этом доме, пожалуй, только Вэй Цинъюнь ничего не знала об этих манёврах.
Гао Янькунь сказал:
— Это касается дел в компании, не стоит беспокоиться.
Он не хотел, чтобы Вэй Цинъюнь узнала подробности — она бы только переживала. Пусть лучше спокойно занимается своим благотворительным фондом.
Вэй Цинъюнь больше не стала расспрашивать — дела компании её не интересовали.
*
Тем временем в главном крыле тоже ужинали.
Гао Шипэя дома не было, за столом собрались лишь Цай Ин с сыном и дочерью.
Атмосфера за ужином здесь сильно отличалась от той, что царила во втором крыле.
Стол ломился от блюд, но Гао Яньвэй даже не притронулся к палочкам. Гао Ханьхуэй съела пару кусочков, и тогда Гао Яньвэй сказал:
— Тебе ещё есть хочется?
Гао Ханьхуэй, конечно, хотела есть — и настроение у неё было даже отличное, просто дома не стоило это демонстрировать. Она ответила:
— А разве у меня родился внебрачный ребёнок? Почему мне нельзя есть? Что ты имеешь в виду? Любовница Мэна Дунвэя забеременела — и теперь ты обвиняешь меня?
Гао Яньвэй нахмурился:
— Да при чём тут это? Мне кажется, тебе совершенно всё равно! Ты хоть понимаешь, что проект Хунхэвань полностью остановлен? Если этот проект провалится, представь, сколько потеряет Кайфу!
Гао Ханьхуэй повысила голос:
— Это проблемы семьи Мэн!
— Хватит! — не выдержала Цай Ин. — Перестаньте спорить! Вам не стыдно? Свои же люди, а ругаетесь!
Она посмотрела на Гао Яньвэя:
— Ты, вместо того чтобы утешить сестру, ещё и винишь её. Разве это правильно?
Гао Яньвэй возразил:
— Мама, посмотри на неё — разве она выглядит так, будто ей нужна поддержка? Ведь не она отвечает за проект Хунхэвань и не ей нести убытки.
Он хотел ещё сказать, что в их собственной семье раньше тоже были внебрачные дети, но сдержался — такие слова окончательно испортили бы отношения с сестрой.
Цай Ин строго произнесла:
— Замолчи! Вы же родные брат и сестра! Яньвэй, никакие проекты не важнее счастья твоей сестры!
Гао Яньвэй замолчал, с силой стукнул палочками по столу и взял первую порцию еды — видно было, что он всё ещё зол.
Цай Ин, как обычно, старалась быть справедливой к обоим детям. Обратившись к Гао Ханьхуэй, она сказала:
— И ты тоже. Столько способов уладить ситуацию — зачем ты так резко ворвалась в дом Мэней и устроила скандал? Да ещё и довела дело до старейшины Мэня! Ты же знаешь, как ожесточённо борются между собой вторая и третья ветви семьи Мэн. Подумала ли ты, в каком положении окажется вторая ветвь после твоего поступка? Между нашими семьями столько совместных проектов — даже если не ради людей, то ради выгоды не стоило доводить дело до крайности. Почему ты не пришла домой и не посоветовалась со мной?
Гао Ханьхуэй ответила:
— Мама, разве я поступила жестоко? Если бы я действительно хотела жестокости, сразу бы вызвала журналистов и выложила всё в интернет. Вот это было бы жестоко. Я всего лишь пришла в дом Мэней, чтобы потребовать объяснений. Разве это чересчур? Женщина с результатами УЗИ пришла ко мне лично — что мне оставалось делать? Сейчас всё ещё не вышло за пределы семей — только Гао и Мэн знают правду.
Цай Ин вздохнула:
— Я понимаю, тебе обидно, что другая женщина так вызывающе появилась у тебя перед носом. Но ты должна была вернуться домой и посоветоваться со мной или хотя бы с отцом. Так резко идти в дом Мэней… Эту новость удастся скрыть лишь на несколько дней. В высшем обществе все слишком проницательны — они уже давно всё поняли. Тем более ты устроила сцену прямо в старом особняке Мэней — первая и третья ветви точно всё знают. Они только рады подогревать скандал и рано или поздно вынесут всё наружу.
Гао Ханьхуэй, конечно, всё это понимала. Она именно этого и добивалась — пусть третья и первая ветви Мэней раздуют историю.
Ведь она — пострадавшая сторона, и когда правда всплывёт, окружающие будут смотреть на неё с сочувствием.
Но перед Цай Ин и Гао Яньвэем она не могла показывать радость. Поэтому после того, как она выплеснула гнев на семью Мэней, наиболее правдоподобной была именно безразличная реакция.
Гао Яньвэй был крайне раздражён и обратился к Цай Ин:
— Мама, ты не можешь спросить у отца, как он собирается поступать? Он вообще никак не реагирует на эту ситуацию. Я хочу с ним встретиться, но не могу его найти. Не знаю, что делать дальше.
Если Гао Яньвэй не мог увидеться с отцом, то Цай Ин и подавно. После скандала в конце прошлого года Гао Шипэй не так-то легко простил её. Сейчас Цай Ин для него была лишь инструментом для организации свадьбы дочери. Во всём остальном она должна держаться подальше.
Хотя Цай Ин уже почти полгода жила в особняке Гао, за это время Гао Шипэй ни разу не ночевал в её комнате. Даже когда он приходил домой на ужин, он спал отдельно.
Положение Цай Ин оставалось крайне шатким.
Услышав слова сына, она могла лишь сказать:
— Я тоже не могу связаться с отцом. Подожду, пока он вернётся, и тогда спрошу.
Затем она обратилась к Гао Ханьхуэй:
— Вторая госпожа Мэн уже несколько раз звонила мне. Завтра она хочет прийти с Мэном Дунвэем, чтобы извиниться. Ты тоже должна быть дома и принять их. Не устраивай сцен — между нашими семьями столько совместных проектов, не стоит окончательно рвать отношения из-за этого инцидента. Если они проявят должное уважение, возможно, ещё не всё потеряно.
Гао Ханьхуэй приподняла бровь:
— Извиниться? Когда я пришла к старейшине Мэню, их лица исказила злоба — чуть ли не обозвали меня вмешивающейся. А теперь хотят извиняться? К тому же, если бы они действительно хотели сохранить отношения, почему проект Яньвэя полностью остановлен? Они просто выжидают. Мама, ты всё ещё надеешься на примирение?
Цай Ин нахмурилась:
— Ты сама поступила чересчур резко — разве удивительно, что они выжидают? Ладно, в общем, завтра ты должна быть дома и принять их.
Гао Ханьхуэй на мгновение задумалась, но всё же кивнула.
Конечно, Цай Ин и Гао Яньвэй хотели всё уладить. Ведь для них внебрачные дети — ничто по сравнению с прочными деловыми связями. Гао Яньвэю наконец удалось добиться успеха в компании, и ни он, ни Цай Ин не желали возвращаться к прежнему положению.
Хорошо, что она не ограничилась лишь фотографиями измены. Иначе всё решилось бы одним извинением. Только беременность любовницы имела настоящую ценность.
К тому же, судя по текущей ситуации, огонь ещё недостаточно разгорелся.
Гао Ханьхуэй подумала: если Гао Шипэй тоже захочет замять дело и уладить вопрос с внебрачным ребёнком, ей придётся связаться с прессой.
На следующий день вторая госпожа Мэн лично приехала в особняк Гао вместе с Мэном Дунвэем, чтобы извиниться и выразить надежду на продолжение помолвки.
Гао Янькунь и Гао Чун, как обычно, уехали в офис, а Вэй Цинъюнь вообще не собиралась вмешиваться в это дело — она с самого утра занялась работой своего благотворительного фонда.
Однако Гао Си осталась дома. И Гао Си очень хотела посмотреть, как всё разыграется.
Утром у неё был запланирован урок верховой езды, но, увидев автомобиль семьи Мэн, въезжающий на территорию особняка, она не смогла удержаться и захотела подсмотреть, как пройдут переговоры.
С грустным лицом она обратилась к инструктору:
— Учитель, мне голова закружилась. Если я продолжу кататься, точно получу тепловой удар!
Был конец августа. Хотя осень уже наступила, погода оставалась жаркой. Даже утренние занятия верховой ездой проходили в духоте — навес давал лишь частичную защиту от солнца, и без ветра казалось, будто находишься в парилке.
Но инструктор был не из тех, кто легко поддаётся уговорам. Он давно знал Гао Си — внешне тихая и послушная девочка, но внутри — настоящая хитрюга. Она не впервые пыталась выкрутиться из занятий с помощью жалобных просьб.
— Ещё немного потерпи, — сказал он. — Через сорок минут урок закончится.
Сорок минут? К тому времени спектакль уже подойдёт к концу.
Нет, Гао Си обязательно нужно отпроситься:
— Учитель, учитель! Я и так уже отлично езжу верхом. Пожалуйста, отпусти меня пораньше! Ну пожалуйста?
На самом деле уроки верховой езды ей были не нужны. В прошлой жизни, будучи императрицей Гао, она часто играла в поло со своими подругами. Как знатная дама древнего Китая, она превосходно управлялась с лошадью — куда уж лучше!
Но инструктор оставался непреклонен. Гао Си сначала сдалась и сделала ещё один круг, но вскоре начала изображать обморок — ведь в гареме каждый умел в нужный момент «лишиться чувств». Без этого навыка невозможно было стать любимой наложницей.
http://bllate.org/book/6721/639992
Готово:
