— Да-да-да, — сдался вице-директор, решив, что спонсор всё же важнее Уэллса. — Просто мистер Кристал довольно своеобразен. Вы ведь знаете: он чрезвычайно строг к своим ученикам. Всё, что мы можем сделать, — это включить девочку в список допущённых к экзамену. Гарантировать что-либо сверх этого мы не вправе.
За этими словами скрывалось недвусмысленное предупреждение: если её отсеют или если Кристал нагрубит — это уже не их забота.
Янь Мянь слегка приподнял уголки губ:
— Она очень талантлива.
Вице-директор мысленно покачал головой: слепая вера ни к чему хорошему не ведёт. Это же учитель самого Уэллса! Но вслух он ничего не сказал и добавил:
— Мистер Кристал не разрешает студентам выбирать репертуар самостоятельно. Он принимает только сольный танец «Смерть лебедя». — Он помедлил. — Кроме того, пропустить её мимо основного отбора и сразу допустить ко второму этапу… Уверен, учителю это не понравится. Нам нужно заранее с ним договориться.
— Я сам с ним поговорю. Просто пусть отдел по приёму пришлёт ей информацию о собеседовании, — отрезал Янь Мянь.
Он вышел из кабинета. Секретарь кивнул на прощание оцепеневшему вице-директору и поспешил за боссом, указывая дорогу к малому концертному залу.
Вице-директор наконец пришёл в себя.
Что только что сказал господин Янь?
Он лично собирается уговаривать Кристала пустить кого-то по блату?
Боже правый… Неужели этого капризного мастера можно подкупить деньгами?
Кристал удивился, увидев вместо очередной студентки двух мужчин в безупречных костюмах. Он быстро подошёл к двери и тихо спросил, не случилось ли чего.
Янь Мянь прямо изложил причину своего визита.
Секретарь недовольно взглянул на шефа, но промолчал.
Кристал был ошеломлён, а затем нахмурился. Ему ещё не доводилось встречать столь наглых людей — даже ходить по протекции тот умел с таким видом, будто это его неотъемлемое право.
Янь Мянь и не думал считать себя наглецом:
— Поверьте мне, она вас удивит.
— Извините, но для меня она полная незнакомка. Я не могу разделять вашу безграничную уверенность в этой студентке. Что до прямого допуска ко второму туру — это невозможно.
Кристал отказал без обиняков и даже слегка усмехнулся:
— Если у неё есть настоящий талант, зачем ей искать обходные пути?
Янь Мянь замолчал. Действительно… Откуда другим знать, какая она на самом деле?
Он знал, как упорно она трудится. Знал, через какие испытания ей приходится проходить.
С тех пор как он впервые увидел её, ему хотелось защищать её всеми силами.
Он повернулся к секретарю:
— Как думаешь, если я попробую уговорить его, сколько у меня шансов?
Секретарь подумал пару секунд и протянул боссу свой планшет:
— Шеф, давайте лучше воспользуемся крайним средством.
Янь Мянь бегло взглянул на экран:
— Пятнадцатое, шестнадцатое, семнадцатое… О, расписание плотное.
Он улыбнулся:
— Выступление Уэллса требует вашего присутствия семнадцатого числа. Остаётся всего три дня… Кстати, я слышал, вы сейчас оформляете новый паспорт?
Наивный Кристал не понял намёка.
Секретарь сделал шаг вперёд и вежливо произнёс:
— У нас там есть знакомые. Если вам нужно, мы можем ускорить процесс — гарантируем получение паспорта за два дня. Конечно, — он слегка улыбнулся, — если вы захотите остаться подольше, чтобы полюбоваться красотами нашей страны и отведать местной кухни, мы можем устроить так, что оформление затянется… надолго.
Кристал всё понял. Это была угроза.
— Так поступать крайне неэтично, — возмутился он, подняв брови.
Янь Мянь невозмутимо кивнул:
— Всего лишь один билет на прослушивание. Если после выступления вы всё равно сочтёте её недостойной — смело отсеивайте. Но я уверен, что такого не случится. Вам стоит лишь увидеть её.
Кристал долго и сердито смотрел на этого дерзкого человека, но тот даже не смутился. Тогда мастер понял: с этим типом бесполезно разговаривать. Он сжал губы:
— Хорошо. Посмотрим, насколько хороша та, кому нужны поблажки.
Наверняка обычная самовлюблённая особа.
Ему не раз доводилось встречать таких — люди, которые слепо боготворят своих возлюбленных и готовы расхваливать их до небес.
Лань Сыи ничего об этом не знала. Она только что получила сообщение от подруги — приглашение пообедать.
Это была её бывший психотерапевт, очень добрая женщина.
Они уже поели в уютном кафе с лёгким, воздушным интерьером и теперь неторопливо беседовали.
Доктор Чэнь, в круглых очках и без макияжа, имела прекрасный цвет лица и излучала спокойствие. С ней было легко говорить по душам.
Она сидела напротив Лань Сыи, взяла её руки в свои и внимательно осмотрела девушку, прежде чем мягко улыбнуться:
— Ты выглядишь отлично. Почему же все эти годы не выходила на связь?
Лань Сыи тоже улыбнулась, глядя на тёплое выражение лица врача:
— Простите, просто были… причины, о которых нельзя говорить.
Доктор Чэнь кивнула:
— Не стоит так легко извиняться перед другими.
Она достала из сумочки резервную копию медицинской карты и протянула Лань Сыи:
— По твоему виду ясно: ты полностью здорова.
Лань Сыи рассмеялась. Ей больше не нужно вызывать альтер-личность гипнозом для выполнения нелюбимых задач — конечно, она здорова.
Однако на её лице появилось сомнение.
Из-за слишком частого применения гипноза в прошлом у неё выработалась привычка, которая теперь мешала в работе балерины.
— У меня к вам вопрос, — начала она. — Допустим, я танцую Белого лебедя и, оказавшись на сцене, полностью отождествляю себя с персонажем. Эмоции накатывают с такой силой, что моя основная личность теряет контроль. Как с этим справиться?
Лань Сыи уже обдумала этот вопрос. Такая особенность — одновременно благословение и проклятие.
Плюс в том, что танец становится невероятно выразительным: чем глубже погружение, чем сильнее эмоции, тем мощнее воздействие на зрителя.
Минус — полная потеря контроля над собой, когда ты перестаёшь быть собой и становишься героиней балета.
Доктор Чэнь тоже это понимала. Она задумалась:
— Ты — танцовщица, но ты остаёшься самой собой. Попробуй не растворяться в образе, а наоборот — вливать в него своё «я». Пусть персонаж станет частью тебя, а не ты — частью персонажа.
Лань Сыи задумчиво кивнула и убрала медицинскую карту:
— Я подумаю об этом.
Экран телефона вдруг засветился. Лань Сыи взглянула на уведомление и с интересом приподняла бровь.
Уэллс? Кристал?
Она распрощалась с доктором Чэнь и снова направилась в школу Бэйчэньсин.
Отдел по приёму прислал сообщение с извинениями за внезапное решение экзаменатора и заверил, что, чтобы загладить неловкость, ей предоставят ещё одну возможность пройти прослушивание — на этот раз под наблюдением самого Уэллса и учителя Кристала.
О Кристале она кое-что знала: на официальном сайте Уэллса упоминалось, что он — профессиональный балетмейстер, бывший прима-танцор Венской оперы. После завершения карьеры открыл собственную труппу, но в самый разгар успеха закрыл её и посвятил себя обучению одного-единственного ученика.
Этот ученик тоже стал прима-танцором Венской оперы.
Позже Кристала переманили в Уэллс как звёздного педагога.
Когда Лань Сыи вошла в малый концертный зал, всё уже было готово: свет, занавес, операторы, виолончелисты, скрипачи, рояль и пианист, а также сам учитель в строгом смокинге.
Такая торжественность её удивила, но она тут же подумала, что, вероятно, мистер Кристал просто любит церемонии.
Ей сообщили, что экзаменационный номер — «Смерть лебедя», и её собственное платье подойдёт.
Переодевшись за кулисами, она вернулась на сцену и увидела, что зал заполнился: кроме прекрасно выглядевшего учителя, в задних рядах на скамьях расположилась целая делегация в костюмах — судя по всему, руководство школы.
Она взглянула на мистера Кристала и подумала: «Действительно, выпускники ведущих академий отличаются. Даже на экзамен приходит с целым эскортом руководителей».
Кристал вдруг помахал ей, приглашая подойти. Лань Сыи вежливо поклонилась.
Увидев, что она гораздо воспитаннее её «бойфренда», учитель немного смягчил суровое выражение лица и окинул её взглядом.
В балете говорят: чтобы добиться успеха, танцор должен обладать исключительными физическими данными.
Прежде всего — идеальным чувством равновесия.
У Лань Сыи ноги были длинные — на двадцать сантиметров длиннее туловища, что соответствовало идеальному канону балерины. При этом они были прямые и стройные, создавая прекрасную линию в движении.
Кроме того, у танцора должна быть особая осанка: грудь, плечи, таз и колени должны быть раскрыты в стороны, чтобы движения выглядели свободно и величественно.
Лань Сыи превосходно соответствовала обоим требованиям. Её фигура сочетала в себе аристократическую грацию, воздушную лёгкость и загадочную восточную притягательность, от которой невозможно отвести глаз.
Даже у Кристала, привыкшего к профессиональному взгляду, не нашлось замечаний. Он кивнул и холодно спросил:
— Чем ты отличаешься от других?
— Вы имеете в виду в исполнении «Смерти лебедя»? — Эмоциями.
Её способность к эмоциональному погружению превосходит всех остальных.
Кристал фыркнул. Он задавал этот вопрос сотни раз, но никто никогда не отвечал с такой уверенностью, что его главное преимущество — эмоции.
В мире балета право произносить это слово имеют лишь великие мастера.
Танец требует вдохновения. Без него даже безупречная техника делает танцора всего лишь хорошим исполнителем.
А настоящие мастера — те, кто умеет точно управлять своими эмоциями и доводить их передачу через тело до совершенства.
Тех, кто способен полностью слиться с танцем, объединив чувства и движения в единое целое, можно пересчитать по пальцам.
И эта девчонка, даже не входящая в элитный круг балета, осмеливается заявлять о «чувствах»?
Он только что подумал, что она не такая, как её парень.
Ошибся. Рыбка ищет, где глубже.
— Ты очень похожа на своего бойфренда, — съязвил Кристал.
Такая же слепая самоуверенность и незнание границ возможного.
«Бойфренд?» — Лань Сыи растерялась.
Кристал окончательно разочаровался в ней:
— Я видел более сотни исполнений «Смерти лебедя». Из всех меня доводили до слёз лишь мисс Кэлиша и мисс Эмилин. Только эти две великие балерины достойны говорить о чувствах. Ты считаешь, что сравняешься с ними?
Кэлиша и Эмилин — прима-балерины Национального балета Моты разных лет. Кэлиша вообще считается первой Белой лебедью мира.
Лань Сыи почему-то показалось, что этот учитель похож на Шэнь Ичжэна — тоже не любит говорить комплименты.
— Разве танец — не искусство? — возразила она. — Каждый стремится выразить в нём своё собственное чувство. Вы сравниваете Кэлишу и Эмилин? Они обе танцуют «Смерть лебедя», но каждая — своим языком, и впечатление от их танца совершенно разное. Можно говорить о различиях в технике, но зачем мерить чувства линейкой?
Кристал захлопал в ладоши:
— Студентки из Хуа-го умеют удивлять меня всё новыми способами опускаться ниже плинтуса.
Лань Сыи снова поклонилась:
— Простите, я забылась. Вы мой учитель, и я должна уважать вас, а не спорить.
Секретарь, сидевший рядом с Янь Мянем, тихо усмехнулся и прошептал:
— Шеф, девушка, которую вы выбрали, действительно характерная.
Янь Мянь с нежностью смотрел на Лань Сыи.
Вице-директор, сидевший рядом, нервно перебирал носовые платки — он заранее положил пять, зная о своей склонности потеть в стрессовых ситуациях. Теперь он вытер лицо и с отчаянием смотрел на Кристала и Лань Сыи. Ему казалось, что мастер больше никогда не согласится приехать в Бэйчэньсин.
Экзамен должен был начаться в два часа. До этого оставалось пять минут. Лань Сыи кивнула учителю и ушла за кулисы, чтобы настроиться. Она сосредоточилась на эмоциях персонажа.
«Смерть лебедя» — сольный танец, повествующий о последних мгновениях жизни лебедя, стоящего на грани смерти. Это классика балета, мечта каждой балерины.
Отчаяние и трагическая красота, слившись воедино, — только истинные мастера способны передать эту гамму до конца.
http://bllate.org/book/6618/631236
Готово:
